Мастерская иллюзий (дилогия) (СИ) - Безмирная Ольга - Страница 93

— Как не осталось? — удивился я. — А я видел в Валийске отель, построенный великанами. И он был явно создан гораздо позже той битвы… если я ничего не путаю в былинной истории. Что?то в памяти всплывает, что великаны исчезли постепенно, изживая себя как вид существ. Профессор объяснил это деградацией в развитии. Типа, как только вид перестает развиваться, он начинает вымирать.

— Ну, Гром, — Нарвэ раздраженно махнула рукой, — вечно ты все испортишь своим прагматизмом. Такое настроение здесь витает…

— Ага, — подхватил я, — смерть, тлен, кровь, много мертвых мужчин. Все, как ты любишь!

Девушка надулась, но, не выдержав, расхохоталась под изумленным взглядом Эрлиниэля. Вот так, красавчик, не одними комплиментами можно девушек развлекать!

Поднявшийся ветер и шум крыльев оповестил нас о возвращении дракона. Задрав головы, мы едва успели увернуться от сброшенной тушки некрупного зверя. Убедившись, что добыча попала в наши руки, Эжона улетела прочь.

— Ну вот, — я проводил взглядом дракониху, — куда она опять?

— Все к лучшему, — меланхолично пробормотал эльф, осторожно поворачивая тушку и явно пытаясь идентифицировать зверя, — вряд ли вам бы доставило удовольствие зрелище трапезы дракона.

— Ну, она вроде аккуратно позавтракала, — неуверенно проговорил я. А в памяти всплыла неопрятная сцена поглощения якуса дедушкой его жены.

— Так, перекусила, — отмахнулся Эрлиниэль. — Но чтобы совершить такой далекий полет этого количества пищи мало. Так что давайте сами пообедаем… и поужинаем заодно. Вряд ли потом будет подобная возможность.

— Правда, Гром, — поддержала его Нарвэ. — Я тоже думаю, что нужно воспользоваться этой минутой для отдыха. Здесь очень подходящее место: большинство существ добровольно в эту долину не сунется…

— Почему? — насторожился я. — Вроде здесь тихо и пусто…

Эльфы переглянулись и таинственно заулыбались. Мне это еще больше не понравилось, но большего я от них так ничего и не добился и, обидевшись, побрел отламывать сухие ветки от старой коряги. Надо же приготовить добычу, так любезно подкинутую нам драконом.

Вернувшись с охапкой сучьев, я застал очень странную картину: эльфы очень скрупулезно выдергивали из земли траву и цветы, вместе с корнями. И отбрасывали как можно дальше. Они уже расчистили круг диаметром в пару шагов.

— В середину, — указала мне Нарвэ. — Костер разожжешь?

— Куда ж я денусь, — проворчал я, сбрасывая ветки в кучу на сырую землю.

Эти двое, явно наслушавшись про меня сказок, уставились на мои руки с любопытством малолетних детей. Но я не доставил им удовольствия и очень осторожно создал маленький огонек и переместил его в груду сучьев. Костерок весело захрустел сухими ветками, проворно забираясь на самый верх кучки. Дождавшись, когда прогорит основная масса поленьев, я поместил в раскаленные угли ободранную Эрлиниэлем тушку животного.

— А зачем надо было так тщательно пропалывать землю для костра, — уточнил я у девушки. — Оборвать и дело с концом.

— Именно из?за этой травы и все те беды, которые приписывают данному месту, — ответил за Нарвэ эльф.

— Какие беды? — не отставал я.

— При сгорании травы, — Эрлиниэль пошевелил угли и перевернул тушку, от которой пошел умопомрачительный аромат, — образуется дым, который может сильно воздействовать на мозг любого разумного существа.

— Усыплять? — предположил я. — Или сводить с ума?

— Всего понемножку, — кивнул эльф, не отрывая взгляда от костра. — Усыплять разум и высвобождать те чувства и желания, о которых не догадывается даже сама жертва этой долины. А так как дожди здесь редки и пожары случаются очень часто, особенно по вине самих нерадивых путников, то жертв меньше не становится, что поддерживает жуткую репутацию долины великанов. Легковерные люди считают, что духи оставшиеся без тел злобствуют и изводят путников, превращая их в безумных убийц…

— Ох, Эрлиниэль, — насмешливо протянула эльфийка. — С каких это пор ты стал прислушиваться к тому, о чем говорят люди? Я до сих пор думала, что ты и не подозреваешь об их существовании.

