Последнее испытание - Мэрфи Уоррен - Страница 56

Когда внизу наконец запестрела зелень и Римо понял, что они подлетают к Юме, ему вспомнились события, произошедшие здесь несколько лет назад.

Тогда в обличье каскадера он попал на съемки фильма о войне, который финансировал некий японский промышленник. В фильме снимался знаменитый американский актер, звезда Голливуда Бартоломью Бронзини. У Харолда В. Смита в то время возникли кое-какие подозрения, и он послал Римо разобраться. Оказалось, что съемки служили прикрытием. Оружие было настоящим, к тому же в эпизодах участвовало самое что ни на есть настоящее военизированное японское подразделение. Японцам удалось захватить городок Юма — этот маленький оазис среди песков пустыни Соноран.

Разразилась страшная бойня, телевидение демонстрировало ее на всю Америку. Террористы собирались удерживать Юму до тех пор, пока не вынудят беспомощных американских военных взять один из собственных городов силой. Человек, ответственный за этот террористический акт, хотел отомстить за Хиросиму и Нагасаки.

Злодейский план почти сработал. И Римо едва не погиб, участвуя в «съемках», где наряду с ним снимались добровольцы с военно-воздушной базы в Юме. В эпизоде предполагалось якобы показать массовый парашютный десант. Японцы заранее испортили парашюты, и все десантники погибли, оставив, таким образом, город без защиты.

Римо очнулся в госпитале, когда все уже было кончено, и увидел рядом Чиуна. Он ничего не помнил с того самого момента, как бросился в бездну над пустыней.

Мастер Синанджу сообщил ему, что постановщик трюков погиб. Лишь теперь Римо узнал, что это не так. Лишь теперь, пять лет спустя!

В крохотном здании международного аэропорта Юмы Римо взял напрокат джип с четырьмя ведущими колесами «мазду-навахо».

— Тебе вовсе не обязательно ехать со мной, — сказал он Чиуну.

— Я поеду. Поскольку знаю дорогу, а ты — нет.

Ученик промолчал. Они выехали из города и вскоре оказались в пустыне Соноран. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулись извилистые дюны, поросшие гигантскими кактусами.

Римо держал путь на запад: дорога тут была всего одна, и вела она на запад. Дело в том, что японцы тогда снимали свою картину к западу от города, среди дюн.

Стояла страшная жара. Высоко в небе парил краснохвостый ястреб, высматривая добычу.

Они подъехали к повороту на узкую грунтовку, и Чиун неожиданно скомандовал:

— Нам туда!

Римо свернул, и минут через пятнадцать они подъехали к низкой изгороди, типа тех, которыми обносят краали. Римо затормозил и вышел из машины.

Ворота были заперты. На изгороди висела красная предупреждающая табличка: «Карантин». Из-под нее выглядывала еще какая-то надпись. Приподняв табличку, Римо увидел вырезанное на дереве слово «Резервация». Название резервации стерлось от времени, осталась лишь первая буква "С".

Счистив въевшуюся грязь, Римо сумел прочитать все слово — «Солнце».

— "Мы — народ Солнца", — пробормотал он. И, обернувшись к мастеру Синанджу, спросил: — Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Я был здесь, — тихо ответил Чиун. — Когда все мы думали, что ты погиб.

Римо молча отворил ворота, и они въехали на территорию.

Миновали три индейских вигвама с остроконечными крышами, и тут на них напали. В свете фар вдруг возник индеец с помповым ружьем и, угрожающе размахивая им, выстрелил в воздух.

Джип остановился, Римо выскочил на дорогу.

— Ты что, читать не умеешь, бледнолицый?

— Я ищу Санни Джоя Рома.

Дуло ткнулось в грудь Римо.

— Ты не ответил на мой вопрос, белоглазый!

Римо молча двинулся вперед. Помповое ружье, словно по волшебству, вылетело из рук индейца. Римо переломил его, как соломинку.

Индеец с отвисшей от изумления челюстью взирал на обломки дерева и металла, оставшиеся от оружия.

— Где Санни Джой Ром? — продолжал гнуть свое Римо.

Индеец негнущейся рукой указал на запад.

— Вон там. У горы Красного Призрака. Ушел туда дня два назад. И до сих пор не вернулся. — Индеец вдруг закашлялся. — Мы уже решили, что он умер.

— Умер?!

— И до его хогана добралась смертоносная пыль. И он пошел туда говорить с духом Ко Джонг О.

