Королевство белок - Тулянская Юлия - Страница 72

В сказках Зорана, которые Ирица, бывало, слушала вместе с детьми, говорилось о девице: за одну ночь ей надо было исполнить трудное задание, чтобы выручить своего суженого. Ирице казалось, что и ей так же важно успеть до утра. Делая стежок за стежком, она повторяла про себя: «Пусть он почувствует, как я его люблю. Пусть бы вся моя сила перешла в эту рубашку, защитила его в бою, лучше всякой брони. Пусть в него никакая стрела не попадет. Пусть будет ему тепло… как будто я с ним». Ирица при мысли о Бересте вытирала слезы – онимешали видеть мелкие стежки – и улыбалась.

«А что я ребенка жду – не скажу, – думала она. – Пусть не тревожится за меня. Если узнает, будет рваться сюда – а ведь с войны не уедешь».

Гонцомбыл один из ребят Снодрека, по имени Горт. Он был весь заляпан дорожной грязью: стояла весенняя распутица. Жители Пристанища сбежалось его встречать, мальчишки вопили: «Горт приехал!».

Уставший до упаду гонец сунул в руки Энкино письмо, и его повели отдыхать. Гонец сказал, что обратно собирается выехать завтра утром.

Энкино во дворе замка влез на широкую плаху, на которой кололи дрова, и стал читать. Это было послание Береста Пристанищу.

Читая, Энкино узнавал руку Береста: крупные, понятные буквы с бесконечным терпением выведенные неуклюжими пальцами. Берест в письме перечислял имена погибших и раненых.

«Мы сражаемся за Годеринг потому, что Годеринг обещал нам защиту, – читал вслух Энкино. – Мы сражаемся за Пристанище. Скоро мы вернемся домой и будем жить мирно. Пахать вам нынешней весной придется без нас. Держитесь, стройте Пристанище, а мы будем его защищать».

Наставник Энкино, прочитав людям письмо гонца, шел по длинным коридорам замка в свой покой рядом с библиотекой. Его подстерег Рен, один из учеников, и преградил дорогу. Энкино остановился. Юноша вдруг упал на колени, не помня себя от отчаяния:

– Наставник, уговори Береста, чтобы не посылал меня в Соверн! Я не хочу в большой мир, я не хочу уезжать из Пристанища! Я там умру!

Энкино остановился. Этот парень на коленях, бледный, сбивчиво умоляющий о помощи, пробуждал в нем какое-то неприятное, загнанное в глубь души воспоминание.

– Все проще, чем ты думаешь, Рен, – сказал Энкино. – Встань. И не езди… – помолчав, он с затаенной обидой добавил. – Мне казалось, тебе нравится учиться. Южное наречие дается тебе лучше, чем другим.

Рен поднялся с колен, покраснев и опустив голову.

– Мне ничего не будет за то, что я не хочу ехать?

– Иди к себе, – хмуро велел Энкино. – Лучше подумай, что ты теряешь. Впереди еще много времени. Что такое тяготы пути, если каждый день ты будешь встречать что-нибудь новое?

– Я не хочу в большой мир, я не смогу… – у Рена перехватило горло, он повернулся и пошел прочь по коридору. – Никогда не смогу… – повторял он уже сам себе.

В памяти юноши все еще звучали имена тех, кто уехал с Берестом из Пристанища и о ком гонец привез нынче весть, что они не вернутся назад.

Аллес не мог позабыть, как пришел в стельку пьяный в стан чужой дружины, как утром проснулся – и увидел, что его заботливо переодели в сухое, согрели. Наутро он готов был провалиться со стыда и сбежал.

В стане Береста Аллес решил больше не показываться. Но о дружине из Пристанища шла молва. Многие удивлялись, где князь из безвестной земли набрал таких храбрых воинов, а главное, что за обычаи, которых они держатся? Князь ничем не отличался от своих дружинников, ел, что они, и жил, как они. Аллес узнал, что седой громила, который уложил его спать на свое место, был раньше прославлен среди наемников под кличкой Сокол. Парень не удержался, чтобы не сбегать поглядеть на него еще раз. А потом Аллес услыхал от Снодрека необычайную историю Пристанища.

Скоро Аллес стал частым гостем в стане Береста. С Меченым парень больше не сталкивался. Избитый Снодреком, тот скоро отлежался, но не пытался отомстить. Меченый сам был хороший боец, он видел: Снодрек выше его по выучке и не слабее силой, затеять с ним драку второй раз – не значит изменить ее исход. Но это связало Меченого по рукам. Он понимал, что зацепи он кого другого, пойдут разговоры: Меченый, скажут, храбрый с теми, кто не может дать сдачи, а пусть бы лучше сперва побил Берестова дружинника.

