Кир Булычев. Собрание сочинений в 18 томах. Т.17 - Булычев Кир - Страница 112

– И вообще мне эта девчонка не нравится! Может, она только притворяется подлой, а в самом деле ее к нам заслали!

– Да что ты несешь, кума?! – возмутился Скорпон. – Кто ее мог заслать? Никто на свете и не подозревает о нашей школе.

– А вспомни: когда надо было животных мучить и муравьев топтать, она сбежала?

– И не напоминай! – ответил Скорпон. – Я до сих пор не могу спокойно вспомнить, как она меня обокрала! Десять порций мороженого за мой счет! Конечно, ей было не до муравьев и кошек. Воровка!

– А вдруг притворялась?

– Кошелек-то был настоящий!

– А урок по пуганию помнишь?

– По чему?

– Есть у нас такой предмет – ты не знаешь, – называется «пугание». Ты должен пойти на кладбище, утащить там из могилы костяную руку или череп, а потом ночью забраться в спальню к какому-нибудь ребеночку или бабусе и испугать их до смерти. Наши ученики этот урок очень любят. А что твоя Алла Цвай-Драй сделала?

– Помню! Она бегала по кухне, опрокинула котел с компотом, и вся школа осталась без сладкого. За это ее сунули на день в карцер. И правильно сделали!

– Вот именно! Отсиделась в карцере, а пугать до смерти никого не стала... Тут что-то неладно.

Милая Мила вздохнула и потопала прочь.

Алиса, которая слышала этот разговор, подумала: надо быть поосторожнее. Вот ее уже Мила подозревает. А если ее сейчас разоблачат, то ей никогда не добраться до Бесфа и галактике грозит гибель.

И именно в этот момент для Алисы начались самые трудные испытания.

Потому что по коридору шел сам Добрец. Он заглядывал в двери классов и комнат и рявкал, как тигр, – пугал тех, кто там сидел. Так он развлекался.

Он пробежал трусцой мимо Алисы, потом вдруг остановился и не оборачиваясь крикнул:

– Ученица Цвай-Драй, явитесь ко мне в кабинет. Немедленно или как бы выпорю! Ха-ха-ха!

Алиса пошла в кабинет Добреца.

Это был очень странный кабинет для учителя школы юных мерзавцев.

Вместо письменного стола там стояла длинная скамья наказаний с петлями, чтобы привязывать к ней провинившегося ученика, когда его пороли. Рядом притулился кривобокий шкафчик, на котором в пустой банке из-под пива стояли васильки. А по полу были разбросаны подушки, вышитые цветочками.

– Садись, – сказал Добрец. – Рядом со мной. И ничего не бойся.

Он сел на скамью наказаний, обнял Алису за плечи принялся шептать ей на ухо:

– Ты меня боишься, опасаешься, думаешь: «Ах, какой строгий дядя учитель, как он нас всех наказывает!» Ты меня боишься и как бы трепещешь! Правильно?

– А вот и неправильно, – сказала Алиса и скинула руку учителя со своего плеча. – Никого я не боюсь.

– А почему же ты тогда к нам в школу, понимаешь, пришла?

– А я не сама к вам пришла. Меня притащили.

– А почему не убегаешь?

– Здесь кормят.

– Ты бы везде прокормилась.

– Здесь я научусь, как моим врагам головы поотрывать, – сказала Алиса.

– Нельзя так грубо говорить, – вздохнул учитель. – Ты ведь девочка, понимаешь, хрупкое существо, одуванчик. За такие слова тебя как бы и придушить могут.

– Пусть только попробуют, – сказала Алиса.

– Знаешь, что я думаю? – спросил Добрец. – Ты не такая плохая, как притворяешься. И это меня как бы смущает.

– Ну и пускай смущает.

Добрец замолчал и засопел. Алиса почувствовала, что он думает, как бы ее, Алису, перехитрить. Сейчас будет обманывать!

– Мне кажется, что ты думаешь: «Перехитрю-ка я этих дураков!» – сказал Добрец.

– А зачем? – спросила Алиса.

– Может, обокрасть нас хочешь?

– Может быть.

– Ты не шутишь?

– Может, и шучу.

– Ты шути, шути, хорошая моя. А потом я попрошу тебя сделать для нас как бы одну вещь.

– Какую вещь?

– Надо помочь хорошим людям.

Сказал и замер. Как она ответит?

Алиса знала, как надо ответить.

– Еще чего не хватало, хорошим людям помогать! – воскликнула она и вскочила со скамьи наказаний. – Пусть они все чумой заболеют или коклюшем! Пускай они костью рыбьей подавятся! Не нужны мне ваши хорошие люди! Ненавижу хороших людей!

