Молотов. Полудержавный властелин - Чуев Феликс Иванович - Страница 40

…Во время войны советские летчики авиации дальнего действия спасли Тито и его штаб. Помню, как маршал Голованов говорил мне: «Я принимал участие в спасении Тито. Теперь и не знаю, хорошо это или плохо».

В Москве Тито встречался со Сталиным и другими советскими руководителями.

— Берия сильно перестарался, — говорил Молотов, — напоил Тито. Он, видимо, считал нужным так угодить Сталину. Тито вышел в туалет, ему стало плохо. Сталин подошел, положил ему руку на плечо: «Ничего, ничего…»

28.07.1976

— Мы критиковали югославов за национализм, — говорит Молотов. — Они сравнивали США и СССР. Почему у нас и разрыв получился, что они практически не проводили различий между главной империалистической страной и главной социалистической. Один из главных проектов по Югославии писали Жданов и я.

09.10.1975

Кроме П. Попиводы, я знал еще несколько югославов, которым удалось бежать в СССР, спасаясь от преследований титовских властей. Они рассказывали мне, что в 1948 году в Югославию пришла резолюция Информационного бюро коммунистических и рабочих партий, верней, как они мне говорили, письмо, подписанное Молотовым. Смысл этого письма вкратце сводился к вопросу, На чьей стороне хотят быть коммунисты Югославии — СССР или Запада?

Письмо обсуждалось в партийных организациях, и те, кто был на стороне Советского Союза, его подписывали. Этот шаг для многих оказался роковым: коммунистов стали бросать в тюрьмы и концентрационные лагеря. Тито называл их «советскими прихвостнями» и «сталинскими шпионами». В свою очередь, советская пресса пестрела заголовками типа «Клика Тито — Ранковича», «Прихвостни американского империализма», «Брозтитутка» и т. п., причем Тито рисовали в виде собаки, под столом гложущей американскую кость…

Известный болгарский поэт Венко Марковский, отсидевший восемнадцать лет в фашистской тюрьме и титовском концлагере, рассказывал мне, что в тюрьме, где томились брат П. Попиводы и начальник гвардии Момо Джурич (я тоже знал его, удивительный был человек!), заключенные на стене нарисовали трехметровый портрет Сталина. Сталин, во весь рост, в шинели спускался по ступенькам… Охранники старательно пытались уничтожить портрет, но им удалось стереть только сапоги. Били, мучили многих заключенных. Джурича истязали. Главного редактора военной газеты затоптали ногами. Люди умирали с именем Сталина…

Портрет этот появился потому, что среди заключенных прошел слух, что части Советской Армии со дня на день должны пересечь границу Австрии и освободить братьев коммунистов, но этого не произошло. «Ожидаете советские танки? — говорил начальник тюрьмы. — Но прежде чем они придут, мы вас всех передушим!»

Слух был настолько упорен, что, говорят, сам Тито на всякий случай сбежал на остров Бриони, ибо знал, что Сталин шутить не будет…

Самым большим праздником для тюремного начальства, рассказывали мне бывшие узники, стал день, когда они узнали о смерти Сталина. Пьяные, они не скрывали радости и еще больше измывались над своими жертвами…

Момо Джурич рассказывал, что, когда Маленков и Хрущев, уже после Сталина налаживая отношения с Югославией, ездили к Тито на остров Бриони и у них возникли разногласия, Хрущев возмутился: «Почему Сталину все повиновались, а меня никто не хочет слушать?»

Все-таки Сталин остался в каждом — и надолго.

Рассказ Попиводы, который я изложил Молотову

За долгие годы нашего знакомства Попивода не раз рассказывал о Сталине.

«Весь его облик был таков, — говорил Петр Саввич, — что вызывал уважение к государству».

— Это безусловно, — согласился Молотов. Он слушал с большим интересом.

А я продолжил рассказ П. С. Попиводы.

Это я услышал от него летом 1968 года, когда вошел к нему в кабинет после очередного испытательного полета. «Мой генерал» читал «Правду». Отложив газету в сторону, он сказал: «Будет нас всякий вор-карманник учить марксизму-ленинизму!» В «Правде» была речь Чаушеску…

Выслушав меня, Молотов добавил:

— После освобождения Бухареста туда прибыл Вышинский, жил в королевском* дворце и уговаривал короля Михая отречься от престола. Мы раньше договорились об этом — я с Иденом, а потом Сталин с Черчиллем.

(Как известно, Михай был награжден советским орденом «Победа» и благополучно покинул родину. Через годы в газетах появилось сообщение, что бывший король Румынии попался в Италии на валютных делах и отбывает тюремное наказание… — Ф. Ч.)