Молотов. Полудержавный властелин - Чуев Феликс Иванович - Страница 105

— Могло быть, могло быть, конечно. От него можно было ожидать, особенно сгоряча. Неграмотным, я не помню, едва ли Хрущев будет считать Сталина неграмотным. Не неграмотность, а заносчивость, зазнайство. На деле он его, конечно, не считал дураком, потому что он его так боялся!

— Я имею в виду — после.

— А после, конечно… Не интересовался никогда серьезно, что такое ленинизм, что такое марксизм, не думал. А вот ловко так… Бухарина, Рыкова и Зиновьева хотел реабилитировать. А Зиновьев из другой группы уже, троцкистской. А Бухарин правый. Хрущев хочет всех реабилитировать всех.

25.04.1975

— Хрущев изображал из себя архисталинца, Микоян — архисталинца, а в душе они были другие, потому что вокруг столько было сложных, неясных и очень трудных вопросов, которые и сейчас еще остаются во многих случаях. Некоторые еще и сами не осознают, кто они в действительности, им ничего пока еще не ясно. А вокруг Хрущева объединилась вся верхушка. Вся верхушка. Насколько требовала революция в наших условиях более глубокой, более деятельной работы и преодоления еще многих таких вещей, которые как будто уже ясны! А оказывается, нет. Даже для людей, которые как будто проверены уже, и то недостаточно. Нет документов, статей, выступлений открытых, но Сталин все это учитывал, и, конечно, не без нарушений формальной демократии проходила эта политика тридцатых — сороковых годов, вплоть до пятидесятых. Тут, конечно, была крепкая рука, и без этого мы бы не могли выдержать. Поскольку был такой авторитет у Сталина, он, безусловно, признавался и в партии, и в народе. Конечно, не все формальности нужны были, не всегда они проводились, но, несмотря на это, лучшего-то, более демократического пути нельзя было избрать, иначе мы были бы в еще более трудных условиях. Благодаря авторитету Сталина в этот период, многое держалось крепко даже там, где были очень слабые люди, где были ненадежные люди, только потому, что побаивались. Это играло свою роль. А при Ленине разве этого не было?

03.02.1972

— А между тем, — утверждает Шота Иванович, — можно поднять документы, что по инициативе Хрущева очень много тысяч коммунистов уничтожено. В Московском комитете и на Украине есть списки — он писал Сталину.

— Безусловно, конечно. Иначе бы он не выдвинулся. Было такое время… Разумному-то человеку ясно. Человек малограмотный, чужой партии, чужой, чужой. Он долго не может остаться.

Его, видите, сбыли с рук на Новодевичье кладбище и в сторонке стоят.

— Вы не проходили мимо?

— Нет, я нарочно не ходил.

— Не надо, а то кто-то увидит: Молотов был на могиле, и так небылицы говорят! — рекомендует Шота Иванович. — Ни разу туда не надо.

— Черт с ним… Булганина я хоронил.

— Его можно, — разрешает Шота Иванович.

25.04.1975

— Сталин и Хрущев… Но Хрущев-то ноготка Сталина не стоит! А Сталин, несмотря ни на что, сделал громадное дело. Он — великий преобразователь. Не дотянул в некоторых вопросах, и это тормозит, это против него. Теперь повторяют его ошибки, его же недостатки по крестьянскому вопросу повторяют. А то, что он сделал колоссальное дело, это стараются замазать.

28.04.1976

«Ага!»

— Вячеслав Михайлович, в народе ходит такой анекдот, что, когда Брежнев снял Хрущева, вы послали ему телеграмму с одним словом: «Ага!»

— Ну, ну, — улыбается Молотов. — Вообще его быстро сняли.

— Быстро. Но десять лет был.

— Да, десять лет… Мы заслужили то, что пришел Хрущев.

04.10.1985

— Люблю Хрущева, — говорит Молотов.

— Любовью вечной, — добавляю я.

— Ну что вы, он такой милый! — подмигивает Вячеслав Михайлович.

05.03.1976

Один из гостей спрашивает:

— Когда вам снится Сталин, он насчет Хрущева вам ничего не говорит?

— Нет, Сталин до этого не дожил, — отвечает Молотов.

30.06.1976

Я привез к Молотову работника ЦК ВЛКСМ Александра Фирсова — мы недавно вместе ездили на Колыму и Чукотку.

