Портфель капитана Румба (сборник) - Крапивин Владислав Петрович - Страница 104

— Не…

— Опять «не». Теперь-то в чем дело?

— Ну как вы не понимаете, — жалобно выговорил Леша. — Я же стесняюсь…

Людоедов неловко захихикал, заворчал:

— Ну вот, что за глупости… Какие могут быть между нами церемонии? Мы же с тобой все равно что самые близкие родственники. Скоро ты окажешься у меня в животе, и мы превратимся в одно целое.

Леша с отвращением глянул на волосатое пузо людоеда и сказал решительно:

— Не знаю, как там в животе, а пока мне очень неловко. Вы уж будьте добры, отвернитесь. Или зажмурьтесь.

— Ну что за предрассудки… Ну ладно, если тебе так хочется… — Людоедов закрыл глаза ладонями и повернулся к Леше спиной. — Только не возись. Как окажешься в котле, крикни…

Но Леша, разумеется, и не думал забираться в котел. Он прыгнул к стене и схватил с крюка мушкет с двумя короткими стволами.

У папиного знакомого дяди Сережи было охотничье ружье, и он показывал Леше, как с ним обращаться. И сейчас Леша умело взвел два тугих курка. И направил стволы на людоеда.

Услышав щелчки, Пурген Аграфенович подскочил и оглянулся. И открыл растянувшийся рот. Несколько секунд испуганно мигал, а потом засмеялся. Сначала нерешительно, а затем от души:

— Ай-яй-яй… Ой, не могу… Ой, какой ты лихой разбойник! Только ружье-то не заряжено!

Леше нечего было терять. С отчаянной надеждой на чудо Леша прошептал:

Не очень-то удачные были стихи. И к тому же в них ни слова о порохе. Но все же Леша храбро сказал:

— А вот посмотрим! — Слегка отвел стволы от людоеда и надавил спуск… Ах, какой грянул выстрел! Отдачей Лешу отшатнуло к стене, он чуть не выпустил мушкет. В сарае заклубился синий дым. Пуля попала в замок на воротах, он отлетел, и створки медленно разошлись сами собой.

А Пурген Аграфенович Людоедов оказался сидящим на полу. Он суетливо шевелил ногами, а руки вздернул вверх до отказа. И повторял:

— Сдаюсь. Сдаюсь. Сдаюсь…

Леша быстро пришел в себя.

— То-то же, — сказал он, отплевываясь от пороховой гари. — А ну-ка марш в котел!

— Я не хочу, — хмыкнул Людоедов.

— Считаю до двух… Раз… Раз с половиной… Два! Не хочешь? Вот тебе!

И Леша пальнул мимо Людоедова из второго ствола. Ух, какой опять был грохот!

Но на этот раз Людоедов не испугался. Правда, сперва зажмурился, но потом вскочил и радостно заплясал.

— Ха! Ха! Ха! Ты выстрелил из обоих стволов! Больше зарядов там нет! И теперь-то я тебя обязательно съем! Живьем!

«Ох я дурень!» — подумал Леша. И зашептал с надеждой уже не просто на чудо, а на сверхчудо:

И опять, зажмурившись, нажал спуск.

На этот раз выстрел получился самый громкий. Ну прямо пушка! Неизвестно, кто больше испугался: Людоедов или Леша. Пурген Аграфенович упал ничком и схватился за уши. Леша же вжался в стену и решил, что его разорвало на кусочки вместе с мушкетом.

И все же Леша опять овладел собой раньше Людоедова. Проморгался, убедился, что цел, и звонко сказал:

— Вот так! Стволов два, а зарядов двадцать два! И стрелять мимо я больше не намерен. Немедленно лезьте в котел! Считаю до полтора… то есть до полутора… Раз…

— Иду, иду… — Людоедов на четвереньках побежал к котлу. У лесенки боязливо оглянулся.

— Можете не раздеваться, — сказал Леша. — Есть вас я все равно не собираюсь.

— А что собираешься? — опасливо спросил Пурген Аграфенович.

— Там видно будет… Пошевеливайтесь! — И Леша угрожающе двинул мушкетом. Людоедов мигом забрался по лесенке и с плеском ухнул в котел.

— Ой… ай… сыро…

— Закройте за собой крышку!

— Может, не надо?

