Портфель капитана Румба (сборник) - Крапивин Владислав Петрович - Страница 89

— Ничего, ничего, — весело проворчала рыба. — Это пустяки… Ну, я совершенно здорова. Спасибо тебе, Леша Пеноч-кин.

— Пожалуйста… Теперь вы полетите в вышину? Вместо луны? — сказал Леша немного печально. Потому что приключение явно заканчивалось, а надо еще пробираться по зарослям и темноте к дому.

— Да, полечу. Но сначала отвезу тебя домой.

— Правда?! Как?

Рыба-луна шумно опустилась в траву.

— Садись на меня.

— Спасибо! Я сейчас…

Но легко сказать «садись». До того места, где можно удержаться между двух плавников, до самого гребня спины, было метра два. Леша разбежался, подпрыгнул, уцепился за маленький плавник. Зацарапал коленками по гладкой чешуе.

Устал, повисел, зацарапал опять. Никакого толку. Выбился из сил и повис.

От рыбы-луны пахло, как от копченой селедки, она была очень теплая. Наверно, не остыла еще от недавнего жара.

— Ну, что же ты? — недовольно спросила она.

— Извините, пожалуйста, вы очень скользкая.

— Ох ты, горюшко. Ну, сейчас… — Леша ощутил, как его окутало и подняло что-то мягкое. Это рыба-луна подхватила мальчишку широким хвостом. И он вмиг оказался на рыбьей выпуклой спине. Вцепился в зубцы плавника.

— Не боишься?

— Ага… То есть боюсь немножко. Вы потихоньку, ладно?

— Ладно… — И Лешу мягко приподняло. И темный лес упал вниз. Леша увидел широкое небо с посветлевшим утренним краем. Полетел навстречу упругий ветерок, откинул волосы и словно слизнул с лица, рук и ног противный зуд от лесных иголок.

Не успел Леша понять, боится он или нет, как рыба-луна опустилась в саду у дома. Леша съехал по чешуе в траву. И, конечно, сказал «большое спасибо».

— Пожалуйста. Теперь полечу на работу, пока еще нет полного рассвета.

— До свидания… А скажите, пожалуйста, как вас зовут? Наверно, ведь не просто «рыба-луна»?

— Меня зовут Ихтилена, — добродушно отозвалась она. — От двух научных слов: «ихтио» — «рыба» и «Селена» — «Луна».

— Очень красивое имя, — вежливо одобрил Леша.

— Разумеется. Но друзья могут звать меня просто тетя Лена… Ну, беги в кровать.

Леша подумал, что «тетя Ихтилена» звучит гораздо лучше, сказочнее. Но, чтобы не обидеть рыбу-луну, попрощался, как ей хотелось:

— Всего хорошего, тетя Лена.

— Приятных снов… — Рыба-луна Ихтилена бесшумно взмыла в высоту и почти сразу скрылась за верхушками деревьев.

«Если кто увидит, — подумал Леша, — решит, что ничего особенного, обыкновенный НЛО».

Когда Леша пробрался в комнату, за окном уже явно ощущался рассвет. Леша плотно задернул штору, и в комнате опять сделалась темнота. Даша по-прежнему ровно дышала в этой темноте.

Но едва Леша забрался под одеяло, Даша спросила строгим шепотом:

— Лешка-картошка, ты куда ходил?

— Чего? — растерялся он.

— Не «чего», а отвечай немедленно: где был?

— Ну, где-где… Нельзя, что ли, человеку сходить… куда надо?

— Через окно?

— А что такого? Так интереснее…

— Не морочь мне голову, — маминым голосом произнесла Даша. — «Куда надо» два часа не ходят. Я тут чуть не померла от беспокойства.

— Ну ладно, — вздохнул Леша. — Я хотел утром рассказать, но раз тебе не терпится… Я летал на рыбе-луне…

И он шепотом поведал Даше о своих приключениях. Она не перебивала, только тихонько ахала. А когда Леша кончил, она шепотом потребовала:

— Дай честное слово старшего брата, что не сочинил.

— Самое-самое честное! — Леша откинул одеяло, сел и для убедительности прижал к груди кулаки. — Пусть я лопну, как проткнутый шар, если вру…

Он не лопнул. А Даша вдруг прошептала:

— Ой, Лешка-а… У тебя коленки светятся…

— Где?.. Ох…

Коленки и правда выделялись в темноте двумя желтыми пятнышками. Словно в кожу была втерта светящаяся пыльца.

— Это, значит, когда я на рыбу забирался, с чешуи краску соскреб… Вот, а ты не верила!

— Теперь окончательно верю… А ты очень испугался сперва, когда эту рыбу увидел?

