Портфель капитана Румба (сборник) - Крапивин Владислав Петрович - Страница 96

— А почему так? — огорчился Леша.

— Это очень сложный вопрос. И причина тут, скорее всего, не одна. Возможно, кто-то наложил на дороги и на столичную местность заклятие. А кроме того, видимо, просто стареет сказка. Нужен ей какой-то новый толчок. А кто знает, какой?..

— И ничего нельзя придумать? — жалобно спросила Даша.

— Кто знает… Думает тут один умный человек. Астралий-ский маг и волшебник, Авдей Казимирович Белуга. Очень эрудированный специалист в области сказочных контактов. Преподавал одно время в Астралийском университете. А сейчас оказался вне столицы и не может вернуться. Проживает неподалеку, в пещере на Желтых Скалах… Если хотите, я вас познакомлю.

— Разумеется, хотим! — сказал Леша.

— Конечно, сейчас не прежние времена, но кое-что интересное в этих местах сохранилось, — оживился Бочкин. — Если не возражаете, я устрою вам экскурсию по окрестностям. Можно и на пароходе прокатиться…

— Прямо сейчас? — подскочил Леша.

Но Даша строго сказала:

— В следующий раз. Извините, но нам пора домой. Мама, наверно, уже тревожится.

— Но, надеюсь, вы скоро приедете снова? Не забудете про меня? — забеспокоился Бочкин.

— Обязательно приедем, — пообещал Леша. — А можно мы возьмем с собой Ыхало? Это очень доброе существо. Наполовину самовар, наполовину привидение. Но не страшное…

— Разумеется, разумеется! Буду рад познакомиться.

— И тень-Филарета надо взять, — напомнила Даша. — Жаль, что их сегодня нету… Ой, что это?

В углу, где лежал Лилипут, раздалось рычанье и шипенье. Но сам Лилипут не рычал. Он удивленно мигал желтыми добрыми глазами. А тень его на полу припадала на передние лапы и трясла головой. Она-то и рычала. На другую тень, кошачью. Та на солнечной стене вздыбилась, распушила хвост и шипела, как настоящий рассерженный кот.

— Тень-Филарет! — воскликнул Леша. — Я по хвосту узнал!

— Как вам не стыдно! — сказала Даша обеим теням. — Что вы не поделили? Это даже просто невежливо… Вы же обе такие хорошие. Ну-ка миритесь сию минуту!

Тень Лилипута виновато прижала уши. Тень Филарета перестала горбить спину. Тень собачьего хвоста слегка шевельнулась. От кошачьей тени донеслось вопросительное:

— Мр-мя-а?..

Тогда тень Лилипута прозрачным языком лизнула тень кошачьей морды.

— Мр-р… — отозвался тень-Филарет разнеженно и потерся о тень собачьего носа.

— Давно бы так, — сказала Даша.

— Но как тень-Филарет сюда попал? — удивился Леша.

— Тени — они все такие, — объяснил Бочкин. — Всегда без спросу и в любую щель…

— Поедешь с нами домой, — велел Леша тень-Филарету. Но тот не обратил внимания. Он лапой дурашливо цапнул тень собачьего уха и отпрыгнул. Тень Лилипута мигом откликнулась на игру, вскочила. Тень кота бросилась удирать, тень пса — за ней.

— Ну и дела… — покачал красной фуражкой Бочкин. А Лилипут удивленно посмотрел на солнечные половицы, где теперь не было его тени. Вздохнул и положил морду на передние лапы.

— Извините, но нам пора, — опять напомнила Даша.

— Еще порцию мороженого на прощанье? — предложил Бочкин. Ему не хотелось расставаться.

От мороженого даже Даша не могла отказаться. Хотя и сказала:

— Ох, не схватить бы ангину.

— Мороженое, наоборот, полезно от простуды! — заспорил Леша. — Я недавно им рыбу-луну вылечил! Тетю Ихтиле-ну!.. Дядя Бочкин, вы ее знаете?

— Ну как же, как же! Она и ко мне наведывалась за мороженым неоднократно. Очень приятная особа. Трудолюбивая. Светит целыми ночами над всей нашей местностью… Но говорит, что и ей с высоты не видно сейчас столицу. А раньше даже отсюда, с Пристани, весь город был как на ладони. Вернее, как на макушке… Непонятные настали времена и невеселые…

Он задумался, и тогда Леша и Даша стали прощаться. Обещали скоро навестить Бочкина снова. Тот проводил их до поезда. А Лилипут целых пять минут бежал рядом с поездом (который ехал теперь задом наперед: паровозик толкал вагоны). Тень Лилипута прыгала рядом с ним. А куда девался тень-Фи-ларет, неизвестно. В последний момент его видели растянувшимся на желтой бочке (она осталась на станции).

