Приворотный амулет Казановы - Александрова Наталья Николаевна - Страница 45

Произнеся эти слова, он самодовольно подкрутил усы и ухмыльнулся:

– Но вы, сударь, можете меня не опасаться: я пью ваше вино, а значит – я ваш друг. И как друг, я желаю помочь вам в вашем горе.

– В моем горе? О чем это ты говоришь? У меня все прекрасно!

– Э, нет, сударь, – он погрозил мне пальцем, – Джакомо Одноглазого не обманешь! Вы сидите и пьете вино в одиночестве, значит, вы заливаете этим вином какое-то горе. И Джакомо, как настоящий друг, поможет вам в этом горе за умеренную плату.

– Вот оно как! – я усмехнулся, услышав про плату. – Как же ты можешь мне помочь?

– Это зависит от того, какого рода ваше горе, – продолжил оборванец, понизив голос. – Если вас бросила красотка – я могу познакомить вас с дюжиной других. У меня есть итальянки и гречанки, кокетливые француженки и страстные турчанки, есть рослые белокожие немки и даже одна эфиопка, черная, как ночь… если вас привлекают мальчики – это тоже не проблема…

Его развязная наглость несколько развеселила меня и отвлекла от дурных мыслей. Усмехнувшись, я сказал:

– Ну уж нет, дружище, красоток я не покупаю – они сами слетаются ко мне, как мухи на мед!

– Вот и славно, милорд! Тогда, значит, несчастье ваше другого сорта? Может быть, вас замучили кредиторы, а старый скряга-родственник не желает помереть, оставив вам наследство? Для такого горя у меня тоже есть подходящее лекарство: я знаю аптекаря, который составляет чудесные капли для слишком зажившихся родственников. Накапаешь дедушке в вино – и станешь богаче на тысячу-другую цехинов…

– Не болтай лишнего! – прикрикнул я на наглеца. – Не ровен час, тебя кто-нибудь услышит, и хозяин траттории кликнет стражников!

– Ерунда, милорд, здешний хозяин – мой лучший друг!

– Кроме того, у меня нет никаких родственников, тем более богатых, так что твои капли мне без надобности.

– Ну, если вам не нужны капли – может быть, вам понадобится моя шпага? Может быть, вас обидел какой-то негодяй, а вызвать его на бой вам не позволяет ваша… набожность? Тогда Джакомо Одноглазый рад будет вам помочь. Я встречу вашего недруга в темном переулке – и ему придется пожалеть о своем подлом поступке. Впрочем, жалеть он будет недолго…

Видимо, в моих глазах что-то промелькнуло, потому что оборванец вцепился в мое плечо, как клещ, и зашептал:

– Я вижу, что угадал! Назовите имя – и можете считать, что вашего недруга уже нет на этом свете! И обойдется это вам совсем недорого – каких-нибудь десять цехинов!

– Кто ты? – спросил я, чувствуя, как в горле у меня пересохло от волнения и страха. – Кто тебя послал? Дьявол? Или тот, с белыми волосами и прозрачными глазами, господин Инкогнито?

– Кто я – я уже говорил вам, сударь, – ответил мне оборванец, приосанившись. – Я Джакомо Одноглазый, меня здесь всякий знает! А насчет какого-то белого господина с прозрачными волосами я ничего не знаю, я свободный человек и живу сам по себе! Однако, хоть вы и говорите со мной без должного уважения, я не забуду, что вы угостили меня прекрасным вином, и не подведу вас, как настоящий друг. Если вам нужно кого извести – только назовите имя да заплатите мне пять цехинов, остальные пять – после дела… впрочем, если вы мне не доверяете – можете все заплатить после…

– Нет, я не могу… – прошептал я, уставившись в стол. – Я не должен… это невозможно… оставь меня, искуситель…

Я смотрел на стол – но перед глазами у меня стоял медальон старого золота, удивительное лицо, изображенное на его крышке. Я один должен обладать этой удивительной вещью… я один… падуанец не имеет на нее никакого права!

Сам не знаю, как я проговорил его имя вслух.

Джакомо Одноглазый, который не сводил с меня взгляда, повторил это имя и поднялся из-за стола.