— Не очень… Средне… Подробности потом расскажу, а теперь я спать хочу. Ужа-а-асно… — Леша зевнул и свалился на подушку.

Утром Леше, конечно, подумалось, что ночное приключение он увидел во сне. А Даша решила, что ей приснился Лешин рассказ.

Мама уже не первый раз приоткрывала дверь:

— Эй, засони! На часах половина десятого! Ыхало приходило, про вас спрашивало…

«Ыхало! Ура!..» — Леша дернул со стула штаны и рубашку. Из карманов посыпались, застучали по полу твердые шарики.

— Леша, это что?

— Это рогаточные пули.

— А это? — Даша, свесившись с кровати, подобрала блестящий шарик. — Смотри…

— Не знаю… У меня такого не было.

Размером шарик был такой же, как и глиняные, — с крупную ягоду. Но прозрачный. Похоже, что из желтого стекла. Внутри шарика темнело зернышко, а в нем горела чуть заметная искра.

— Похоже на большую икринку, — задумчиво сказала Даша.

— На икринку? Ой, подожди… — Леша подскочил, с головой забрался под одеяло. Широко раскрыл в темноте глаза. Коленки желтовато светились.

— Дашка, иди сюда! — Они укрылись одеялом вместе.

— Значит, все было по правде!

— И шарик тоже светится, — выдохнула Даша. Теперь, в темноте, искорка в шарике горела ярко.

— Даш, наверно, это правда икринка! Я помню, на меня с рыбы какие-то бусины сыпались. Эта попала в карман рубашки, потому что он был после пятаков оттопыренный…

— Тогда надо положить ее в воду. Вдруг кто-нибудь из нее выведется.

Даша умчалась и принесла стакан с водой. Положила в него шарик. Поставила стакан на подоконник. А за окном с отдернутой шторой было зеленое и солнечное утро.

— Вон там приземлилась тетя Ихтилена. — Леша показал на примятую траву недалеко от окна. Из-за куста вылезло Ыхало. Помахало брату и сестре ладонью. Они тоже помахали ему. Даша дернула Лешу за майку:

— Побежали умываться в сад! Там кран.

Но Леша вдруг опять забрался под одеяло. Зажмурился.

— Хочу вспомнить все-все, что было ночью. Мне сказали, что я установил рекорд… Ай! Да что же это такое! Опять кусается!

Он вскочил. Пригляделся. По простыне спешил кто-то маленький, черненький. Леша сердито помусолил палец, взял на него эту букашку. Пригляделся. Нет, это был не клоп, не жучок, не блоха. Это…

— Даша, дай-ка со стола увеличительное стекло… Ух ты! Смотри!

На пальце под стеклом сердито дергалась маленькая буква «а». В точности такая, какие печатают в книжках и газетах.

Даша посопела рядом и робко сказала:

— Она живая…

— Она, кажется, пищит… — Леша поднес палец к уху. Буква звенела, как разъяренный комар:

— Отпустите меня немедленно! Что за безобразие!

— Ругается, — прошептал Леша. И спросил: — А ты не убежишь?

— Что за глупости! Разве я за этим щекотала тебя всю ночь? Я нарочно старалась обратить на себя внимание!

Букву посадили на чистый лист раскрытого Лешиного альбома. Стало видно, что у нее выросли крошечные, как у мелкой мушки, лапки. Вернее, ручки и ножки. На ножках буква поднялась, а ручки заложила за спину и принялась туда-сюда шагать по листу.

— Ты — говорящее насекомое? — спросил Леша.

— Сам ты насекомое! — послышался писклявый ответ. — Я буква! Буква «а», самая первая в алфавите! Неужели не ясно?!

— Ясно, — покладисто сказала Даша. — А откуда вы появились, буква «а»?

— Из газеты «Вечерний Хребтовск»! — опять запищала буква. — Из объявления! В нем был адрес: «Улица Пароходная, дом три, квартира два». Вот в слове «Пароходная» как раз я и стояла. Но это была кошмарная жиз-знь!

— Почему? — подозрительно спросил Леша.

— Другие буквы не давали житья! Все время придирались! «Почему другая буква «а», после «эн», стоит спокойно, а ты все время егозишь и высовываешься из ряда?..» Но я, во-первых, не высовывалась… почти. А во-вторых, как можно сравнивать? Я в слове была вторая по счету, а она только девятая! Это все равно что равнять сержанта с полковником!.. Вот я и ушла!.. Устроюсь где-нибудь, найду место получше… А эти, мои бывшие соседи, меня даже не окликнули! Сомкнули строй, и не осталось промежутка! Будто меня там и не было!