— Не с Коджонгом, случайно?

— Ладно, я вам ничего не говорил. Это все так, индейские байки... — Тут индеец снова зашелся в приступе сильного кашля. — Черт бы побрал эту заразу! Прямо все силы из человека высасывает.

— Заразу? — удивился Чиун, стоявший чуть поодаль.

Собеседник продолжал кашлять.

— Ага... Еще ее называют болезнью Сан Он Джо...

— Сан Он Джо? — переспросил Римо. — А может, Синанджу?

— Ага. Сам я никогда не слышал о таком племени, синанджу... — Тут индеец попристальнее вгляделся в корейца. — Эй, приятель, а я тебя, случайно, раньше не видел?

— Я был здесь. Когда японцы сеяли смерть на вашей земле, — отозвался мастер.

— Да, точно! Ты приезжал с Санни Джоем. Ты — хороший человек. Однако, сдается мне, вы опоздали. Мы умираем от этой чертовой заразной пыли.

— Как отсюда лучше добраться до горы Красного Призрака? — перебил его Римо.

— Ну, на этом вашем джипе в два счета доберетесь до реки Плача.

— До реки Плача? А не Смеющегося ручья?

— Откуда вы знаете о Смеющемся ручье? — подозрительно спросил индейский воин.

— Не важно, — ответил Римо и распахнул дверцу автомобиля. — Спасибо.

Потом обернулся к мастеру Синанджу.

— Ты останешься здесь.

Чиун с негодованием затряс жиденькой бороденкой.

— Нет, я поеду с тобой.

— Как хочешь.

Они сели в джип и поехали, оставив индейца кашлять в пыли, поднятой колесами автомобиля.

Вскоре дорога кончилась. Джип какое-то время ехал по песку, карабкался на дюны, скрывался. Даже четырех ведущих колес было недостаточно на такой зыбкой почве, и им пришлось бросить машину.

Под ногами тихо похрустывал песок. Единственный звук в ночи. Впереди высилась гора Красного Призрака, напоминая выброшенный на берег корабль.

Они дошли до затвердевшей полоски песка. На поверхности виднелись вмятины — приглядевшись, Римо понял, что это отпечатки лошадиных копыт. А вскоре показалась и сама лошадь — она бродила у подножия горы.

Мастер Синанджу подошел к ней и заглянул в пасть.

— Конь двое суток без воды и пищи.

— Наверное, это лошадь Санни Джоя, — отозвался Римо и поднял глаза к небу. Луна осветила восточный склон горы Красного Призрака, и среди скал вырисовалось темное отверстие.

— Похоже, там пещера, — кивнул Римо.

Мастер Синанджу не ответил.

— Скажи, а не напоминает ли она пещеру из твоих сновидений? — спросил он после паузы, отыскав вход глазами.

— Глядя отсюда, трудно сказать, — ответил Римо и стал карабкаться вверх.

Продираясь сквозь колючие кусты ежевики, он наконец добрался до пещеры. Казалось, этот путь по склону занял целую вечность.

Он в нерешительности остановился у зияющей в камнях дыры. И вдруг почувствовал за спиной чье-то присутствие.

Римо резко обернулся. Перед ним стоял Чиун. Лицо его в лунном свете словно окаменело, руки он втянул в просторные рукава кимоно.

— А ты чего тут делаешь? — грубовато спросил ученик.

— Я подожду тебя здесь. Дальше пойдешь искать один. Ты должен узнать всю правду до конца, сколь бы горькой она ни была.

— Так идти мне туда или нет?

— Поступай, как знаешь, по собственному разумению, — холодно ответил Чиун. Лицо его омрачилось.

— Ладно, — хрипло сказал Римо. И вошел.

Первые несколько ярдов ему помогал лунный свет. Он выхватывал из тьмы под ногами красноватый песчаник. Затем тьма вокруг сгустилась, и Римо остановился, привыкая к ней. Сердце его бешено колотилось, голова же оставалась на удивление ясной. И еще в душе у него воцарился какой-то странный покой, даже оцепенение.

Наконец глаза привыкли к темноте, и Римо увидел у стен пещеры темные фигуры. Пригляделся, и во рту у него пересохло.

Мастер Синанджу всматривался в зияющий темнотой вход. Только что там мелькнула и скрылась из виду спина ученика, и Чиун мысленно с ним попрощался. Отныне, с этой ночи, подумал он, все будет по-другому.