Пастушка Анка - Брлич-Мажуранич Ивана - Страница 15

Солнце сияло над лесом. Златокудрая обвила косы вокруг головы и бесшумно спустилась в логово.

Олень и олениха спали, утомлённые, под кустами. Златокудрая посмотрела на них немного. И, выбравшись из логова, заторопилась к Островерхой скале.

С великими муками карабкалась Златокудрая на Островерхую скалу. Самая макушка у неё лысая. Молнии спалили лес, ливни смыли землю и унесли её вниз. Ветры злые обтесали.

В расселине между скалами девочка нашла растрёпанное орлиное гнездо из веток и мха. Вокруг него валялись кости, перья, клочья шерсти. В гнезде сидел желторотый и неоперившийся орлёнок, он был покрыт серым пухом. Едва увидев Златокудрую, орлёнок разинул клюв и заорал:

— Есть хочу! Есть хочу! Мышь и птицу проглочу! Мышь и птицу проглочу!

Девочка бросила в гнездо двух дохлых лягушек. Орлёнок недовольно загалдел:

— Я лягушку не хочу! Мышь и птицу проглочу!

А Златокудрая ему в ответ:

— Лучше что-нибудь, чем ничего, Гвоздяной Клюв-младший! Я из-за тебя не собираюсь губить лесных птиц.

А Гвоздяной Клюв галдит своё:

— Птицу, птицу я хочу! Не перечь царевичу!

Златокудрая ему:

— Я вот человеческий детёныш, но не ем теперь ни мяса, ни сыра, ни хлеба. Вода и ягоды — вот и вся моя пища.

Голодный птенец поневоле проглотил обеих дохлых лягушек. На закуску Златокудрая бросила ему ещё двух рыб, выловленных ею в потоке.

Гвоздяной Клюв-младший заверещал:

— Я не утка — рыбу кушать! Не хочу тебя я слушать!

А Златокудрая ему:

— И я тоже не олений детёныш, а ем разные лесные травы, и притом не варёные. Отведай рыбки, царевич!

Голодный Гвоздяной Клюв-младший съел и рыб.

Златокудрая подошла к гнезду поближе и облокотилась локтем на край. Орлёнок тотчас же нацелился клювом ей в руку. Но девочка успела вовремя её отдёрнуть.

— Ага! — сказала Златокудрая. — Вижу я, какого ты разбойничьего племени. Но я тебе всё равно не дам погибнуть от голода. До завтрашнего утра, молодой царевич!

И она ушла.

И пока спускалась с Островерхой скалы из гнезда, до неё доносились неистовые вопли Гвоздяного Клюва-младшего:

— Я не утка — рыбу есть! Я царевич, слышишь, здесь!

Златокудрая побежала на луг под Островерхой скалой. Она искала ту девочку, которая, по словам Сыча-чуха, пошла в лес по грибы. Обшарила весь лес, а девочки не встретила. И тут она кой о чём вспомнила. Взобралась на высокий ясень. Один толстый сук на ясене сухой. Под ним большое дупло. Златокудрая добралась до дупла и крикнула:

— Добрый день, Капризуля!

Из дупла послышалось мяуканье. Большая рысь высунула голову и трижды зевнула.

— Ты что меня будишь, человеческий ягнёнок? Всю ночь я охотилась и очень устала.

— Капризуля, я ищу одну девочку, которая собирает грибы, — сказала Златокудрая. — Помоги мне её найти!

— Девочка не дичь для рыси. Пошли туда волка Козодёра.

— Но она наберёт ядовитых поганок. И отравит себя и других.

— А мне что до того? Нам не велено вмешиваться в людские дела.

— Но я прошу тебя, Капризуля.

— Хорошо же, я тебе помогу, не будь у меня на хвосте этих пяти чёрных колец! Но прежде скажи мне, где скрывается гнездо орла и орлицы, которых подстрелил вчера князь Бодо!

— Ты задумала съесть маленького орлёнка! Стыдись, бессовестная!

— Уйди, или я оцарапаю тебя! — мяукнула Капризуля и скрылась в дупле.

Златокудрая спустилась на землю. Побродила по лесу, но девочку так и не нашла. Взобралась на каменистый склон и отыскала нору. Подошла к ней и загоготала гусем. В тот же миг из норы показался нос Тётушки-лисы.

