Кризис личности - Мэрфи Уоррен - Страница 38

— Чтобы уж совсем покончить с делами на сегодня, знайте — у меня скоро будут на вас улики. Смит. ФНУ может, получить улики на каждого гражданина, надо только глубже копать. Посмотрим, как вы тогда запоете, упрямый подонок.

Харолд В. Смит ничего не сказал. Но его очки вновь затуманились.

Они шли вдоль психиатрического отделения. Увидев, что двери в палаты приоткрыты, директор Фолкрофтской лечебницы громко застонал.

— Где мои пациенты? — спросил он.

— Выписаны, — беспечно ответил один из агентов.

Проходя по коридору, Смит мысленно подсчитывал исчезнувших пациентов. Он немного успокоился, заметив, что дверь в обитую изнутри войлоком палату Иеремии Пурселла плотно закрыта. Изнутри раздавался звук работающего телевизора. Дверь в палату Бисли оказалась приоткрытой, и тут уж Смит едва сдержал стон.

Тем не менее, были освобождены не все пациенты. Собственно, складывалось впечатление, что это сделано непрофессионально, наугад. Надо будет непременно отчитать доктора Герлинга. В конце концов он не мальчик, чтобы так поступать!

Агенты ФНУ провели Смита к последней палате слева по коридору. Один из охранников открыл перед ним дверь, другой подтолкнул в спину. Директор Фолкрофта покорно прошел внутрь и повернулся, лишь когда щелкнул замок.

— Как только будете готовы к разговору, мы вас выпустим. — Парень из ФНУ задвинул щеколду и запер ее на ключ.

Смит ничего не ответил. Лица агентов мелькнули в маленьком стеклянном окошке двери и исчезли. Звуки шагов постепенно затихали.

И вдруг в одно мгновение все стихло и раздался новый, булькающий звук, который сопровождался хриплым ругательством.

Смит подбежал к окошку, пытаясь определить, в чем дело.

— Пусти его, черт возьми! — Это был голос одного из агентов.

Бульканье прекратилось, и раздался скрип. Почему-то Смит решил, что знает его источник.

— Не убивайте их! — крикнул он. — Мастер Чиун, не надо! Это приказ!

— Я знаю тебя! — завопил второй агент. — Ты~

Снова раздалось бульканье.

— Сейчас же отпустите этого человека! — простонал Смит.

Раздался хруст костей и ужасный предсмертный крик.

В отчаянии стиснув зубы, Харолд В. Смит только и мог, что вытягивать шею в тщетной попытке что-либо разглядеть.

Затем в дверном окошке появилось чье-то лицо, искаженное ненавистью. На Смита таращился один-единственный глаз, а под снежно-белыми усами скалились редкие зубы.

— Останови меня, парень! — захихикала голова.

Затем в поле зрения появилась гидравлическая стальная рука и задвигалась, словно какие-то жуткие тиски на шарнирах.

Глава 25

Мастер Синанджу одиноко бродил по пустынным коридорам Фолкрофтской лечебницы.

Не было больше причин оставаться в этом промозглом подвале, где еще недавно лежало золото. Настало время обойти дозором крепость, которая впервые с тех пор, как здесь появился Чиун, попала в руки неприятеля.

То, что эти враги были представителями американского трона, служило слабым утешением. Харолд В. Смит приказал никого не убивать, так что их не коснется беспощадная десница мастера Синанджу. Впрочем, только до тех пор, пока они своими загребущими руками не осквернят золота Синанджу, где бы оно ни находилось.

Стоило Чиуну вспомнить об исчезнувшем золоте, как его гладкий лоб покрылся морщинами. То, что сделал Римо, смахивало на чудо. Да, здесь попахивает магией. Этот белый оказался неплохим учеником. Вернее, слишком хорошим, если даже его учитель не может понять, куда делись слитки.

Возможно, размышлял Чиун, эту тайну удастся раскрыть, разыскивая Дядю Сэма Бисли.

Мастер Синанджу без труда прокрался мимо налоговиков из ФНУ, которые — несмотря на то что глаза их были широко открыты, а уши свободны от воска — почти никого не видели и не слышали. А глаза и уши Чиуна улавливали все, и он проскользнул мимо этих таксидермистов совершенно незамеченным. По пути мастер Синанджу освободил их от кошельков. Если потом они пожалуются, Чиун объяснит, что всего лишь взял налог в пользу Синанджу.