— Считаю до…

Крышка с грохотом упала. От удара крышки подпрыгнула и наделась на нее защелка. Она была устроена таким образом, что прижимала крышку неплотно, край можно было приподнимать. Людоедов так и сделал: приподнял крышку макушкой и в щель наблюдал за Лешей.

Леша полез под котел и погасил горелку.

— Что ты там делаешь? — боязливо спросил Людоедов.

— Сделал огонь посильнее…

— Ай! Не надо! Я сварюсь!.. Я больше не буду! Выключи! Уже горячо! Ой-ёй-ёй!

— Какой же вы, оказывается, трус, даже противно, — сказал Леша. Надел сандалии, подтянул трусики и с мушкетом под мышкой стал осматривать котел.

«Что же дальше-то делать?»

Он увидел, что сбоку от котла есть площадка с поручнем, с железной коробкой и рукояткой. У рукояти — табличка со стрелками и словами: «Ход вперед. Ход назад».

Леша догадался, что в коробке, видимо, аккумулятор — как у багажных тележек на вокзале.

Он встал на площадку, осторожно двинул рукоять. И вот удача-то! Тележка шевельнулась и не спеша поехала по рельсам.

Выехали из сарая. Леша добавил скорость. Стук-стук, бряк-бряк — подрагивал котел на стыках. Лиловые ели убегали назад.

— Куда ты меня везешь? — спросил Людоедов из-под крышки.

— В милицию!

— Ну и пожалуйста! Никто ничего не докажет… Если хочешь знать, я не настоящий людоед, а сказочный. На людоедов из сказочного леса законы не распространяются…

— Расскажите это вашему дедушке, — сказал Леша. — По отцовской линии. И бабушке тоже…

— Если хочешь знать, я вовсе никого не ел. Почти… Один раз только съел атамана пиратов, но ему так и надо, потому что он был ужасно кровожадный. И, кроме того, оказалось, что он не человек, а робот. Я потом целую неделю выковыривал из зубов всякие проволочки и шестеренки…

Леша больше не отвечал, хотя Людоедов продолжал канючить, просил отпустить и обещал, что больше не будет.

Скоро начался березовый лес, и тележка с котлом выехала на рельсовую развилку. Леша затормозил. Как переводят на путях стрелки, он видел в кино. Спрыгнул, ухватился за рычаг с фонариком. Рычаг оказался тяжелый, но все же Леша с ним справился. Рельсы щелкнули и переключились на другой путь.

Леша дал тележке задний ход, и она поехала теперь по левой колее.

Это была правильная дорога! Через пять минут показалась платформа с избой на куриных ногах. Бабка из окна грозила кулаком и кричала:

— Ах ты, окаянный!..

Непонятно только, Леше кричала или Людоедову.

И очень скоро Леша приехал на станцию Пристань.

Ужасную историю про коварного Людоедова с негодованием выслушали Бочкин, Лилипут и Проша, который незадолго до этого пригнал на станцию цистерну со свежим квасом.

— Каков негодяй! — восклицал Бочкин, грозно выхаживая вокруг котла. — Может быть, его и в самом деле сварить?

— Я больше не буду! — доносилось из котла. — Выпустите меня, здесь мокро…

— Я посажу его в водонапорную башню, — решил наконец Бочкин. — Дверь там железная, окна с решетками. Он будет каждый день вручную качать воду в бак. Может быть, работа его перевоспитает.

— Может быть, — не очень уверенно согласился Леша.

— Только чем его кормить? — вдруг засомневался Бочкин.

— Я знаю чем! Морковкой! Одной только морковкой! — подскочил Леша. — Он ее ужасно любит!

— Морковки я достану целый вагон, — пообещал Проша.

Людоедов в котле зарыдал.

— Ой, дядя Бочкин! Его ведь придется иногда выпускать… Ну, хотя бы в туалет. Вдруг сбежит?

— Его будет караулить Лилипут. Пусть попробует сбежать, — усмехнулся Бочкин. А Лилипут разинул розовую пасть и показал такие клыки, что подглядывавший Людоедов спрятался в котле с головой.

Наконец его, мокрого и хнычущего, выпустили из котла и отвели в башню. Леша с мушкетом шагал позади, как конвоир.

А потом Леша чистосердечно рассказал Бочкину, как поссорился дома и ушел пешком.

Бочкин повздыхал и вывел из маленького депо легкую тележку на вагонных колесиках. У тележки были оглобли как у брички.