Опаленная земля - Мэрфи Уоррен - Страница 55

Он не забыл, что посоветовал им развести костер, но слова об увеличительном стекле совершенно выскочили у него из головы. Оказалось, что кое-кто их запомнил и, более того, воспринял как руководство к действию. Однажды отдел перспективных разработок — иначе R&D — представил на его рассмотрение некую модель.

— Кто притащил сюда этот диск? — недовольно спросил Боулт, показывая пальцем на установленное под софитами нечто грязно-бурого цвета, имевшее форму диска.

— Это наше будущее.

— Диски давно никто не метает, — ворчливо заметил Боулт.

— Я прошу вас выслушать, — сказал Бартоломью Мич, инженер из отдела перспективных разработок.

Боулт был человеком настроения. В тот день он был настроен снисходительно, а потому кивком дал понять, что согласен.

Презентация была проведена на высшем уровне. Здесь были и слайды, и видео с мультипликацией а-ля Уолт Дисней, и шесть человек в белых халатах с лазерными указками. Все это сопровождалось потоком заумных терминов типа: алюминизированные пластмассы, солнечные батареи и пр.

В итоге Р.М. Боулт ни черта не понял. Пытаясь сохранять на лице многозначительное выражение, он сосредоточенно пялился на загадочный аппарат.

— Давайте-ка сначала, — сказал он наконец. — Чтобы было понятно даже моей бабушке.

Они начали сначала.

— Аппарат работает на солнечной энергии.

— Он вращается по околоземной орбите.

— И делает то, в чем заинтересована Америка.

Ример нахмурился. Он все еще никак не мог уразуметь сути. Как вдруг он услышал слова, которые тронули его душу.

— Благодаря этому аппарату «кью-Эн-Эм» получит грандиозное ускорение, — сказал Бартоломью Мич.

— Ну что ж, мне нравится, — сказал Боулт.

Общие ликование и восторг.

— У меня только один вопрос, — сказал Боулт после очередной презентации, из которой он в очередной раз ничего не понял.

— Да, сэр?

— Эта штука может как-то повлиять на состояние озонового слоя?

— Только в том случае, если мы того захотим.

— Я категорически против этого, — безапелляционным тоном заявил Боулт.

— В таком случае озоновому слою ничто не угрожает, — успокоили его.

— Запускайте в производство, — приказал Боулт, выходя из комнаты. Он так ни черта и не понял из того, что ему рассказывали и показывали. Зато понял другое — «Куантум Ньютрино Меканикс» по-прежнему на плаву, потому что теперь ему есть что сказать акционерам.

Из отдела перспективных разработок поступали обнадеживающие сообщения.

Проект поставлен в план.

Проекту придано приоритетное значение.

Под проект выделено финансирование.

Эти сообщения казались Боулту магическими заклинаниями. Каждое еще на квартал продлевало его необременительную и прибыльную службу в «кью-Эн-Эм».

Наконец пришел Мич и с нескрываемой гордостью сообщил:

— Мы готовы к запуску.

— Ну так вперед, — сказал Боулт, уже предвкушавший рекламные последствия запуска.

Мич и его инженеры смешались.

— Но у нас нет носителя.

— Так найдите, — сказал Боулт, прикидывая, сколько будет стоить телевизионная реклама.

Они вернулись с докладом на шести листах, в котором, помимо прочего, обосновывали необходимость собственных должностей. Из доклада явствовало, что они либо идиоты, либо действительно одержимы этим проектом.

И еще одно понял P.M. Боулт, заслушав доклад, а именно, что ему пора воспользоваться своим контрактным правом скупать акции компании по льготной цене, поскольку было очевидно, что «кью-Эн-Эм» сдаваться не собиралась.

Существо доклада Боулту изложили устно, избавив его от обременительной процедуры чтения.

Мич не скрывал своего возбуждения.

— Китайцы торгуются, — говорил он. — Японцы заломили непомерную цену. С французами вообще невозможно иметь дело. Разумеется, американцы не в счет.

— Разумеется, — согласился Боулт, не понимая, о чем вообще-то идет речь.

— Остаются русские, — сказал Мич.

— Как всегда, — признал Боулт.

