Цена недоверия (Два шага в Бездну) (СИ) - Тюрина Екатерина Александровна - Страница 34

   - Я волнуюсь!

   Потом вдруг резко стало холодно и запахло травами, ветром, свежестью.

   Громкий рев так меня перепугал, что я снова отключилась и пришла в себя от слабого укола боли внизу живота, и ритмичного покачивания: меня кто-то нес. На руках. Под щекой белые-белые локоны, и жесткие заклепки куртки. Подняла кое-как глаза и увидела лишь шею, да подбородок, покрытый многодневной щетиной - черной. И кожу смуглую. Нос... знакомый.

   Дарсан. Предатель.

   Вернулся. Жив.

   Сволочь, ненавижу...

   - Айон, кто... где мы?

   Его руки дрогнули, я это точно ощутила. Жаль не видно лица. Конечно, вряд ли на нем отразятся истинные эмоции, но хоть что-нибудь да я увижу.

   - В пещере.

   - Что? - мне показалось я ослышалась. - Где?

   - В пещере.

   И тут до меня окончательно дошло.

   - Какая в Бездну пещера, я рожаю!!!

   - Не злись, милая. В том и смыл. Так надо.

   - Пусти меня! - Дернулась, но тут же утихла почувствовав новую боль, теперь более сильную. - Нет, подожди, не пускай! Сейчас же неси меня назад, в Бирюзовый! Мама, скажет... Мама? Мама! Где она?!

   - Осталась снаружи, с Омаэлем.

   - Что?!

   - Не кричи так, Андарран волнуется. Не вертись, он идет прямо за нами. Да не вертись же!

   Его рык слился с еще одним приступом боли, заставив замереть в его руках. Какое-то время я осмысливала события, смутно надеясь, что это сон, но чем больше времени проходило, чем чаще становились приступы боли, тем отчетливее я понимала - это не сон, не бред. Я действительно в пещере, куда меня зачем-то притащил предавший консорт, и, кажется, сейчас рожу.

   - Айон, мне больно.

   Мне показалось, или он вправду поцеловал меня в макушку?

   - Потерпи, милая. Тут ничего не поделаешь, я не могу дать тебе лекарство.

   - Но почему?

   - Ты должна быть в сознании.

   - Что? Бездна! Для чего?

   - Ты увидишь.

   Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем пещера расширилась, и послышался плеск воды. Боль стала почти постоянной, я не обращала внимания ни на что вокруг, но из отрывков увиденного, поняла, что это грот, достаточно большой, чтобы Андарран, несший в пасти какие-то свертки зачем-то устроился, свернувшись клубком и подобрав крылья, вдоль стены.

   Дарсан запалил несколько ламп, расстелил рядом с драконьим боком какие-то ткани в несколько слоев, потом перенес меня на них. Помялся, прежде чем стянуть с меня больничную одежду, но проделал быстро аккуратно и это.

   Я подозревала ответ, но не спросить не смогла.

   - Зачем это?

   Не отвлекаясь от сортировки бинтов и полотенец, он ответил:

   - Будем рожать.

   Ради Эмифи, от своей короткой, никчёмной, бесполезной и небогатой на сюрпризы жизнью я ожидала всего чего угодно, но уж точно, уж точно не этого.

   - Ты серьезно? - с отчаянием пропищала.

   - Более чем.

   Андарран молчал, и не двигался, Дарсан таскал воду из ручья, судя по звуку, текшего где-то в этой же пещере, но мне невидимого; а новые более сильные схватки все чаще заставляли меня вскрикивать, вцепляясь пальцами в ткань, на которой я лежала.

   Драконово крыло с шелестом легло слева от меня, и я благодарно схватилась одной рукой за его теплый край: так стало чуточку легче. Позади меня слышалось шумное дыхание, и я старалась дышать с ним в такт, чтобы...

   Бездна! Я думала, что раньше было больно? Нет. Больно стало ТЕПЕРЬ.

   Дальнейшее слилось в один черно-красный калейдоскоп: я орала от боли, потом пыталась вдохнуть побольше воздуха, чтобы не задохнуться, а потом снова орала. И так было до того как... в общем, когда ребенок начал выходить я подумала, что умираю.

   Дарсан говорил мне что-то, иногда кричал, поворачивал меня с боку на бок, снова говорил.

   Я не слышу, мне больно, больно!

   Бездна, заберите меня кто-нибудь из этого кошмара, не хочу, я не могу я просто не могу, поймите...