На станциях Чьитоноги и Одинокий Шарманщик оказалось пусто, поезд проскочил их без остановки. Вблизи ромашковой поляны вагоны опять незаметно превратились в ящики, а паровоз в самовар. Только сиял он по-прежнему. Леша похлопал его по горячему боку:

— Завтра поедем снова!

Но назавтра поездка к Бочкину не получилась. День оказался пасмурный, сыпал равномерный дождик. И дело тут не просто в погоде, а в том, что не найти было сухого топлива для самовара-паровоза.

Папа вспомнил:

— Друзья мои! Я ведь обещал послать с вами Евсею Федо-тычу графинные пробки! Почему бы вам не отправиться сейчас?

Мама всполошилась:

— В такую-то слякоть!

Но папа сказал, что дети у них не грудные младенцы. Что случится из-за летнего дождика с людьми, одному из которых семь, а другому уже девятый год?

— Они простудятся, — спорила мама.

Тут в углу заворочалось Ыхало. Оно появилось утром, долго извинялось, что вчера проспало целый день и не навестило своих друзей, но зато сегодня обещало маме до вечера помогать по хозяйству. Сейчас Ыхало сказало:

— Нынче мокровато, но не холодно. А если кто и зачихает, я растоплю баньку да так их пропарю, что любая хворь мигом вылетит.

Леше с Дашей и самим интересно было найти улицу Проходную и посмотреть на собирателя пробок (хотя, конечно, пробки — это дело несерьезное).

— К тому же, — вспомнил папа, — вчера я не сказал вам очень важную вещь. Оказывается, в том доме, где живет сейчас Евсей Федотыч, в давние годы жила старушка, бабушка Света, которая одно время была няней малолетнего Ореста Редькина. А Евсей Федотыч ей приходится не то двоюродным внуком, не то троюродным племянником.

Леша и Даша не считали, что тут есть что-то особенное. Ну, внук так внук. Но на маму это почему-то подействовало.

— Хорошо, идите. Только оденьтесь в непромокаемое.

Папа дал Леше две стеклянные пробки: круглую и граненую. Леша сунул их в карманы. Потом он и Даша завернулись в полиэтиленовые накидки с капюшонами. Леша в красную, Даша в зеленую.

— Наденьте резиновые сапожки, — велела мама.

— Ну, прямо как в экспедицию… — проворчал Леша.

В сенях, когда из открывшейся двери пахнуло дождливым воздухом, Леша вдруг подмигнул Даше и, дрыгнув ногами, сбросил сапожки в угол.

— Ты тоже бросай! Будем шлепать по лужам!

— Нет, — вздохнула Даша. — Это неприлично.

— Что за глупости! По дождику только так и надо!

— По дождику — да. Но в гости босиком — это нехорошо.

— А мы не будем заходить! Отдадим на пороге пробки — и назад.

Даше, конечно, тоже хотелось пошлепать по лужам. Но…

— Получится, что мы обманули маму.

— Ничего подобного! Мы ей потом честно признаемся!.. Не сразу, а когда станет ясно, что ничуточки не простудились.

— Ох, Лешенька, не доведут до добра твои фокусы, — сказала Даша. И… тоже сбросила сапоги.

На улице и правда было совсем не холодно. Сквозь мелкие лужицы босые ступни ощущали, какой теплый на тротуаре асфальт. Но встречались и глубокие лужи. Иногда по щиколотку. А один раз Леша провалился в колдобину чуть не по колено. Завизжал, захохотал, выскочил, обогнал Дашу и оглянулся.

— Ой, Дашка, ты в асфальте отражаешься, как березка!

— А ты… даже не знаю, как кто. Будто красный костер!

— Я потом это нарисую акварелью, — решил Леша.

И они зашагали дальше, очень довольные собой, лужами и дождиком, который уютно шуршал по цветному полиэтилену.

Даже нахальный оранжевый «Москвич», проскочивший у самого тротуара и забрызгавший их с ног до головы, не испортил путешественникам настроения. Но все же Леша, фыркая и вытирая лицо, сказал вслед машине: