Честь виконта - Санд Жаклин - Страница 11

Выслушав все это, виконт подумал, что эту пламенную речь графиня репетировала, и не раз. Неудивительно, что ее сторонятся, если она вываливает это едва знакомому человеку, не опасаясь ни последствий, которые могут иметь ее слова, ни того, что окружающим эти темы могут быть неинтересны.

– И потому мне, жительнице Европы, так странно, что те, кого мы называем язычниками, давно поняли вещи, о которых не задумываются наши мужчины. – Взгляд графини красноречиво свидетельствовал, кого она в данный момент имеет в виду. – Я иногда подумываю… Ах, впрочем, лишнее. Об этом можно лишь мечтать. Женщина в исламе занимает важное место, гораздо важнее, чем я – в своем обществе. Она рассматривается как драгоценность, требующая заботы и бережного отношения. С этой целью у мусульман имеются некоторые предписания, направленные на сохранение ее чести, достоинства, красоты. Однако как мужчина, так и женщина обладают полным равенством, что дает им все соответствующие права – это защита жизни, чести, имущества и достоинства. Эти права неприкосновенны, не ущемляются и не оспариваются. Соблюдается также неприкосновенность личности и жилища. Все предписания и законы распространяются на всех без исключения. – Она перевела дух и продолжила с еще большей страстностью: – Ислам установил определенные различия в некоторых правах и обязанностях между мужчиной и женщиной вследствие особенностей организма мужчины и женщины, а также возложенной на них роли в обществе. Но… Есть такая легенда. Однажды, путешествуя, пророк Мухаммед увидел нескольких женщин, ехавших на верблюде. Погонщик гнал животных слишком быстро, забыв, что такая езда причиняла женщинам большие неудобства. Тогда пророк сказал ему: «Ты везешь хрустальные шкатулки, будь с ними поосторожнее». И это показательно. Бесспорно и непреложно в исламе то, что согласно исламскому праву женщина является живым человеческим существом, имеющим точно такую же душу, как и мужчина. Коран дает четкое доказательство тому, что женщина полностью равна с мужчиной перед Аллахом по своим правам и обязанностям. Каждый человек, будь то мужчина или женщина, несет ответственность за совершенные поступки. При оценке поступков мера наказания и вознаграждения будет зависеть только от соответствия деяний добру или злу на чаше весов. В исполнении религиозных обрядов, таких как ежедневные молитвы, пост, обязательные пожертвования в пользу бедных и паломничество, обязанности женщины не отличаются от обязанностей мужчины. А в некоторых случаях женщина имеет некоторые привилегии по сравнению с мужчинами. Мы же все грешницы, потомки Евы. Мы должны вечно каяться, опускать глаза долу. То яблоко нам не забудут никогда.

Она умолкла, грудь ее бурно вздымалась. Что за прелестное зрелище, невольно отметил виконт. Когда графиня де Бриан говорила так, говорила о вещах, которые ее волнуют, она походила на валькирию. Один из знакомых Сезара водил близкую дружбу с Рихардом Вагнером и недавно писал виконту из Цюриха, что композитор создал удивительную вещь, цикл из четырех опер, «Кольцо нибелунга». И одна часть цикла называется «Валькирия». Знакомый уверял, будто это нечто немыслимое. Сезар подумал, что если бы Вагнер знал графиню де Бриан, она его определенно вдохновила бы.

– Мадемуазель, – ответил виконт по возможности мягко, а на трость оперся посильнее, чтобы скрыть некоторое недовольство, – все это отчасти верно, однако славить Аллаха, мне кажется, уже слишком. За такие речи вы можете серьезно пострадать. Церковь уже не та, что в былые времена, и вряд ли вас потащат на костер, однако неприятности вам могут быть обеспечены – если кто-то менее щепетильный, чем я, проговорится.

Графиня вздернула подбородок.

– В таком случае я всего лишь пострадаю за свои убеждения!

– А вы этого хотите? – усмехнулся виконт, шагая все так же ровно.

Вдалеке уже виднелся дворец Багатель. В 1775 году граф д’Артуа, брат Людовика XVI, купил здесь земельный участок и при этом заключил пари с Марией-Антуанеттой, что за два месяца построит дворец для приемов французской знати и в первую очередь королевы. Руководил строительством архитектор Беланже, дворец был построен за шестьдесят четыре дня, и в переводе его название значило «безделушка». Как хорошо было бы прогуляться у его стен с милой дамой, разговаривая об искусстве. Но нет.

– Чего? – в замешательстве переспросила графиня.

– Пострадать за свои убеждения так, как я вам это предрекаю.

– Если моя судьба такова… – начала графиня, но Сезар прервал ее:

– Остановитесь! Вы не понимаете, о чем говорите. Видели ли вы когда-нибудь настоящую бойню, настоящую казнь или только слышали о них?

Судя по тому, как графиня покраснела, она, скорее всего, ни о чем таком не задумывалась. Пострадать за свои убеждения означало для нее быть преданной общественному порицанию, но и только. А так как наверняка из-за своей резкой манеры Ивейн уже сталкивалась с подобным, это не казалось ей страшным. Наверное, она и сама этого не осознавала, будучи уверенной в том, что в случае чего умрет красиво.

Но она ничего не знала ни о смерти, ни о настоящем горе. Как странно! Журналист Ксавье Трюшон знает, Сезар видел это в его глазах, читал в его текстах. А женщина, чья резкая манера общения в чем-то даже импонирует мужчине, уставшему от светского щебета, так бессовестно лжет себе и другим. Сезар удивился, как его самого это рассердило.

Может быть, потому, что она все-таки женщина, что бы она о себе ни думала. А долг мужчины – женщину уберечь.

А потому виконт, полагая, что увидит графиню де Бриан теперь нескоро, взял на себя смелость высказаться. Он остановился и повернулся к ней, сильно опираясь на трость, так, что ее кончик глубоко ушел в песок на дорожке.

– Послушайте, графиня! Вы чрезвычайно занимательны, если слушать вас в салоне и говорить о копии «Моны Лизы». И даже когда вы атакуете собеседника своими убеждениями, это тоже можно счесть милым. – Сезар поднял ладонь, пресекая попытку молодой женщины что-то сказать. – Погодите. Вы меня можете после этого возненавидеть, но молчать я не могу. Вы прелестны от природы, однако все это принесено в жертву… чему? Жестким принципам? Вы боретесь за права женщин, однако сами не умеете быть женщиной!

Графиня раскрыла рот, словно выброшенная на берег рыба, но, задыхаясь от возмущения, не смогла произнести ни звука, на что Сезар и рассчитывал. Он продолжил говорить:

– Как долго это сможет продолжаться? Конечно, в силу ваших убеждений вы к браку не стремитесь, и это ваше личное дело. Однако как вы можете уговорить кого-то разделить ваши взгляды, заставить поверить другую женщину, что быть женщиной хорошо, когда сами выглядите хуже, чем любая из присутствующих здесь? О, не смотрите на меня так гневно, я знаю, что говорю оскорбительные вещи, только вот, похоже, вам никто их не говорил, а следовало бы. Вы неубедительны только с этими пламенными речами на устах. Вы хороши собою, но делаете из себя существо безликое, тогда как исповедуете принципы совершенно иные, говоря, будто женщина – личность! Как вам верить, когда на вас это платье? Как с вами соглашаться, когда весь вид ваш говорит об обратном тому, что вы произносите? Вы сами себя делаете непривлекательной, но желаете, чтобы женщины были похожи на вас! Много ли у вас последователей, вернее, последовательниц? Боюсь, что не очень. Если вы так говорите о страданиях, которые готовы претерпеть, начните с малого, высидите полчаса, пока горничная будет укладывать вам волосы!

Ни слова не сказав, графиня де Бриан развернулась и быстрым шагом пошла прочь, обратно к озеру. Даже спина ее излучала возмущение и обиду. Виконт стоял, легко улыбаясь и глядя ей вслед. Возможно, он был груб, непочтителен, но он точно был прав.

Глава 6

Непостижимый де Шартье

Когда Сезар возвратился к обществу, графини нигде не было видно; исчез и одинокий столик у озера. Похоже, обиженная женщина покинула пикник. Что ж, так оно к лучшему. Виконт подозревал, что сильно обидел графиню, однако по-прежнему полагал, что от этой обиды больше пользы, чем вреда. Она ведь и правда могла блистать. Если бы она выглядела прелестно и говорила о своих убеждениях не так, как будто обвиняла собеседника, что он их не разделяет, а увлеченно и страстно, возможно, виконт бы даже заинтересовался. И убеждениями, и ею.