Но лорд Ганест был задет, что его воин уступил чужаку. Еще молодой, надменный, он высоко ценил каждую мелочь, которая касалась его самого: перстень на пальце, серебряный кубок для вина, своего коня, свои сапоги. У лорда было несколько любимцев: он питал слабость к таким, как Меченый, кто мог позволить себе роскошь сплюнуть в любую сторону, не глядя заранее, кто там стоит.

Когда Снодрек побил Меченого, лорд был недоволен. Снодрек казался лорду Ганесту такой же швалью, как и большинство наемников. Меченый должен был поставить его на место!

Подобным же выскочкой был для лорда Ганеста и сам Берест. Князь Пристанища привлекал сердца тех, кто для лорда подходил под емкое обобщение: сброд.

Войско Вельдерна было измотано боями. Оно отступало к укрепленному замку. Лорд Ганест не давал врагу оторваться, надеясь у него на плечах войти в крепость. Он сметал на своем на пути вельдернские заслоны.

Уже в виду замка вельдернцы были вынуждены дать бой. Лорд послал дружину Береста и часть конницы в атаку.

Аллес и его пешие товарищи напряженно следили за схваткой. Неожиданно конница Ганеста повернула назад, а Берест и горстка его всадников увязла – передовой отряд, зажатый со всех сторон и брошенный без поддержки. Они рубились, стараясь перестроиться и вырваться, но засели, точно в болоте. Полотнище знамени металось в воздухе, как крона деревца, которое треплет буря. Лорд Ганест медлил, хотя его войско, потрясенное явным предательством, волновалось.

– Что они делают? Сдурели?! – бормотал Аллес, сжимая меч.

– Отдал им парней на растерзание наш лорд!

– Что же… что он там телится?!

– Он не первый раз… маневрирует, – сплюнул один из опытных воинов. – Знаю его…

Им не терпелось, чтобы лорд Ганест послал войско в поддержку Бересту – но приказа не было. Становилось ясно, что если в ближайшие минуты к Бересту не придет подмога, все будет кончено. Но приказ запаздывал.

– Ах ты гнусь! – прошептал Аллес и рванулся вперед. Развернувшись на ходу к наемникам, он крикнул:

– Ребята! Что вы смотрите? Давайте за мной, у кого совесть есть!

Как камень, сорвавшись с горы, может вызвать обвал, так и выкрик Аллеса и его порыв увлекли за ним сперва горстку, потом весь отряд наемников. Не обращая внимания на лорда Ганеста и войсковое начальство, на их крики:

– Стоять! Приказа не было! – наемная пехота вслед за Аллесом пошла в наступление.

Постоянное войско Годеринга еще колебалось, но лорд Ганест уже понимал, что проиграет бой, если не поддержит атаку.

Вельдерн пал.

В награду за военные подвиги Берест был посвящен лордом Эйтолом в рыцари. Пристанище теперь окончательно закреплялось за ним, как его родовой удел. Лорд пожаловал князю Бересту герб.

На серебристом щите герба была изображена белка. Щит был увенчан короной и обрамлен листьями вяза, который в Даргороде чаще звался берестом.

Аллес сообщил сослуживцам, что переходит на службу к князю Пристанища. За свою отчаянную атаку в бою под Вельдерном парень не был ни наказан, ни награжден. Сообщая в Годеринг о сражении, лорд Ганест писал, что сам отдал приказ наемникам.

За время войны дружина Береста обновилась почти наполовину. Он предупреждал, что не платит желающим у него служить ни деньгами, ни добычей. «Мы сражаемся за Пристанище. Если кому нужно пристанище, то сражайтесь и вы», – говорил он. К дружине прибивались разоренные крестьяне, ребята вроде Аллеса, племянники неизвестной тетки, на дорогу получившие пожелание «чтоб ты пропал!», седые рубаки наподобие Зорана, на закате дней не знавшие, где приклонить голову. «Я ищу пристанища», – были слова, по которым они узнавали друг друга.

Лорд Эйтол велел Бересту пойти в храм и очистить душу перед Вседержителем раскаянием во всех прошлых грехах. Потом лорд без особой помпы провел над ним обряд рыцарского посвящения и заповедал ему отныне верно служить правящей семье Годеринга.