Дети Эдгара По - Страуб Питер - Страница 88

С командного пункта и кресла для посетителей видна огромная, шаткая груда, в половину человеческого роста высотой, занимающая всю середину комнаты и составленная из старых каталогов «Левенджера», «Шарпер Имидж» и «Херрингтона»[91]; журналов «Даунбит», «Джаз таймс» и «Библейского археологического обозрения»; конвертов от пластинок и изящных коробочек от компакт-дисков; рекламных меню; аптечных флаеров; экземпляров журнала «Лайф» с особенно красноречивыми фото Луи Армстронга или Эллы Фицджеральд; книг о кругах на полях и визитах космических пришельцев; книг о чудесах; концертных программ большой сентиментальной ценности; листов писчей бумаги, покрытых каракулями загадочного содержания (что, во имя всего святого, означает «могром»? Или «рамбишура»?); внутренностей старых газет; фотографий джазовых музыкантов, купленных у торговца на углу Западной 57-й улицы и 8-й авеню; постеров, дожидающихся расклейки по стенам; и тому подобных объектов, ушедших на такую глубину, что идентифицировать их представляется невозможным. Как тарелки в раковине, эта куча, кажется, растёт сама собой, открыв свой вариант партеногенеза.

Прислонившись к неровным бокам Болотной Твари, стоят ещё пластинки, может, всего штук пятьдесят, а может, и целая сотня, уже алфавитизированные; а вокруг образованной ими неустойчивой, похожей на аккордеон структуры расположено большое количество картонных коробок с другими пластинками, которые совсем недавно были приобретены у специализированного дилера или на выставке старых пластинок. (Джон Элдер, который в своём роскошном затворничестве стал обладателем от восьмидесяти до девяноста тысяч пластинок, стоящих на металлических промышленных стеллажах, ежегодно посещает ярмарку пластинок в Ньюарке, Нью Джерси, где выделяет Малышу Реду уголок своего барского стола)

Виниловые диски можно найти буквально везде: в лавчонках, прячущихся в тёмных проулках; в контейнерах по углам магазинов розничной торговли; в коробках, небрежно выставленных на прилавки «Вулворта» в маленьких городках; по внешнему периметру городских блошиных рынков, расположенных на игровых площадках начальных школ; в коробках с надписью «1 доллар штука» у самодеятельных уличных торговцев, которые, выставив товар вдоль тротуара, рассаживаются со своими прихлебателями сзади на парусиновых креслах и курят сигары, кутаясь от холода.

Итак, Малыш Ред покупает и потребляет, однако в том, что касается пластинок, покупает он куда больше, чем потребляет. Его друзья и последователи время от времени дарят ему компакт-диски, и Малыш Ред наслаждается компактностью этих дисков; но, когда речь заходит о звуке, тут он предпочитает винил, пусть даже поцарапанный, лишь бы иголка не скакала. Старые пластинки теплее, и в них больше резонанса; долгоиграющие виниловые диски передают атмосферу дальних мест, минувших времён, тогда как компакты всегда здесь и сейчас.

А всё, что Малыш Ред покупает, должно со временем стать частью его громадной системы, и каждый новый старый Дюк Эллингтон обретёт когда-нибудь правильную алфавитно-хронологическую позицию.

Сам Малыш Ред называет этот процесс «каталогизацией». «Каталогизация» пластинок превратилась для него в повседневный труд, радость, проклятие и основную работу.

Если вы позвоните Малышу Реду по телефону и если он ответит, то вы, как и многие другие, возможно, с радостно-напевной интонацией спросите его, чем он в последнее время занят.

— Ничем особенно, — наверняка ответит Малыш Ред. — Каталогизирую потихоньку.

— А, — скажете вы.

— Начал вчера, часа в три пополудни, сразу как ушли С. и Дж. Дж. Они сидели у меня часов с десяти позапрошлого вечера — мы играли в карты. С трёх до шести я каталогизировал по меньшей мере две сотни пластинок. Ну, примерно. После этого я собирался выйти пообедать где-нибудь, но в восемь должен был прийти Р., и я посмотрел на коробки на полу и остался. Час назад Р. ушёл, и я сразу продолжил. Уйму работы переделал. Так что, парень, готовься, в следующий раз увидишь большие перемены.

Это утверждение означает лишь одно: большие перемены видит сам Малыш Ред. В девяти случаях из десяти вы ничего нового не заметите. Болотная Тварь будет так же тяжело сидеть на полу, как и в ваш прошлый визит; коробки с пластинками и аккордеон из них же останутся нетронутыми.

Разумеется, замедленная фотосъёмка показала бы, что вы ошибаетесь, ибо коллекция Малыша Реда, как каталогизированная её часть, так и не каталогизированная, находится в непрестанном движении. В редких случаях, как, например, в истории с японским джентльменом или в один из визитов Малыша Реда на ярмарку пластинок, диски продаются, оставляя зияния на полках. Они скоро заполняются новыми старыми пластинками из аккордеонов, которые уже подверглись алфавитизации, или из коробок, до которых процесс ещё не дошёл. Обычно пластинка проделывает путь из коробки в аккордеон, откуда в конце концов попадает на полку после того, как консультация с дискографией помогает определить её хронологическую принадлежность. (Дискографии постоянно в ходу, и их страницы пестрят разнообразными заметками и подчёркиваниями разных жизнерадостных цветов.)

Число перестановок, с неизбежностью вытекающих из обычного маршрута коробка — аккордеон — полка, показалось бы устрашающим, изнурительным и непереносимым кому угодно, кроме Малыша Реда. Водворение на правильную полку четырёх недавно приобретённых альбомов Роя Элдриджа с лёгкостью может повлечь за собой подвижку двух или трёх сотен пластинок на четырёх длинных полках, так что трёхдюймовое зияние из начала секции Монка может сместиться по широте и долготе в середину Роев. Для переноса этого зияния потребуется минут двадцать смещения и сдвига, не говоря уже о времени, потраченном предварительно на хронологизацию нового приобретения с помощью нескольких (иногда воюющих между собой) дискографий. Вдобавок эта работа удивительно грязная. После десяти-двенадцати часов непрерывной каталогизации Малыш Ред напоминает шахтёра в конце смены, от макушки до пят покрытого пылью, с чёрными пятнами на руках и лице, с чёрными кругами вокруг глаз, с выбившимися из «хвоста» прядями.

Под конец вашего телефонного разговора Малыш Ред наверняка скажет:

— Заходи сегодня вечерком, если хочешь. Можно даже поздно. Я всё равно не лягу.

Никто из друзей, последователей или знакомых Малыша Реда никогда не видел его в процессе каталогизации пластинок. Этим он занимается только, когда бывает один.

1. Чудо с японским джентльменом

Среди японцев удивительно много коллекционеров пластинок, и добрая половина из них предпочитает джаз. Японские коллекционеры славятся чистотой своих стандартов, а также щедростью, с которой они расстаются с огромными суммами ради того, чтобы заполучить желанное. Один из этих джентльменов, киотский бизнесмен по имени мистер Йоши, узнал о коллекции Малыша Реда от Джона Элдера, с которым много лет вёл дела. К тому времени коллекция мистера Иоши уже почти сравнялась с коллекцией самого Джона Элдера, но только по числу содержавшихся в ней долгоиграющих дисков, мини-дисков и пластинок на 78 оборотов. А вот по количеству меморабилий японец явно отставал от друга: в том, что касается предметов вроде гипсовых или керамических фигурок Луи Армстронга, подписанных фотографий Луи Армстронга и королевского размера носовых платков, развёрнутых когда-то на сцене Луи Армстронгом, тягаться с Джоном Элдером не может никто.

Малыш Ред знал, что этот Японский Джентльмен интересуется записями студий «Блю Ноут» и «Риверсайд» 50-х годов, и особенно Сонни Кларком и Кенни Дорэмом. Мистер Йоши покупал пластинки только с иголочки или почти с иголочки, причём в оригинальном состоянии — в оригинальном конверте, с оригинальным лейблом, как будто они были выпущены только вчера и ни разу не побывали на проигрывателе.