В стране перепутанных сказок - Биллевич Виктор Всеволодович - Страница 17

С гордо поднятой головой и вытянутой вперёд рукой он стоял перед самым дворцом. По утрам в лучах восходящего солнца гипс розовел и теплел, словно кровь струилась по жилам и снова начинало биться отважное сердце.

А когда днём пробегали по ней скользящие тени деревьев, казалось, что статуя шевелится и вот-вот сойдёт с высокого постамента.

Несчастный Королевич! Часами сидел он у подножия каменного изваяния.

— О, друг! — восклицал он. — Отзовись! Я всё отдам, лишь бы возвратить тебе жизнь!

Он повторял эти слова без конца, повторял изо дня в день.

Надо сказать, что голова у Тутукина при этом прекрасно работала. Он всё видел, всё слышал, мог думать и рассуждать.

«Хорош! Нечего сказать! — думал Тутукин. — Стою здесь, как девушка с веслом! Ужас! И это вместо того, чтобы преспокойно кормить комаров у себя на даче! И это вместо того, чтобы сидеть в гамаке и пить вкусный мамин вишнёвый компот. Главное, непонятно, что дальше. Так и буду стоять перед дворцом всю жизнь? Нечего сказать, перспектива! Бова, конечно, переживает. По нескольку часов в день сидит тут и причитает. А толку? Постепенно успокоится и забудет. Или уедет куда-нибудь. А потом придут хулиганы и отломают Тутукину гипсовые руки. И будет он стоять, как Венера Милосская. (В городском парке он много видел таких фигур — горнистов без рук, футболистов без ног, передовиков без носов…)

Обидно! Хотел сделать добро, а получилось вон как. Под лопаткой второй день чешется, а не достать. Птица какая-то мерзкая на голову нагадила. Как они умудряются именно на голову попасть? Вчера какой-то деревенский мальчишка нацарапал на ноге неприличное слово. (Тутукин не видел, какое именно слово, ведь он смотрит только вперёд и вверх, но уверен, что слово неприличное.) Да, бесславный конец! А потому что не надо было героя из себя строить! Теперь стой, как истукан, и терпи оскорбления!»

Через несколько дней, рано утром, возле королевского дворца началось какое-то движение. Все забегали. Сначала мимо с криками пронеслась ватага мальчишек. Потом начальник охраны начал строить стражников. Все показывали руками в сторону зелёного холма, откуда к королевскому дворцу шла дорога. Тутукину тоже было любопытно, что там такое происходит, но он не мог повернуть голову. Стражники разбежались, заняв оборонительные позиции у стен дворца.

Ещё через десять минут началась паника. Мимо бежали женщины, схватив своих детей в охапку, крестьяне с серпами и косами в руках, ремесленники в кожаных фартуках, вельможи теряли по дороге парики, а знатные дамы — туфельки.

Наконец стало тихо.

И тут на площадь перед дворцом с диким скрежетом, извергая бензиновые выхлопы, въехал автомобиль.

Тутукин сразу же узнал это авто. Это был автомобиль ЧТЗ Ивановича Чмутина. В своё время он пытался переделать свою старенькую «Оку» в «джип». Но получилось нечто напоминающее небольшой броневик с открытым верхом. Это странное сооружение стояло во дворе ЧТЗ Ивановича уже много лет, машина ушла колёсами в землю, заросла мхом, и все были уверены, что она никогда не стронется с места. А вот поди ж ты!

Но не это главное! У Тутукина даже перехватило дыхание, которого у него в данный момент не было. Из машины выскочили Даня, Мока Сапочкин и белоснежный кот Гарольд.

Из-под капота чудо-автомобиля валил дым.

ЧТЗ Иванович тоже вылез из машины, лёг на землю и исчез между колёсами.

Теперь стало понятно, что так напугало жителей Королевства. Они ведь никогда не видели автомобиля. Тем более такого несуразного, как «Ока — джип».

Приехавшие подошли к скульптуре.

— Вот он, наш герой! — сказал Даниил, похлопав Тутукина по плечу.

— Красавец! — заметил Мока.

«Ещё издевается!» — возмущённо подумал Тутукин.

Кот Гарольд легонько царапнул Тутукина по ноге, понюхал лапу и сказал:

— Гипс. Причём не самого высокого качества. Алебастр.

— Занзибад — страшный скряга, — заметил Даня. — Мог бы из мрамора сваять нашего друга. Но он экономит на всём. Ему лишь бы эффект произвести. Халтурщик!