Боулт решил больше не искушать судьбу и только слушать.

— Русские сдают в аренду многоразовый челнок, — продолжал Мич. — Собственно, мы могли бы купить его, если согласны ухнуть в это еще миллиард.

— Зачем покупать, если можно арендовать? — процитировал Боулт телевизионную рекламу компании, сдававшей неимущим в прокат подержанную мебель.

— Вот именно, — сказал Мич, увидев в согласии босса подтверждение своим взглядам на жизнь.

— Русские остро нуждаются в валюте, так что мы, видимо, можем поторговаться, — добавил другой инженер.

— У нас есть бюджетные средства для этого? — стараясь сохранять хладнокровие, спросил Боулт.

— В текущем бюджете нет, — ответил Мич.

— Я распоряжусь.

Они просияли. Их улыбки были так заразительны, что P.M. Боулт поймал себя на том, что тоже улыбается. Это было как любовь. Невозможно понять, невозможно проанализировать и невозможно отказаться. Она просто случается, и ее лучше всего принять и разделить, потому что она всегда возвращается с процентами.

А потом Боулт задал простой вопрос:

— Каков наш рынок?

И здесь его подстерегал подвох.

Мич с инженерами недоуменно переглянулись.

— P.M.?

— Я говорю, каков наш рынок? — рявкнул Боулт. — Кому мы будем это продавать?

Мич поправил очки и принялся переминаться с ноги на ногу.

— Но мы же все объяснили, — пробормотал он.

— Освежите мою память, — потребовал Боулт.

— Пентагон отказывается от программы СОИ, но если мы запустим рабочий прототип, то неизбежно привлечем к себе повышенное внимание. Наш проект практически осуществим, а главное — эффектен с точки зрения паблик рилейшнз. В области космических оборонных технологий, которые будут иметь решающее значение на рубеже веков, мы будем недосягаемы.

Боулт хмуро взирал на него.

— А главное, энергия бесплатная! — возбужденно добавил Мич.

Наконец Боулт сдался.

— Вы сказали волшебное слово, — произнес он и добавил: — Теперь главное, чтобы Пентагон клюнул.

— Не беспокойтесь, клюнет, — пообещал Мич.

— Постарайтесь. От этого зависит, будет у вас работа или нет.

— Полагаю, мы можем запрограммировать аппарат не только на выполнение чисто оборонительных функций, но и на проведение наступательных операций планетарного масштаба.

Услышав эти слова, стоявшие рядом инженеры заметно побледнели, но Боулт предпочел не обращать внимания на тревожный сигнал.

— Действуйте, — сказал он.

— Нет проблем, P.M.

Они уже направились к выходу, чтобы разойтись по своим лабораториям, как вдруг Боулт остановил их.

— Подождите!

Они оглянулись.

— Вы ничего не забыли? Ведь эту штуку надо как-то окрестить.

— Мы называем ее «Парагвайский проект», поскольку сборка происходила именно в Парагвае, — сказал Мич. — Дешево и безопасно.

Боулт покачал головой:

— Нет, «Парагвайский проект» не пойдет.

— Может, «Солнечный возничий»?

— Нет, в этом есть что-то лошадиное.

— Ну, тогда «Укротитель солнца»?

— Похоже на название дешевого вестерна.

— Я, кажется, знаю, — вызвался безымянный инженер. — Можно назвать аппарат «Парасол-2001».

— А что это значит? — спросил Боулт.

— Да вообще-то ничего. Но людям нравятся цифры. Особенно когда их много и они стоят вместе с непонятными футуристическими словами. Это вроде уважения на грани страха, которое некоторые питают к математике.

Боулт сдвинул брови, изображая мыслительный процесс. Потом вспомнил, что приближается время обеда, и сказал:

— В этом что-то есть. Я согласен.

После этого Ример Боулт выкинул проект из головы.

Лишь несколько месяцев спустя он сложил в уме все обрывочные данные о «Парасол-2001», и в голове его сложилось более или менее четкое представление о проекте. Для этого ему пришлось уволить одного инженера, предварительно потребовав у него детальный отчет о проделанной работе. Таким образом Боулт избежал подозрений в некомпетентности.