Фамильное дело - Санд Жаклин - Страница 28

– Ты полагаешь, все дело в этом?

– Я не знаю. Но выясню.

Хорошо, что виконт захватил с собою из вестибюля канделябр с четырьмя зажженными свечами: солнце ушло за горизонт, и в библиотеке царила чернильная тьма, пропахшая старой кожей и бумагой, а еще пылью. Ивейн звонко чихнула. Сезар закрыл дверь и поставил канделябр на стол. Пляшущие огоньки осветили уходящие ввысь книжные полки и шкаф, набитый документами, в ближайшем углу. Бумажное месиво упиралось растрепанными краями в мутные стеклянные дверцы.

– Девушка сказала, что ключ здесь. – Ивейн методично выдвигала ящики стола, пока не отыскала нужный и не извлекла оттуда позеленевший от времени медный ключик. – Взгляни. Подходит?

Ключ подошел. Он провернулся так легко, как будто замок недавно смазывали, и освобожденные бумаги рухнули бы на пол, если б виконт их не придержал.

– Ну и беспорядок. То ли старик Гийом ленился складывать бумаги аккуратно, то ли здесь кто-то пошарил уже после его смерти. – Виконт сунул ключ в карман и снял с верхней полки растрепанную стопку листов. – Судя по их виду, это вполне может быть письмами Жерома. Просмотри, Ивейн, прошу.

Графиня де Бриан унесла документы на стол и принялась перебирать их.

– Да, похоже, это они, – сказала Ивейн минуту спустя. – Ужасающий почерк. Милейшая мадемуазель де Греар не упомянула, что авантюрист Жером был не слишком-то грамотен. Сколько ошибок! И это в тех словах, которые я могу разобрать.

– Он ведь контрабандой занимался, а не высокой словесностью, – усмехнулся Сезар, продолжая перекладывать оставшиеся на полке бумаги. Среди них попалась стопка, аккуратно перевязанная черной лентой. – Но мы не будем мучиться, читая оригинал. Я отыскал труд старика Гийома. «Легенды и предания Мьель-де-Брюйера, записанные Жеромом де Греаром, отредактированные и дополненные Гийомом де Греаром» – то, что нам нужно.

– Неси их сюда, дорогой. У меня в глазах рябит от этого жуткого пиратского почерка.

Они разложили бумаги на столе. Почерк у господина Гийома де Греара явно был лучше, чем у его предка. Листы, аккуратно исписанные, тщательно пронумерованные, оставляли приятное впечатление. Сезар пробежал глазами предисловие и отложил в сторону.

– Ничего полезного.

– Объясни хоть, что мы ищем, милый мой?

– Не знаю, – весело сказал виконт, – в этом-то и вся прелесть.

– Эта прелесть может затянуться надолго. Ты уверен, что здесь вообще есть то, что нам нужно?

– Бедная Ивейн. – Сезар легко прикоснулся губами к ее щеке. – Я совсем тебя замучил. Если хочешь, отправляйся спать.

– И оставить тебя одного отыскивать разгадку? Ни за что. Это приключение я не упущу. Давай разделим бумаги, так дело пойдет быстрее.

Усевшись рядышком на скрипучих неудобных старых стульях, они поделили пачку листов и углубились в ее изучение.

Гийом де Греар поработал на славу. Ошибки, которыми пестрели оригиналы, были тщательно исправлены, и в таком виде записки авантюриста Жерома изучались с большим интересом. Здесь оказались собраны легенды, переписанные из посланий к уехавшей Изабелле, и рядом с каждой проставлена дата, которая значилась и в письме, – Сезар отыскал несколько штук и сравнил на всякий случай.

Как понял виконт довольно скоро, предания сочинил сам Жером, адаптировав прибрежные сказания на свой лад. Кое-что из этого Сезар слыхал от знакомых моряков, вроде набивших оскомину историй о русалках, штормах и манящем пении, защититься от которого можно, лишь прочитав заклинание «Эмелиус тапос карикуюс». Выяснилось, что морские девы – тема весьма популярная; им было посвящено несколько страниц. Сезар с большим удовольствием прочел о том, как «один живший в Мьель-де-Брюйере человек» как-то встретил такую морскую деву и, поймав ее в сети, заставил жить с ним на берегу. Полюбив человека, она тоже хотела быть с ним, но море ее всегда манило. Только, чтобы жениться на морской деве, необходимо было украсть и спрятать ее корону, без которой пленница не могла вернуться в море. Если же она корону находила, то немедленно исчезала с ней в пучине морской. Так случилось и в этот раз, и дева утянула возлюбленного за собой, чтобы предаваться с ним любви в глубине вод. Виконт также с интересом прочел описание морского монаха, заключавшееся в нижеследующем: «Морским монахом называется чудовище в образе рыбы, а верх, как у человека; оно имеет голову, как у вновь постриженного монаха. На голове у него чешуя, а вокруг головы черный обруч выше ушей; который состоит из волос, как у настоящего монаха. Чудовище любит приманивать людей к морскому берегу, делая разные прыжки, и когда видит, что люди радуются, глядя на его игру, то еще веселее бросается в разные стороны; когда же может схватить человека, то тащит его в воду и пожирает. Оно имеет лицо, не совсем сходное с человеческим: рыбий нос и рот очень близко возле носа». Рядом с этим абзацем, на полях, Гийом приписал: «Жером взял сей отрывок из книги Мегенберга (3 шк., 2 п. сн.), нужно ли оставить?»

