Молотов. Полудержавный властелин - Чуев Феликс Иванович - Страница 63

— Она не опиралась на ту часть Бунда, которая после объединения с Бундом вошла в состав партии?

— Бунд не играл особой роли. Значение имели связи, которые были у бундистов с некоторыми большевиками еврейской национальности. Фактически не осталось ни одного крупного интеллигента, который бы действительно устойчиво стоял на ленинских позициях. Евреи, я думаю, наиболее подвижный народ. Вот Ленин объединил Политбюро: сам русский, Сталин — грузин и три еврея — Троцкий, Зиновьев и Каменев. Причем Троцкий постоянный противник Ленина до революции и после — по всем основным вопросам. А все-таки Ленин его включил в Политбюро. А это фигура таковская…

С Троцким невозможно уже стало работать в 1921 году. А у него громадный авторитет, он нарком, прошел всю Гражданскую войну. Ну, армия за ним бы не пошла, но все-таки тогда пересаживаться было трудно. Кругом разруха. Очень сложное положение. Промышленность была ниже довоенной. Крестьянам дали возможность оживиться, а у них собственнические чувства.

Троцкий выступил на Политбюро — это было в моем присутствии, — что кукушка уже прокуковала нам. В том смысле, что удержать власть уже невозможно. Его снять — как это объяснить армии и народу? Скажут, где вы были раньше, если вы теперь видите в Троцком плохого человека, а мы верили вам, что он такой полезный, нужный. Это была, так сказать, одна из острых вех в нашей тогдашней деятельности. Переломный момент. Надо как-то переходить на новые рельсы, а как переходить? Опыт экономический мал, враг политический внутри партии. Причем уже была не одна фракция, а троцкизм, рабочая оппозиция, демократический централизм, всякие национальные группировки. Сталин в разгроме их сыграл исключительную роль.

Ленин был еще работоспособным. В Горки выезжал только на воскресные дни. Работа шла вовсю, он делал колоссальную работу в 1921 году. В 1922-м заболел.

В партии складывалась опасная обстановка. Вывихи были двух типов: с одной стороны — Троцкий, с другой стороны — правые, Бухарин дошел до того, что через три-четыре года после начала нэпа провозгласил в одном докладе, обращенном к крестьянству: «Обогащайтесь!»

Ну хорошо, какая-то кучка может обогатиться, а вот на чем может обогатиться наш народ? Середняк, а тем более бедняк?

Значит, это уже идеология из него прет другая — не о народе забота. Он думал: мы кулакам дали землю, теперь дать середнякам — они тоже оживут. А на чем они могут оживиться? Орудий нет, грамоты нет, и организации никакой, главное, нет. «Обогащайтесь!»

Троцкий вел более хитро, более осторожно, у него смысл такой — кукушка уже прокуковала! Дескать, я всегда выступал против большевиков, а перед революцией присоединился к вам, перешел в партию большевиков, но у вас ничего не вышло, международный пролетариат не поддержал вас, значит, вы провалитесь, значит, у вас перспективы нет!

А Бухарин — «обогащайтесь!» Видит не в народе выход из положения. Просто болтун. Потому что народ в таком положении, что ничего не может сделать без кооперативов, без колхозов, без индустрии, главным образом, потому, что колхозы на чем бы держались, если б не было ни машин, ни тракторов? Где средства, которые бы дали возможность взять в руки рычаг, чтоб народ поднять? Техники-то не было, надо строить заводы. Пока они начнут давать небольшое количество машин, вера у многих будет потеряна, ничего из этого не выйдет! У Бухарина это в одном виде, у Троцкого — в другом. Переговоры с империалистами, это, я считаю, доказано безусловно. Так выглядело в действительности. Может быть, то, что я читал, подделанные документы, верить им нельзя, но других-то, опровергающих эти документы, нет!

А сам Троцкий выступает с речами: «Ничего не выходит!» Я удивлялся, как Ленин выдерживал это? Ленин же видел насквозь Троцкого.

Тогда Ленин решил: «Давайте поедем к Зиновьеву сговариваться, как быть?» Мы трое — Ленин, Каменев и я, два члена Политбюро и я вот, кандидат, — поехали к Зиновьеву. Он был на Морозовской даче под Москвой, немного нездоров. Ему тогда дали небольшой отпуск. Он был председателем Петроградского Совета и председателем Коминтерна, и ему часто приходилось бывать в Москве.

