Че Гевара. Последний романтик революции - Гавриков Юрий Павлович - Страница 75

— Так или иначе, мы всегда будем крайне признательны д-ру Аргедасу за то, что он сделал.

Че убили, но не смогли помешать тому, чтобы его Дневник попал на Кубу. Старались сделать так, чтобы его тело исчезло, но не смогли помешать тому, чтобы его руки оказались на Кубе. Неизвестно, для чего сделали его маску, но ничто не могло помешать тому, чтобы она попала в руки кубинского народа.

— Справедливая идея, дело Че, его достоинство, его величие сделали то, что казалось невозможным. Человек, который официально был в составе боливийского правительства, ведшего борьбу против Че, рисковал жизнью не один, а много раз, чтобы спасти Дневник Че и переправить его на Кубу, а затем чтобы спасти руки и маску Че и переправить их нам...[379].

Кубинский лидер сдержал слово. К очередной годовщине со дня гибели Че Гевары его маска и руки были выставлены на всеобщее обозрение в небольшом мемориальном зале в Гаване. Нескончаемой вереницей шли кубинцы, иностранные гости Кубы, чтобы поклониться памяти «героического партизана».

И все же Фидель Кастро был прав, когда предупреждал о слишком сильном психологическом воздействии подобной картины на многих людей. Были даже случаи, когда во время посещения упомянутого зала люди, особенно пожилые, теряли сознание, падали в обморок...

В 1997 году в г. Санта-Клара, штурмом которого во время Повстанческой войны руководил Э. Че Гевара, на площади его имени был сооружен скульптурный Мемориальный комплекс в честь Героического партизана.

Образ Че Гевары, его дело стали одной из центральных тем воспитательной и просветительской деятельности на Кубе. Постоянно возвращается во многих своих выступлениях к теме «личность Гевары» Фидель Кастро. Вот его слова, произнесенные в одном из них:

«Че был человеком, к которому люди сразу же испытывали привязанность за его простоту, характер, естественность, оригинальность, даже еще не зная о многих других его достоинствах»[380].

Со дня смерти национального героя кубинцев прошло почти сорок лет. Его не застали в живых даже многие сегодняшние отцы и матери. Тем не менее, на Кубе каждый школьник сегодня может рассказать вам о Геваре.

Об этом свидетельствуют страницы сочинений даже еще тех школьников, которые писали их о команданте, как об одном из героев только что победившей революции. Они были на писаны учениками 1—3 классов маленькой сельской школы в горной заимке Санта-Ана (по кубинским правилам, это дети 6—8-летнего возраста). Я выписал из них только отдельные строчки:

«Че был аргентинцем и кубинцем. Он сражался в горах, на равнине, везде, где шла война».

«Он был невысокий, нес винтовку на плече, курил сигару, ехал на осле и... боролся с тираном Батистой».

«Че был боевой человек... с детства думал о свободе».

«Че был большим патриотом, он шагал по здешним горам и по другим тоже. Его ранили в Альто-дель-Конрадо. У него были такие же идеи, что и у Фиделя и у других патриотов в Сьерра-Маэстре...»

«Че боролся за то, чтобы у нас была школа. И Фидель тоже...»

А вот фрагмент из беседы с 8-летним учеником той же школы:

«Учитель: Чем занимался Че?

Ученик: Он сражался с тиранией.

Учитель: Какой тиранией?

Ученик: Тиранией Батисты.

Учитель: Ты помнишь об этой тирании сам?

Ученик: Нет, отец рассказывал.

Учитель: Чем еще занимался Че в Сьерре?

Ученик: Курил сигары...»

Милая детская непосредственность, замешанная на глубоком уважении и почитании национального героя...

А что же собственные дети Эрнесто Гевары? Мы уже упоминали о них.

Они, как и предсказывал Че в своем прощальном письме им, выросли и стали достойными гражданами Кубы. Помните, что писал их отец в письме на имя Фиделя Кастро: «Не оставляю ничего материального моей жене и детям, и меня это не огорчает, а радует. И не прошу ничего для них, так как государство предоставит им все необходимое для жизни и образования».

В ноябре 2003 года дочь Алеидита, ныне — детский врач, посетила Москву. Ее тепло встретили россияне. В московском Доме дружбы с народами зарубежных стран в честь нее, президента общества «Куба — Россия», был организован торжественный вечер.

