Че Гевара. Последний романтик революции - Гавриков Юрий Павлович - Страница 4

«Во время господства Перона в Аргентине существовало множество подпольных боевых организаций, выступавших против диктатуры. В одной из таких организаций некоторое время участвовал и я. На глазах у Тэтэ в нашем доме фабриковались бомбы для защиты от полицейских во время демонстраций. Однажды сын сказал: «Папа, разреши мне помогать тебе, иначе я начну действовать самостоятельно»... Тэтэ был в те годы демократом и антифашистом, но стоял несколько особняком от политических битв того времени. Разумеется, учитывая его болезнь, я не толкал его к более активному участию в политике...»[12].

Все это, бесспорно, влияло на формирование в последующем главной цели жизни Гевары — служить трудящимся и обездоленным. Но для реализации подобной цели нужно было поглубже познакомиться с жизнью простых людей, их чаяниями, заботами, условиями труда. А этому, как ничто другое, способствуют путешествия. Организованные чем примитивнее, тем лучше для закалки духа и укрепления выносливости и здоровья. И первый большой план — в одиночку пересечь на велосипеде солончаковую степь Салинас Грандес, иногда именуемую Аргентинской Сахарой, имея при себе лишь 0,5 л воды.

На первой остановке, около группы кактусов, Эрнесто делает запись в дневнике:

«Все утверждают, что моя затея невозможна. Но текущая в моих жилах славная смесь Ирландии с Испанией намертво уперлась именно в пол-литра воды. Пора ехать дальше!»[13].

И снова нас поражает необычность поведения совсем еще юного паренька: несмотря на его тяжелый недуг, он не только «как все», но впереди, совершает поступки, которые не под силу, пожалуй, даже бывалому мужчине. Кстати сказать, Че никогда не был сторонником насилия как такового, вопреки бытующему мнению о нем, всегда старался мирно решать любые конфликты. Его друг Альберто вспоминал, как на танцах в одном городке, куда они приехали с Эрнесто, тот увлекся молодой метиской. Когда они вышли во двор подышать воздухом, на него кинулся муж партнерши с пустой бутылкой в руках. Че ловко вырвал бутылку и примирительно сказал: «Извини, старина, я не знал, что она замужем». Заговорив об этом с Альберто на привале, Эрнесто предложил ему дать друг другу обещание «не заигрывать с женщинами на народных гуляньях»[14].

Практичен он не по возрасту. Увидев, что его мопед дышит на ладан и, зная о высокой цене рекламы, велосипедист на последние деньги публикует в журнале открытое письмо фирме мопедов «Микрон»:

«Господа, направляю на проверку мопед вашей марки. На нем я совершил путешествие в четыре тысячи километров по двенадцати провинциям Аргентины. Мопед на протяжении всего путешествия функционировал безупречно, и я не обнаружил в нем малейшей неисправности. Надеюсь получить его обратно в таком же состоянии»[15]. Фирма «Микрон» предоставила Эрнесто новый мопед и частично покрыла расходы, связанные с путешествием.

Но при всей активности Эрнесто, его неуемной энергии далеко не каждый сверстник находил с ним общий язык. Это удалось, пожалуй, только медику из лепрозория Альберто Гранадосу, старше его на шесть лет. Послушаем, что Гранадос вспоминает о своем младшем друге:

«С Че я познакомился еще в 1941 году, когда ему было 13 лет. Мой брат Томас учился с ним в одном классе в колледже. Нас сдружила страсть к чтению и любовь к природе. Я стал частым гостем в доме Гевары, где имелась прекрасная библиотека... Че быстро постиг все премудрости жизни на лоне природы. Научился быстро разжигать костер, сооружать из ветвей шалаш... Разумеется, в те далекие годы нам и в голову не приходило, что ему придется когда-либо воспользоваться опытом юного робинзона для партизанской борьбы.

Мы, конечно, знали, что в начале XIX века наши патриоты вели партизанские действия против испанцев. Знали о партизанской войне крестьянских вожаков во время мексиканской революции, борьбе против интервентов-янки генерала Сандино... Мы восторгались подвигами советских партизан в тылу немецких войск... Но никто из нас, включая Че, тогда не предполагал, что и у нас это возможно... Однако мы не стояли в стороне от политической борьбы. Наоборот. По всей стране студенты принимали в ней самое активное участие. Мы считали себя антиимпериалистами и антифашистами, боролись против Перона, устраивали забастовки, демонстрации, дрались с полицией...»[16].

Переехав вместе с родителями в Буэнос-Айрес (1945 г.), Эрнесто поступает на медицинский факультет Национального университета, стажируется в институте аллергических болезней у доктора Писани (предсказывавшего большое научное будущее для своего ученика) и подрабатывает в муниципальной библиотеке. В каникулы Гевара непременно посещал Кордову, где навещал в лепрозории своего друга Миаля (слово из начальных слогов двух испанских слов — «Ми Альберто», мой Альберт. — Ю.Г.).

В 1951 году Альберто Гранадос планирует путешествие по странам Южной Америки, чтобы поближе познакомиться с жизнью народов этих стран, а также собрать материалы для книги о работе местных лепрозориев. Эрнесто с восторгом принял предложение друга сопровождать его в этой поездке.

Вот что вспоминал Миаль об этом путешествии:

«Естественно, денег у меня на такую поездку не было, но зато был транспорт — старый мотоцикл, который я постоянно чинил. Что касается расходов на пропитание, то этот вопрос меня особенно не волновал: я рассчитывал на случайные заработки, а также на солидарность моих коллег — врачей в лепрозориях...

29 декабря, нагрузив нашего «коня» всевозможной хозяйственной утварью, палаткой, одеялами, вооружившись автоматическим пистолетом и фотоаппаратом, мы двинулись в путь, пока в Чили... Ночевали в поле или в лесу. Хуже было с едой... На хлеб насущный пришлось зарабатывать «в поте лица своего». Мы мыли посуду в ресторанах, лечили крестьян, выступали в роли грузчиков, ветеринаров, матросов... Эрнесто все больше увлекался проблемой лечения проказы... Вид этих несчастных прокаженных, отверженных близкими и обществом, вызывал в нем живейшее участие, он думал посвятить свою жизнь их лечению...»

Недалеко от чилийской столицы мотоцикл Альберто сломался окончательно. Соорудив над ним «саркофаг» в виде шалаша, друзья пешком пошли на север, к чилийско-перуанской границе. В Перу их интересовали жизнь и быт потомков великих инков — тамошних индейцев, а также археологические памятники этой древней цивилизации, особенно Мачу-Пикчу.

(Когда автор работал в Перу, ему довелось познакомиться с развалинами этого города-крепости, названного путешественниками «перуанским чудом», и с расположенным неподалеку городом Куско, бывшей столицей империи инков. Здания инкские зодчие возводили из тщательно подогнанных друг к другу каменных глыб, между которыми не проходит даже лезвие бритвы. Купальни, водоемы, водостоки и прочие сооружения зачастую вырубались прямо в скалах.)[17].

Неудивительно, что молодые путешественники были поражены увиденным. Предоставим слово Альберто Гранадос:

«Этот мертвый город (Мачу-Пикчу. — Ю.Г.) нам казался полным жизни. Само его существование вселяло в нас веру в светлое будущее наших народов. Мы были убеждены, что потомки строителей крепости рано или поздно сбросят с себя оковы векового рабства и, конечно, при нашем самом деятельном участии...»[18].

Любопытно, что в ответ на слова Миаля о желании создать партию индейцев и привезти ее на Побережье (по-испански Коста. — Ю.Г.) для голосования за него, будущего лидера индоамериканских народов, Че бросает реплику: «Революция без выстрелов?! Ты с ума сошел!»[19].