— Человеческий ягнёнок, — проговорила Тётушка, — ты не только выздоровела и окрепла в нашем лесу, но ещё и испортилась. Что тебе от меня надо?

— Дорогая Тётушка, я ищу девочку, которая собирает ядовитые поганки. Помоги мне.

— Помогу, только прежде скажи, как мне отбить гусака Гоготуна от старого Мартина!

— Стыдись, бессовестная! — воскликнула Златокудрая и убежала в лес.

— Цворк! Цворк! — вдруг услыхала Златокудрая над своей головой. Высоко над ней сидел на дереве дрозд.

— Счастливой охоты тебе, дрозд! Не попадалась ли тебе девочка в лесу? Девочка в лесу не попадалась? — прокричала ему Златокудрая.

— Она в буковой роще! В буковой роще! — просвиристел ей дрозд в ответ и, вспорхнув, куда-то улетел.

Златокудрая со всех ног помчалась в буковую рощу. Здесь было прохладно и сыро. Под ногами толстый ковёр мха и зелёные папоротники. Яркие шляпки ядовитых поганок там и сям пестреют в тенистой полутьме. Слышится журчание ручейка.

Девочка бродила по роще и срывала самые приглядные грибы.

— Этот вот грибок для мамы, этот грибок для братца Андро, этот для сестрицы Тонки, а этот для меня, меньшой Милицы, маминой любимицы!

Так приговаривала мамина любимица Милица, гордая своим богатым сбором. Ей и в голову не приходило, что красивые грибы могут быть ядовитыми. Внезапно её насторожил тихий шорох в кустах. Страшно ей стало. Но шорох утих, и девочка проговорила, как бы раздумывая вслух:

— Бедная пастушка Анка! Растерзали её волки где-то тут под тёмной ёлкой!

— Не растерзали! — отозвался ей откуда-то какой-то голос.

«Это лесное эхо, — решила девочка. — Оно говорит, что Анка жива…»

И она громко крикнула:

— Ау-у! Увижу ли я нашу Ан-ку?

— Увидишь! — отозвался ей тот же голос.

— Это, наверное, мне откликается добрая вила-волшебница. Хотелось бы мне посмотреть на неё. — И девочка крикнула: — Ау! Где мне, маленькой Милице, отыскать тебя, сестрица?

— Ау-у! В лесу-у, — ответил ей голос.

И Милица бросилась на поиски. Она к кусту — а голос отзывается ей из другого. Несколько раз ей почудилось в полутьме, что кто-то прячется от неё за деревьями. И опять девочка припускалась вдогонку за невидимым голосом. Вдруг она обнаружила, что вышла незаметно на опушку леса неподалёку от своего дома.

А эхо лесное куда-то пропало.

Милица взглянула в лукошко. Оно было пусто. Все грибы свои растеряла она, пробираясь кустарником.

Огорчённая, вернулась она домой и рассказала матери всё, что с ней произошло.

— Ну и чудеса! А может быть, и к счастью, что ты не принесла домой грибы. Больше ты одна не ходи так далеко в лес.

Златокудрая была очень довольна, что так ловко выманила из буковой рощи несмышлёную Милицу. А ещё больше радовало её то, что ей удалось вытряхнуть из её лукошка все до одной ядовитые поганки.

Златокудрая вышла на лужок, покрытый цветами, и стала кататься по траве. Вдруг послышалось нежное блеяние. Хорошенький, весёлый козлёнок скакал к ней через луг. Златокудрая тоже вскочила:

Девочка бросилась бежать, а козлик за ней. Вокруг лужка, через кусты, через ручей.

Козлёнок её всё-таки догнал. Златокудрая повалилась в траву, и козлёнок с ней тоже.

— Скоро тебя никому, сестрица, не догнать! — сказал козлёнок. — Разве только моему отцу, горному козлу.

— Ах, был бы оленёнок у Витого Рога и оленихи! — вздохнула девочка. — Мы бы с ним вместе росли и бегали наперегонки. А так мне иногда бывает скучно в их логове.

— Я кое-что слышал. Говорят, олениха принесёт оленю сына.

Златокудрая захлопала в ладоши.

— Ах, чтоб это был белый оленёнок!

— То-то был бы великий праздник в лесу! Белый олень стал бы оленем-царём! Только белые олени редко появляются на свет.

Златокудрая запела: