Портфель капитана Румба (сборник) - Крапивин Владислав Петрович - Страница 124

— Я живу сейчас у своего дядюшки, аптекаря Норуса Тео-доруса. И у его жены. Они меня никогда не ругают, только жалеют… Иной раз даже сам себе готов уши надрать за всякие фокусы, а они лишь вздыхают и качают головами…

Леша сказал ворчливо:

— Качай не качай, а вон какая дырища… Зачем ты эту крокодилову кожу таскаешь на себе, когда такое тепло на улице…

— Ну… потому что полагается быть в придворной форме, раз я с тобой…

— Почему?!

— Я же… твой постоянный сопровождающий. Вроде как оруженосец…

«Вот тебе и на!» — расстроился Леша. И не удержался:

— А я-то думал…

— Что? — встревожился Ростик.

— Оруженосец — это ведь все равно что слуга. Ты же сам говорил, что кактусята быть оруженосцами не желают.

— Так это у бестолковых рыцарей, а не у тебя!

— Ну, все равно. Я думал, что мы…

— Что? — прошептал Ростик.

— Что мы друзья…

Ростик засопел, зацарапал башмаком камень.

— Я разве против? Я только думал… хочется ли тебе. Ты ведь ничего не говорил…

«Разве про это говорят…» — подумал Леша. Он положил руку на плечо Ростика. Рядом с шипастым валиком. Шепотом признался:

— У меня в классе никакая дружба не получалась. Не люблю, когда пристают и силой хвастаются…

— И я не люблю… По-моему, друзья — это те, кто всегда вместе, до конца. Никогда не бросают друг друга…

— Полезли дальше, — решительно сказал Леша. — Теперь моя очередь быть впереди, дай фонарик…

Скоро «позвонки» кончились. Узкий лаз извивался и делался все теснее. Леша понял, что дальше надо ползти на животе. «Но ведь змеиный хвост кончается, наверно, острием, — подумал он. — Не превращаться же нам в ужей…»

— Ай, — послышалось сзади.

— Что? — испугался Леша.

— Ты мне шпорой нос поцарапал.

— Я нечаянно…

— Да не сильно, не бойся… там, впереди, что-нибудь видно?

— Пока ничего… Ой, видно!

Лаз опять сделал короткий поворот. И больше не суживался. Метрах в пяти перед Лешей было квадратное, забранное решеткой оконце. В него пробивался дневной свет.

Леша, извиваясь угрем, торопливо полез вперед и прижал к решетке лицо.

Все, что угодно, ожидал он увидеть, но такое…

Знаменитый коллекционер графинных пробок Евсей Федотович Кубиков был безмерно изумлен, когда со звоном полетела на пол решетка, а за ней свалились в комнату двое мальчишек.

Один — в мушкетерских сапогах со шпорами, другой будто целиком из сказок братьев Гримм.

— Э-э… позвольте… Как это понимать? Вы откуда?.. Вы не ушиблись?

— Мы не ушиблись! Здрасьте! — дерзко сказал Леша, поднимаясь с пола. И Ростик встал с ним рядом.

— Ох, да это же Леша Пеночкин! — Евсей Федотыч вылез из кресла и растерянно затоптался. — Весьма рад… Но почему таким странным путем?

— Потому что это вовсе даже не вентиляция! И вы это прекрасно знаете! — заявил Леша. Он разговаривал так сурово оттого, что в нем сидела уверенная догадка. И обида за страну Астралию, которую он считал уже своей. И злая досада на коварного коллекционера Кубикова. Этой досадой и этой догадкой он еще там, в тесном лазе, поделился с Ростиком. И Ростик все понял. Тогда Леша и толкнул решетку…

— Признавайтесь, Евсей Федотыч! Ведь это вы стащили из подземной станции стеклянную свечу! Блестящий шарик с палочкой! Решили, что это тоже пробка для коллекции! Много лет назад!

Евсей Федотыч поймал на лету упавшие с носа очки и что-то попытался сказать. Потом сел в кресло И понурился.

— Никуда не денешься… Правду говорят, что рано или поздно наступает день, когда надо каяться в грехах.

— Это уж точно, — все так же сурово произнес Леша и постукал об пол каблуком со звонкой шпорой.

— Вы уж говорите про все, пожалуйста, сразу, — потребовал Ростик, хотя и не так уверенно.

— Придется, придется. От судьбы не уйдешь… — Евсей Федотыч развел руками в обвисших рукавах свитера. — Да, было такое… Вы садитесь, пожалуйста. А я расскажу, как это случилось. Поверьте, я сделал это не нарочно… То есть нарочно, однако по неразумению. Ведь мне было тогда примерно столько же лет, сколько вам… Нет-нет, я не хочу сказать, что в этом возрасте все безответственные и бестолковые. Вы — прекрасный пример тому, что это не так… Но я был именно безответственный и бестолковый…

Я живу в этом доме с самого рождения. И мне всегда хотелось узнать: что за этим окошком с решеткой? И вот один раз я не выдержал. Дождался, когда взрослые ушли из дома, поставил стремянку, снял решетку и полез…

Страшно было до ужаса, но и любопытно сверх меры… Я уже плохо помню этот подземный путь, ведь с той поры прошло больше полувека… Но в конце концов я выбрался в светлый зал, где в углублении вращался громадный круг. Наверно, я был очень легкомысленный мальчик. Убедившись, что в помещении ни души, я спустился на этот круг и покатался на нем, как на карусели. А потом… потом-то я и увидел эту пробку…

— Это не пробка, а свеча с волшебным зарядом, — хмуро перебил Евсея Федотыча Леша. — Ее вставил туда Орест Редькин, когда придумал Астралию…

— Я ведь ничего подобного не знал…

— Может, сперва это и была графинная пробка. Но Орест зарядил ее своей фантазией. Вы же сами говорили, что пробки заряжаются от людей…

— Несомненно, несомненно!

— Вот и получилась свеча зажигания для подземной станции. Самая главная деталь…

— Ах, если бы я это знал тогда! А я увидел пробку — красивую, сверкающую, — и сердце у меня заколотилось. Я ведь в ту пору как раз начал собирать свою коллекцию!.. Я схватил этот блестящий шарик и, ни о чем не думая, вернулся домой…

— Совсем ни о чем не думая? — подозрительно спросил Ростик.

— Да… сначала. Потому что пробка была прекрасна, от нее исходило какое-то особое тепло. И радость. Как от волшебного талисмана… Но через какое-то время я стал понимать, что совершил неблаговидный поступок. Даже начал опасаться, что это мне принесет несчастье. И однажды решил вернуть пробку на место. Пробрался в подземный зал снова. Но там, на каменном столбике, была уже другая пробка (или, как вы говорите, свеча), такая же. И я решил, что ничего страшного не случилось. Уже без всякого беспокойства вернулся с прежней добычей к себе.

Леша спросил с грустным удивлением:

— И вам не хотелось узнать, что там за подземелье, какая там вокруг волшебная страна?

— Ну… во-первых, я не догадывался про волшебную страну, я думал, что это просто подземный цех или станция какого-то завода… К тому же коллекция уже тогда была для меня самым главным и заслоняла все остальное. Я считал вполне справедливым, что таинственный ход привел меня именно к хрустальной пробке. И она стала главным экспонатом моей коллекции…

Леша опять открыл рот, но Евсей Федотыч поднял ладонь.

— Простите, я доскажу… Однажды случилось, что меня опять стала грызть тревога. И, видимо, совесть. Да-да… Но к тому времени я так подрос, что уже не мог пролезть в это оконце. По прошествии же нескольких лет стало мне казаться, что все случившееся было детским сном…

— А пробка? — подал голос Ростик.

— Да, вы правы… Когда я открывал ящик, где она лежала, снова все вспоминалось… Но разве случилась какая-то беда

оттого, что я давным-давно взял себе эту стеклянную безделицу?

— Еще бы! — подскочил Леша. — Целая страна стареет и может совсем пропасть без энергии! А вы говорите — «безделицу»!

— Какой ужас! Но, может быть, еще не поздно что-то исправить?

— Значит, эта свеча до сих пор у вас?! — воскликнул Рос-тик.

— Без всякого сомнения! И если она необходима, я сию минуту… я сниму с души многолетний груз!

Евсей Федотыч зашлепал домашними туфлями к шкафу.

Леша повернул сияющее лицо к Ростику:

— Мы вставим свечу на место, и Астралия… ну, все в ней опять помолодеет! Как при Оресте!

— Теперь ты просто обязан стать наследным принцем, — заявил Ростик.

Леша вовсе не был в этом уверен. Сейчас, однако, было не до спора. Евсей Федотыч принес в ладонях ту самую волшебную свечу.