«Хорошо вам тут рассуждать! — закричал Тутукин. — Помогите быстрее! Вы же всё можете!»

Ему только показалось, что он закричал. На самом деле он, с распростёртой рукой, невозмутимо продолжал задумчиво смотреть вдаль.

— А вот и руководство, — сказал Даня, увидев, как по ступеням дворца спускаются и направляются к ним Король Дарвидон, Бова-королевич и Принцесса Доча в окружении стражников. Группа остановилась, стражники устрашающе выставили копья.

— Кто такие? Зачем пожаловали? — спросил Король.

— Не волнуйтесь, ваше величество, — ответил Даня. — Мы — друзья Тутукина. Приехали выручать его из беды.

— А это что? — Король указал на автомобиль.

— Это… как бы вам сказать… самоходная карета.

— Заморская?

— Нет. Наша, отечественная. Только на ней и удалось к вам добраться. Настоящее чудо техники.

— Хорошо, — молвил Король, — забирайте своего друга и прощайте.

Он развернулся, чтобы уйти.

— Нормально! — возмутился Мока. — «Забирайте и прощайте»! Как это забирайте? Нам он окаменелый не нужен. Он нам нужен живой.

— Его уже никто спасти не сможет, — грустно сказал Бова. — Он заколдован.

— Извините, любезный Королевич, — сказал Даня. — Мы знаем, что он заколдован. Но это поправимо. Нам и посложней задачи приходилось решать. А за что он пострадал, вы знаете?

— Он спасал мою жизнь и жизнь Принцессы.

— Рискуя собственной жизнью, между прочим, — сказал Даня.

— Да! И я готов свою жизнь отдать, лишь бы он вернулся! — От волнения лицо Королевича покрылось красными пятнами. — Он мне друг был! Настоящий!

— Так отдавай! Отдавай свою жизнь и спаси его, если ты такой принципиальный! — крикнул Мока.

Королевич выхватил из ножен острый клинок.

— Бова! Не вздумай! Не делай глупостей! — испуганно закричал Король, хватая сына за руку.

— А как же я? Ты же муж мне… — тихо падая в обморок, спросила Доча.

— Ну, что ты медлишь? — кричал Мока. — Боишься? Тебе совсем не хочется отдавать свою жизнь! Ты трус! Зачем ты размахиваешь клинком?

Стражники загалдели.

— Ну, давай! Чего же ты?! Испугался? — витийствовал Мока.

— Я не испугался. Я готов отдать свою жизнь за друга! — в запале вскричал Бова и, оттолкнув отца, занёс клинок, чтобы вонзить его себе прямо в сердце.

— Стоп!! Замри! — приказал Даня. — Все замрите! А теперь смотрите сюда. — И он протянул руку в сторону Тутукина.

Все посмотрели на статую.

Она зашевелилась! Разгладились складки на лбу, дрогнули губы, опустилась рука, гипс медленно исчез, и Тутукин сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Потом резко рванулся вперёд, выхватил из рук Королевича клинок и отбросил его далеко в кусты.

От страшного напряжения все без исключения почувствовали слабость в ногах и сели на траву. Даже Король и стражники.

Некоторое время сидели молча.

— Ты прав, — сказал Мока Даниилу, — здесь можно было только психической атакой.

— Да дело не в этом, — тихо заметил Даня. — В книжках в таких случаях пишут: «Так верность и дружба оказались сильней самых злых заклятий и даже сильнее смерти». Можно, конечно, смеяться над этой высокопарной фразой, но это так. Просто надо было немного подтолкнуть ситуацию, и всё.

— Однажды я сломал лапу и долго ходил в гипсе, — сказал Гарольд Модестович. — Очень неприятно, доложу я вам.

Король любезно уговаривал гостей остаться погостить и отобедать.

Королевич не знал, кого обнимать в первую очередь — Дочу или Тутукина. В итоге они сидели обнявшись втроём.

ЧТЗ Иванович вылез из-под своего автомобиля и сказал как ни в чём не бывало:

— Порвался бензопровод. Пришлось кое-что подремонтировать. Всё-таки, я вам скажу, двигатели внутреннего сгорания — это уже прошлый век. Будущее, конечно, за электромобилями. Вот куплю прицеп, поставлю туда большой аккумулятор — и будет у меня автомобиль будущего.