— Саша высказал мне такую мысль, — говорю я, — что в прежнюю веру уже нельзя обратить молодое поколение. Хрущев столько наломал дров, внедрил в сознание, что Сталин — убийца, у него руки в крови…

— У нас в академии есть офицеры, которые абсолютно убеждены в этом, — подхватывает разговор Евгений Джугашвили.

— В чем? — спрашивает Молотов.

— В том, что Хрущев говорил о Сталине, — продолжает внук Сталина.

— Это не освободившиеся от буржуазных настроений, — констатирует Молотов. — Таких немало, конечно, найдется.

— Самое главное, что Никита Сергеевич у многих из моего поколения подорвал веру в партию, — говорит Фирсов.

— Веру в партию? — переспрашивает Молотов.

— Тут он прав, — подтверждаю я. — Он моложе меня. Работает с молодежью.

— Это подорвано, безусловно, — соглашается Молотов. — Но это временное, по-моему, явление.

— Мы хотели пригласить вас официально на съезд комсомола, — говорит Фирсов, — но нам ответили просто: «В партии не восстановлен», — и никаких разъяснений.

— Раз подорвано мнение о Сталине, значит, и обо мне тоже, — говорит Молотов.

— С тысяча девятьсот семьдесят пятого по восьмидесятый год, — сообщает Фирсов, — было реализовано свыше шестидесяти миллионов учтенных портретов Сталина, включая значки, брелоки и прочее.

— Унывать не надо, — убеждает Молотов.

03.06.1981

Рассказы А. И. Мгеладзе

Я только вернулся с воинских сборов из Тбилиси. Встречался там с Акакием Ивановичем Мгеладзе, бывшим Первым секретарем ЦК партии Грузии в последние годы жизни Сталина. Пересказываю Молотову.

Акакий Иванович вспоминал, как обедал у Сталина на даче в Боржоми и тот сказал: «Давайте пригласим Хрущева». И позвонил.

Хрущев выехал, но что-то долго его нет. Наконец, приезжает и говорит: «Товарищ Сталин, безобразие, гонят стада овец, перекрыли дорогу!» И обращается к Мгеладзе: «Ты там распорядись, чтоб этих пастухов наказали!»

Но все обошлось, ни один пастух не пострадал.

У Сталина бутылки стояли. «Я хочу выпить за нашего дорогого товарища Сталина!» — воскликнул Хрущев. Все налили вина. Хрущев подошел к Сталину: «Товарищ Сталин, я хочу за вас выпить водки, потому что за такого человека нельзя пить какую-то кислятину!»

И налил себе полный стакан водки. Выпил. Все выпили вина. Короче, он один пил водку и быстро уснул на диване. Сталин сказал: «Ну вот, теперь мы можем спокойно поговорить».

— М-да, — заметил Молотов.

— Хрущев любил выпить? — спрашиваю Вячеслава Михайловича.

— В ту пору не выделялся. Мгеладзе рассказывал и о Суслове.

— Позвонил Сталин: «Приедет лечиться Суслов, обрати на него внимание, он туберкулезник, прими его получше».

Я хорошо его принял. А он столько говорил о Сталине: «Пойми, ведь только благодаря Сталину мы все так поднялись, только благодаря Сталину все у нас есть. Я никогда не забуду отеческое внимание Сталина ко мне. Если бы не Сталин, я бы умер от туберкулеза. Сталин меня вытащил, Сталин меня заставляет лечиться и лечит!»

Может, он рассчитывал, что Мгеладзе все это передаст Сталину?

Ну а что говорил Суслов о Сталине в хрущевско-брежневские времена, напечатано в газетах…

Чудовищное существо — человек. Не всякий, конечно.

28.11.1974

— С Хрущевым — и Сталин виноват, и я, все мы виноваты, что проморгали, это ведь не просто Хрущев, типичный антиленинец, это течение — игра на настроении.

Хрущев неплохой работник при хорошем руководстве. Но таких людей много и сейчас, и еще будет много. Вот как это? Он и на Украине был, и в Москве, он пошел снизу, от райкома подтянулся до Московского комитета, второстепенную роль играл, нельзя преувеличивать. Сталин увидел в нем кое-какие качества и хотел использовать. И использовал.