– Вот и замечательно! – почему-то обрадовался младший учитель Добрец. – Иди, девочка, как бы играй, до обеда еще время осталось. Только не дерись, понимаешь, не дерись, не обижай слабых!

Алиса побежала прочь. Ей хотелось спрятаться от этого Добреца. Потому что ее заманивали в ловушку, но непонятно в какую.

Алиса добежала до поворота и спряталась за углом. Потом осторожно выглянула.

Учитель Добрец мелкими шажками спешил к учительской.

И тут же она увидела, что к учительской топает и Скорпон.

У Алисы появилась идея.

Она забежала в пустой класс, открыла окно и выпрыгнула со второго этажа во двор. Во дворе мальчишки играли в футбол, но, увидев Аллу Цвай-Драй, на всякий случай подхватили мяч и умчались подальше.

Алиса обогнула дом. Перед окном учительской росло старое, развесистое дерево.

Алиса оглянулась. Никто за ней не наблюдал.

Она быстро вскарабкалась по стволу. Потом выбрала сук потолще, который тянулся к стене дома. Отсюда через листву ей было хорошо видно, что происходит в учительской.

Там уже собрались все учителя. Некоторых Алиса видела только мельком, а другие были ей хорошо знакомы: Милая Мила, де Покетт, Скорпон и, конечно же, Добрец.

Он и говорил:

– Первый этап обучения как бы завершен. Что нам надо было узнать? Нам надо было узнать, кто из учеников на что, понимаешь, годится. Какие будут мнения?

Первым выступил Скорпон.

– Народ в классе разный, большей частью никуда не годится.

– Это правильно! – поддержал его Добрец.

– Есть один паренек – Джимми. Злой, просто жуть! Потом Михрютка, он лучше всех по карманам лазает.

– А Василиск пятьдесят раз подтягивается, – сказала незнакомая Алисе учительница. – И он красивый мальчик.

– А Марковья ругается лучше всех. Ужасные слова знает. Я видела, как мухи на лету дохли, стоило ему лишь рот раскрыть. А у меня сразу же начинается приступ тошноты, – призналась Милая Мила.

– Конечно, я здесь не главный, – тихо сказал Добрец, когда шум в учительской немного утих, – но я бы выделил из учеников Аллу Цвай-Драй. Давайте как бы рекомендуем ее для спецзадания.

Наступила тишина.

Потом Милая Мила твердо сказала:

– И не мечтайте! Я ее ненавижу!

– Утопить ее надо, как щенка, – добавил Скорпон. – Когда я мальчиком был в одном маленьком городке, меня всегда звали, если надо было котят или щенят утопить. Ох и любил я это дело!

– Что-то я вас, коллеги, не пойму, – нахмурился Добрец. – Вы чего-то не понимаете. Вы разве обычных детей воспитываете?

– Нет, конечно, мы понимаем! – вспыхнула Милая Мила. – Но ведь такая хулиганка, как Цвай-Драй, никого не слушается. Она ни одного задания выполнить не сможет, только дело погубит! Как ей можно довериться, если она или в Галактическую полицию побежит, или нас всех отравит?

– А мы сделаем так, что она никого не отравит, – сказал Добрец. – Пора нам в наших деточек внедрить как бы любовь к великому делу и лично к господину Бесфу, понимаешь. Да здравствует господин Бесф!

Тут все учителя хлопнулись на колени и стали долдонить:

– Да здравствует, да здравствует наш великий, наш любимый!

– Итак, Милочка, – сказал Добрец, – сегодня перед ужином раздашь всем детишкам любовь к начальству.

– Давно пора! – проворчала Милая Мила.

– Тогда расходимся, – сказал Добрец. – Занятия как бы продолжаются. Займитесь с детьми маскировкой. Они должны, понимаешь, уметь подбираться к вражескому объекту так, чтобы ни одна собака их как бы не почуяла.

Учителя разошлись.

Алиса быстренько спустилась с дерева и побежала в класс.

До ужина они ползали, прыгали, ходили на цыпочках и лазили на отвесную стенку. А перед ужином Скорпон сказал:

– Должен сообщить, что на нас надвигается эпидемия свинки. Очень опасная болезнь. Возможны смертельные случаи. Нам вас жалко, дорогие крошки. Мы купили для вас безумно дорогое лекарство, нам пришлось отказывать себе в самом необходимом. Так что попрошу вас пить лекарство до дна, но не больше, чем дали. У других не отнимать, девочек не обижать.