Поехали. Рядом с шофером — чекист, а мы, трое, сзади.

— О чем говорили в машине, не помните?

О какой-то книжке прочитанной… На шоссе, возле Всехсвятского, лопнула шина. Мы вышли из машины у деревни. Подошли несколько крестьян. Каменева они узнали, потому что он был председатель Московского Совета и, видимо, кое-кто из них бывал на московских митингах. Начали с ним разговор. А на Ленина и на меня не обратили никакого внимания. Тогда портретов-то было мало. И его не узнали.

Мы с Лениным отошли в сторону, он стал спрашивать: «Когда вы встаете? Когда ложитесь спать? Поздно ложитесь спать?» — «Поздно». «Много ли вам лет?» — «Тридцать один». — «Комсомолец!» — задумчиво сказал Ленин и похлопал меня по плечу. А ему было пятьдесят.

Заменили шину, поехали дальше, к Зиновьеву. В то время Зиновьев был против Троцкого. Когда выступал по вопросу об отношении к крестьянству, изгибался перед крестьянами. Но через три года был уже в блоке с Троцким.

Ну вот, поехали к Зиновьеву договариваться, как быть с Троцким. Его надо было снять с поста наркомвоенмора. Назначили председателем Московского треста совхозов. Еще одно дело подкинули. И Ленин пожимал руки! Говорил: «Попробуй в сельском хозяйстве что-нибудь за один-то год сделать! Ничего нельзя!» Да и ни у кого бы не вышло[44].

Троцкий взял себе заместителем бывшего эсера, который в 1918 году был назначен наркомом земледелия. Не помню, как тогда назывался этот наркомат — то ли сельского хозяйства, то ли земледелия, тогда было несколько эсеров-министров. Довольно видный эсер. К 1921 году он уже, конечно, давно был снят с этой должности, но числился еще членом нашей партии. Троцкий его сделал заместителем: эсер знает деревню. А сам Троцкий этим, конечно, серьезно не занимался. Ему еще концессионный комитет подкинули, ну и всячески старались его от военных дел отодвинуть. Сразу это невозможно было сделать, народ-то все-таки его знал, очень хороший оратор, когда выступал, ему всегда гром аплодисментов. Так просто его не выбросишь. С ним возились довольно долго. Несколько лет…

Мы уже его открыто критиковали. Били вовсю открыто. Не было другого выхода. Он тоже выступал с речами. В печати реже выступал, но тоже появились его полемические вещи. Надо было его идейно изолировать. Это было подготовлено, и, по-моему, не позже 1925 года его сняли и назначили Фрунзе. Недолго был, умер после операции. Тогда писатель Пильнях написал повесть, где он намекал, что с Фрунзе покончили и что это было задумано руководством партии. Не прямо, но намекал… А отношение к Фрунзе у нас было самое хорошее, хотя он довольно путался…

Ленин — надо выдержку его иметь, это черт знает как! Колоссальный характер и упорство…

Сталин в практических делах был не то чтобы сильней, но был более упорным — это ему немного мешало. Да, мешало. По национальному вопросу он был большой специалист, а вот при создании Союза Советских Социалистических Республик он держался старой ленинской линии, чересчур упорно шел по ней, а Ленин шагнул дальше. Сказал: давайте еще союзные республики создадим.

— При этом ЦК партии РСФСР забыли создать?

— Не то чтобы забыли, а ему не оказалось места. Это бы умаляло роль партии, потому что теперешняя форма, когда русские не имеют своего ЦК, даст возможность русские дела решать через главный аппарат, — а это очень большая сила… Тогда был Секретариат ЦК и Оргбюро. На Оргбюро организационные вопросы всякие решали. У каждого республиканского комитета есть бюро. Только оно называлось не Политбюро и не Оргбюро, лишь украинцы, по-моему, имели Политбюро. Было Бюро по России при Хрущеве, и до Хрущева одно время было, Жданов был, по-моему, председателем. Из этого ничего не получилось, потому что Россия настолько большая часть государства, и если она принимает решение, так уж тогда наверняка будет это принято.