– Третий шкаф, вторая полка снизу, – проговорил Сезар вслух. – Похоже, иногда фантазия Жерому отказывала. Ужасающая древность этот Мегенберг, кто бы он ни был, если отрывки из его книг цитировал в своих письмах контрабандист два века назад.

– Послушай лучше, что я отыскала, – произнесла Ивейн и принялась читать вслух: – «Однажды вышел Греар на берег бухты и увидел огни, которые знал слишком хорошо. То приплыл корабль его давних друзей, с которыми много лет назад он рассорился, и теперь стали они врагами. Думал Греар, что никогда более не встретятся они, ведь нынче он не ходит по морю, ловя удачу, как иные; но вот мигнул огонь раз, другой, третий, что значило приглашение к разговору. Через некоторое время причалила к берегу лодка, в которой сидел известный Греару человек. «Здравствуй, старый знакомец! – произнес он. – Поехали со мною, выпьем рома!» Не стал Греар отказываться, ибо всегда лучше знать, что у врага на уме. Сел он в лодку, и поплыла она все дальше и дальше от берега, в черноту ночных вод. Поднялся Греар на борт темного корабля, чья палуба пропиталась потом и кровью, и был приглашен в капитанскую каюту, где увидел своего старого друга, а теперь – врага. Тот поставил перед ним кубок, до краев наполненный сладким и крепким ромом. «Давно не виделись мы, – сказал старый друг, теперешний враг, – а когда-то сражались мы вместе бок о бок, как можем сражаться и впредь. Говорят, ты стал сухопутной крысой, не ходишь больше под парусами, не любишь открытое море; но все можно исправить. Возвращайся со мной туда, где были мы вместе, и мы обретем неисчислимые богатства, и будет у нас множество славных деяний, о которых станут вспоминать веками». Но отказался Греар пить из предложенного кубка, ибо видел, что поблескивает в глазах врага хитрый колдовской огонек. «Давно тобою и всей твоей командой овладели морские духи! – воскликнул он. – Мы больше не друзья и никогда не сможем сражаться вместе!». Тут он вскочил и выбежал вон, и когда очутился на палубе, то увидел, что команда приняла свой истинный облик – духов морских, которые страшны так, как не страшны черти в аду. Бросился Греар в воду и поплыл, и разочарованно вопили ему вслед морские духи, не умевшие плавать. Однако спустили они шлюпку и отправились за Греаром в погоню, и настигли его у самого берега. Не отбиться бы ему, но владел Греар одною колдовскою хитростью: когда он строил свой дом, то окружил его чарами, и теперь беспрепятственно ушел в него сквозь скалу. Не смогли духи последовать за ним, побоялись. Еще две ночи маячил черный корабль у берегов, а затем сгинул, словно его и не было, и никогда больше Греар не видел его».

Ивейн перестала читать и с легкой улыбкой посмотрела на Сезара.

– Занимательная легенда, не так ли? Мне показалось, что она основана на реальных фактах.

– Конечно, – медленно проговорил виконт, – это же ясно! Из дома должен быть ход в бухту. Вполне возможно, старые приятели приплывали к Жерому де Греару и предлагали ему вернуться в славное сообщество контрабандистов и пиратов. Он ответил отказом и, вероятно, действительно спасался от них бегством, так как умел плавать, что являлось в те времена редкостью. А достигнув бухты, ушел в Мьель-де-Брюйер по тайному ходу. Разумеется, его приятели не полезли за ним в темноте по скалам, опасаясь сопротивления, – ведь если Жером был человеком дальновидным и предполагал подобное, дом хорошо охранялся. Враги подождали, не передумает ли де Греар, а затем ушли. – Сезар ухмыльнулся и заправил за ухо падавшую на лицо прядь волос. – Только, полагаю, колдовские чары тут ни при чем. Ведь Жером продолжал владеть кораблями, он стал честным торговцем и делал деньги на товарах. Старые привычки не так-то легко изжить. Что, если он в числе прочего ввозил через Мьель-де-Брюйер запрещенные товары? Схема проста: корабль встает ночью в условленном месте напротив каланки, гасит огни и дает сигнал, который отлично видно из дома; шлюпка с берега забирает товар, который поднимают в поместье тайным ходом и где-нибудь прячут, а затем окольными путями переправляют в Марсель. Когда корабль проходит досмотр в порту, придраться не к чему: ничего запрещенного к ввозу не обнаружено.