— Не преувеличивай, Нарвэ, — буркнул эльфийский принц. — В школе есть профессор — человек… Ну и в числе друзей моей новой семьи насчитывается несколько представителей этой расы. Увы, они сами осознают, что раса эта значительно уступает нашей, так что разногласий между нами ни разу не возникало.

— Что, если перевести, означает: люди общались с тобой крайне почтительно и признавали слова, роняемые тобой за истину в последней инстанции, — иронично сощурилась эльфийка.

Эрлиниэль замолк, надменно поджав губы. Никто не любит правду.

Поели мы в полном молчании. Позже, не нарушая его, тщательно затоптали костер. В ожидании Эжоны тишина наполнялась уже звоном, но никто так и не проронил ни слова.

На горизонте показалась долгожданная точка, которая быстро разрослась, являя перед нами голубого дракона. Обрадовавшись, мы не сразу заметили неровность полета: Эжону бросало из стороны в сторону, крылья иногда безвольно провисали, тело проваливалось вниз.

— Что такое? — изумился эльф, что ввергло нас в еще большее беспокойство: уж он?то знал жену и мог понять, что с ней приключилось. А теперь стало понятно, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

Дракон рухнул вниз, даже не пытаясь мягко приземлиться. Мы поспешно метнулись в разные стороны ради спасения собственных жизней. По счастливой случайности никто не был раздавлен, и мы бросились обратно к драконихе.

Глаза Эжоны еще больше потемнели, веки набрякли, зрачки сузились до вертикальных черточек. Обычно аккуратно сложенные крылья парусами полоскались на ветру, выворачиваясь в разные стороны.

— Милая, что с тобой? — с искренним беспокойством воскликнул Эрлиниэль. И опять он изумил меня резкой переменой: на обычно слащавой физиономии плескались вполне реальные чувства.

— Надо уххххходить, — прошелестел шепот дракона. — Дым…

— Быстро, — сообразила Нарвэ, подталкивая нас, — чувствуете, как усилился ветер? Я все гадала — что за дух доносится. Это горит долина! Уходим!

В панике мы забрались на хребет Эжоны, отчаянно надеясь, что дракон сумеет подняться в небо и унести нас из проклятого места. Вот так: искали защиты от преследователей, а попали в переделку похлеще нападения наемных убийц.

Я уже ощущал легкое головокружение, сладковатый запах вперемешку с гарью окутывал голову, проникал в мозг. Ежона дернулась, словно в конвульсии и тяжело поднялась в воздух. Тут нам открылась чудовищная картина: полукругом впереди рассекал небо черный дым. Оглянувшись, я с ужасом обнаружил такую же картину позади нас, только немного дальше.

Дракон поднимался все выше, но ветер успевал доносить до нас черных сладкий дым. В какой?то момент я обнаружил, что с наслаждением впиваюсь в голубой панцирь ногтями, любуясь оставленными вмятинами. Я слышал, как поет мой меч, как зовет меня, просится на свободу. Но я не слушал его. Не потому что понимал всю опасность, а потому что у меня было более увлекательное занятие: еще несколько вмятин и на панцире Эжоны будет написано мое имя…

Черный туман, удушающий сладостью смерти, подрагивающее тело дракона, песни древних битв и горящие безумием глаза Нарвэ, медленно подбирающейся ко мне с жестоким оскалом на бледном красивом лице…

Внезапно все кончилось. Вместе с воздухом. Девушка схватила себя за горло, оставив свои попытки добраться до меня. Лицо её слегка посинело. И хоть мне тоже не хватало воздуха, голова прояснилась, и я с благодарностью погладил измятый хребет дракона. Создав критическую ситуацию, дракон добилась возвращения рассудка в наши измученные тела.

Над головой простиралось темное небо, под нами очень далеко белели облака. Я привык к разреженному воздуху, живя в горах, а вот эльфам приходилось очень туго: они хрипели, распластавшись на броне дракона, и цветом кожи едва отличались от её пластин.

Почуяв неладное, Эжона устремилась к земле. Когда мы опустились до уровня облаков, дышать стало значительно легче. Эльфы стали приходить в себя, а Эрлиниэль подал первый признак жизни с момента выхода из черного тумана.