– Дело будет сделано, сударь! – проговорил он с поклоном и двинулся к выходу из траттории.

– Стой! – крикнул я ему вслед. – Стой, Одноглазый! Ты не так меня понял! Я не хочу…

Но он уже скрылся за дверью.

Илья Борисович встретил Полину в волнении.

– Полина, где вы пропадали? Я уж весь извелся, думал, что не увижу вас никогда! Телевизор держу включенным, жду плохих вестей, что поймали вас! Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить…

Не отвечая, Полина плюхнулась в прихожей прямо на пол и спрятала голову в коленях. Она ужасно устала, устала от беготни и опасностей, от того, что все время нужно скрываться, и нельзя вернуться домой и на работу, и просто ходить по городу, не опуская глаз и не оглядываясь ежеминутно через плечо. Устала оттого, что расследование все больше осложняется, и теперь уже нет никакой надежды, что она что-то выяснит и выпутается из этого кошмара. Но больше всего ее подкосило то, что ее неизвестный помощник оказался убийцей. Ведь это он убил Афанасия Совко, больше некому. Велел Полине уходить, а сам убил несчастного наркомана, чтобы свидетелей не оставлять. Она воочию увидела перед глазами тело Совко и эту ужасную рану на горле. Точно так же выглядел убитый в кукольном театре. Полина вздрогнула и перестала рыдать.

– Ну-ну… – Илья Борисович остановился перед ней и погладил по голове. – Полина, возьмите себя в руки, вы же мужественная женщина.

– Оставьте меня! – она оттолкнула его руку. – Я больше не могу, не могу, не могу…

И тут же замолчала от сильной пощечины. Пока она хлопала глазами и пыталась открыть рот, чтобы что-то сказать, Илья Борисович с неожиданной силой поднял ее и усадил на стул тут же, в прихожей. Затем взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

– Вы сейчас успокоитесь и перестанете плакать, – заговорил он ровным голосом, – и забудете на время все, что с вами случилось сегодня. А потом, после ужина и душа, вы вспомните все в подробностях. И расскажете мне.

Его глаза смотрели Полине прямо в душу, его ровный голос велел его слушаться, и веки девушки затрепетали и закрылись на мгновение. Она успела подумать еще, что старик, очевидно, владеет приемами гипноза, после чего заснула буквально на минуту. Потом встала, потянулась и улыбнулась.

– Илья Борисович, миленький! А что у нас на ужин? Есть хочу – прямо умираю!

На ужин сегодня был салат из рукколы с помидорами черри и овечьим сыром, а также мясо по-бургундски – тушеное в красном вине со специями. Илья Борисович держал итальянский ресторан, но знал толк и во французской кухне.

Весь ужин они провели за милой беседой, как старые друзья. Илья Борисович рассказывал смешные истории из своей долгой жизни, Полина слушала и улыбалась ему ласково и безмятежно. Все было прекрасно, и кофе оказался выше всяческих похвал.

Полина отказалась от рюмки ликера и встала с намерением доползти до кровати и провалиться в сон до позднего утра. Тут Илья Борисович уронил нож. Полина нагнулась, а когда выпрямилась, в глазах ее не было безмятежности. Не было там и паники, и отчаяния.

– Я вспомнила! – сказала старику прежняя Полина – смелая и решительная молодая женщина. – Я вспомнила, где видела этого человека!

– Подробнее, – посоветовал Илья Борисович, – сядьте, Полина, и расскажите мне все в подробностях. С самого утра. Вы ведь пошли в кукольный театр?

И Полина, помрачнев, рассказала ему про то, в каком виде она нашла Савву Ивановича и как встретила в темном коридоре странного человека – волосы белые, длинные, а глаза холодные и прозрачные, как лед.

– Это он его убил, больше там никого не было. Когда я видела тело, там еще кровь не успела застыть… – Полина передернулась и продолжала: – Так перед глазами и стоит… И второй труп… ой, точно такая же рана…

Она скороговоркой рассказала свои приключения в этнографическом музее и как ее спас неизвестный «чукча».

– Говорил же вам, что опасно шляться по городу! Ведь они искали именно вас! – вспылил старик.

– И кто их на меня навел? – парировала Полина. – Кто знал, что я одеваюсь под готку?