   Дарсан, скотина, что ты делаешь?! Мне больно! Убери руки... Ай!

   Мама, мамочка, пожалуйста... Пожалуйста!..

   МАМА!!!

   А потом пещеру наполнил новый звук: чей-то крик, громкий и противный, так кричал в детстве Амори...

   Ребенок?

   Родился?

   - Это девочка, - лицо Дарсана, мокрое и бледное, возникло надо мной словно из ниоткуда, на грудь он аккуратно положил нечто окровавленное, завернутое в слои ткани. Эти белые волосы... Ему не идет. - Не расслабляйся, рожаем послед.

   - Чего? - еле хватило сил выдохнуть.

   - Давай!

   И новый круг кошмара, только теперь словно подернутый слоем пепла; и чего-то не хватало. Левая рука все еще сжимала крыло Андаррана, но чешуя была ледяной.

   Неживой.

   И дыхания, мерного ритма, вдохов-выдохов, шуршания движущихся чешуек - не было.

   От ужаса я заорала что есть мочи, и кажется, снова отключилась.

   Перед открытыми глазами встало рассветное небо, уши уловили нежные воркования матери, а под ухом билось чье-то сердце, а пах этот кто-то лимоном. Омаэль?

   Я вывернулась из его рук, отвернулась от плеча на котором покоилась моя голова, чтобы успеть увидеть, как знакомая до боли спина укрытая растрепанными белыми прядями частично окровавленными скрывается в темном проеме пещеры. Несколько мгновений и...

   И грянуло землетрясение.

   Грохот стоял невыносимый, сама основа мира дрожала, и от этой дрожи рушились скалы, катились камни, размером втрое больше человека... Хаос.

   - Омаэль, ты видишь их? - кричала моя мать. Она сидела у входа в пещеру, в грязи и пыли, с горящей лампой у ног и от ее былого великолепия не осталось и следа: платье разорвано, превращено в грязные лохмотья, мало скрывающие от чужих глаз, волосы сбились, макияж растекся, ногти обломаны, но она, не обращая на это никакого внимания, горбилась над свертком, лежащим на коленях, защищая его.

   - Нет, - ответил мой помощник, выглядящий не намного лучше.

   Я видимо плохо соображала, но понимание происходящего хоть и маячило где-то совсем рядом, а все равно постоянно ускользало, не поддавалось, не позволяло рассмотреть себя как следует.

   - Вон они! - радостно закричал Омаэль.

   Тени троих драконов со всадниками пронеслись над головами; глаза заболели от пыли поднятой ими и обвалом. Пока я пыталась протереть их слабыми руками, соль-терро уже подъехали к нам, и непривычно воодушевленный голос Арасты раздался еле слышимый за грохотом:

   - Бегом, ребята, пока нас всех тут не похоронило!

   - Ари, старая стерва, как же ты вовремя! - заорала в ответ мама.

   - Еще бы, соль-арэо! Вау, да ты стала бабкой!

   - Стала!

   Омаэль передал меня кому-то, подтолкнул, и я ощутила под собой теплоту драконьего тела.

   - Соль-арэо, откиньтесь на меня, - зашипели над ухом. Я послушалась. - Готовы? Взлетаем!

   Я как раз оттерла глаза, но это не сильно помогло: в рассветных сумерках все видимое пространство состояло из мутной пыли, каких-то осколков, комьев земли.

   Драконы побежали в разные стороны и разом оттолкнувшись, взлетели. Нас ощутимо тряхнуло, Теолан, которую я узнала, разглядев серую чешую под пальцами, пришлось вилять из стороны в сторону уворачиваясь от летящих камней.

   - Держитесь соль-арэо, - накрыл мое лицо своей рукой Рамир, а это был, разумеется он. - Я уберегу вас. Я обещал Айону-Андаррану.

   Мне оставалось лишь верить.

   В Бирюзовом нас уже ждали.

   Не знаю уж как мама организовала этот вылет, и, наверное, никогда не захочу знать, но никто особенно не удивился.

   Когда трое соль-терро с нами на спинах, грязные, покрытые слоем пыли и подсохшей крови натекшей из мелких и не очень ссадин и царапин, кое-как, вихляя, сели, ученые-лекари, притащили сразу несколько носилок. Первую на них уложили, конечно же, меня, больше, насколько я успела увидеть, такая мера не понадобилась никому.