Войдя в огромный гимнастический зал, где его много лет назад представили своему ученику, кореец остановился и предался воспоминаниям.

Именно здесь началось обучение Римо. Сначала мастер предложил этому бесперспективному белому простейшие искусства: карате, айкидо, дзюдо. Примитивные подражания тому чистому учению, которым является Синанджу. Чиун даже презентовал простодушному парню — тот по глупости посчитал это знаком отличия — красивый пояс: пусть носит его на своей не в меру широкой талии.

Казалось, все бесполезно. Белый пил ферментизированный ячмень, курил дурно пахнущую траву и поедал обожженное мясо мертвых коров. Годы поклонения гамбургеру привели к тому, что все его существо насквозь пропиталось самыми разнообразными ядами.

В первую неделю он заставил Римо есть кимчи, чтобы изгнать всю гадость из организма. Во вторую — позволил ему пить воду. А на третьей добавил холодный рис. После огненного кимчи Римо несказанно обрадовался воде. К тому же времени, когда у него в руках появилась первая миска риса, он радовался уже одному тому, что это не кимчи.

— А когда я получу подогретый рис? — спросил Римо, засовывая в рот клейкие зерна. Он ел, естественно, руками, ибо не умел использовать палочки для еды.

— Когда сделаешь первые шаги.

— А когда это случится?

— Точно не знаю, но явно в первые пять лет твоего обучения.

Тогдашнее выражение лица любителя гамбургеров на долгие годы осталось в памяти Чиуна.

Так что когда через шесть месяцев Римо позволили есть подогретый рис, он был очень доволен.

То, что требовалось от корейца, звучало просто хотя и отвратительно: научить белого человека искусству убивать, незаметно передвигаясь среди себе подобных.

Мало того, что с белым это вообще невозможно, подобная просьба к тому же звучала как оскорбление. Чиун отошел от дел из-за того, что его собственный племянник, Нуич, оказался предателем, и теперь отказывался наотрез.

— Мои предки, мастера Синанджу, служили великим тронам задолго до правления Ирода Справедливого, — заявил он Смиту. — Укажите мне своих врагов, и я их уничтожу. Вам не нужен белый, чтобы сделать ту работу, которую всегда прекрасно выполнял кореец.

— Нам нужен убийца, который в случае необходимости будет подчиняться нашим приказаниям следующие десять лет. Если не двадцать, — возразил Харолд Неустрашимый.

— Слишком поздно, — хмыкнул Чиун. — Надо начинать с рождения. Римо толст и неуклюж. Впрочем, если золота будет достаточно, я возьмусь за эту работу.

— Но вы ведь очень стары, — необдуманно сказал белый.

— Я встретил восемьдесят весен и встречу еще сорок, прежде чем по меркам своих предков стану старым.

— Мы хотим совсем другого, — сказал Смит. — Пожалуйста, мастер Чиун. Подготовьте Римо самым лучшим образом.

И Римо стал обучаться дурацким искусствам, не имеющим ничего общего с Синанджу, за исключением того, что они были украдены китайскими и японскими воришками, которые сумели скопировать движения, но не дух учения.

Со временем Римо стал подавать надежды: он стал дышать и двигаться так, будто был корейцев. Чиун заподозрил, что в жилах Римо течет и капелька корейской крови. И не просто корейской, а крови наследников традиций Синанджу, предков Чиуна.

Конечно, предположение нелепое, но думать иначе — значит полагать, будто Синанджу можно научить любого, даже белого. А ведь это невозможно. Ибо и некоторые жители родной деревни Чиуна не могли овладеть такими простыми вещами, как правильное дыхание.

Нет, Римо явно был корейцем. Но мастер Синанджу пришел к такому заключению лишь через много месяцев, когда повел ученика по дороге подлинного мастерства.

В этом зале, полном воспоминаний, Чиун вдруг подумал о том, что Римо ему теперь как сын и что сам он с удовольствием исполняет роль приемного отца. Да, много с тех пор воды утекло.

И вот благодаря усилиям одного-единственного врага — и не человека даже, а какой-то машины, которыми белые зачумляют свое общество, — все пошло прахом!