В предисловии к книге я упоминал Антонио Нуньеса Хименеса. Пройдя вместе с Че Геварой часть Повстанческой войны на Кубе, он получил звание капитана и после победы революции возглавлял Национальный институт аграрной реформы (исп. аббревиатура — ИНРА), а затем стал президентом Академии наук Кубы. Будучи совсем молодым, Антонио увлекался наукой, особенно географией и спелеологией (изучение пещер). Вообще, трудно сказать, какой из наук не увлекался бы он. Даже в университете А. Нуньес «умудрился» поучиться на инженера-агронома, а также на филолого-философском факультете. В начале 70-х годов он был назначен послом в Перу, где и продолжилась наша с ним дружба.

Не могу сказать, что они с Геварой были друзьями, но хорошими товарищами — безусловно. Нуньес много общался с Че, в частности в ИНРА, где команданте возглавлял некоторое время департамент промышленности. Гевара всегда видел в молодом ученом интересного собеседника.

Во время наших с Нуньесом перуанских встреч он охотно вспоминал о своем погибшем товарище. Вот что сохранила моя память из этих рассказов о Че.

Нуньес Хименес пришел в колонну Че Гевары, когда она начала свои действия в провинции Лас-Вильяс, участвовал в штурме ее столицы, города Санта-Клары. Помимо боевых заданий, командир поручал «профессору», как в шутку он его звал (до войны Антонио преподавал в университете, написал ныне известный во всем мире труд — «Географию Кубы». — Ю.Г.), некоторые пропагандистские акции. Например, он написал воззвание «К кубинскому народу». В нем, в частности, были такие слова:

«Наша армия — это армия крестьян, рабочих, студентов и интеллектуалов, и ее миссия, кроме руководства войной за свержение тирании, обеспечить демократию для всех, установить свободу слова и мысли, осуществить аграрную реформу с немедленным разделом земли... установить профсоюзную демократию, гарантировать принятие справедливых требований рабочих и всех тех мероприятий, которые необходимы для обеспечения народных прав...»[381].

Прочитав текст, Че остался доволен и приказал размножить его на ротаторе.

Доверял он Нуньесу и многие ответственные боевые операции, учитывая, помимо храбрости капитана, и его хорошее знание провинции Лac Вильяс, его малой родины. Например, он провел колонну незамеченной по проселочным дорогам в район университетского городка, расположенного в нескольких километрах от Санта-Клары. Студенты, преподаватели и обслуживающий персонал, несмотря на рассветный час, восторженно встретили 300 «барбудос», особенно когда в одном из них узнали профессора «дона Антонио».

Говоря о Геваре, мой собеседник не раз возвращался к теме его исключительной человечности. В день наступления на Санта-Клару, когда колонна медленно продвигается по шоссе и входит в один из пригородов, жена Нуньеса, боец Лупе Велис, говорит Че, что в этом местечке находится их с Антонио двухлетняя дочь, оставленная на попечение друзей. Поручив своему заму колонну, команданте садится в «джип», приглашает в него Антонио с женой и везет их к указанному дому, чтобы убедиться, что с их дочуркой все в порядке.

После разгрома стоявшего на запасных путях батистовского бронепоезда, о чем мы рассказывали в начале книги, Че приказывает сохранить жизнь взятым в плен 400 вражеским солдатам и офицерам, а последним разрешает сохранить личное оружие. Чтобы не было ненужной расправы (многих бойцов «сжигало» чувство мести за погибших родственников), командир просит Антонио взять двух повстанцев и сопроводить пленных на грузовиках до порта Кайбариен. «Хотя нас было только трое, — вспоминал Нуньес, — пленные были так ошарашены происходившим, что никто из них и не подумал бежать... По дороге население нас восторженно приветствовало, а пленным выражало всячески свою неприязнь. Нам стоило большого труда защитить этих вояк от народного гнева. В Кайбариене я связался по радио с курсировавшим поблизости батистовским фрегатом и пригласил его зайти в порт, чтобы забрать моих подопечных пленников. На запрос капитана корабля инструкций у командования последнее ответило, что считает пленных подлыми трусами, с которыми повстанцы могут поступать по своему усмотрению. Пришлось оставить пленных в местном морском клубе на попечение народной милиции...»