Североморье (СИ) - Подлужная Наталья Александровна - Страница 61

      Его увели от меня...Не мигая, не борясь с хлынувшими слезами, я неотрывно глядела ему вслед. У выхода неожиданно застопорилось - вошла свита Ее Королевского Величества. Улучив момент, он все-таки оглянулся - он обошелся без слов, его глаза поведали мне все, что он смог сказать, и о чем пришлось промолчать...

VII.I

      А дальше... А дальше одновременно произошло несколько событий - изменивших, как впоследствии выяснилось, все...

      Джон, и его караул - их удивленные, и быстро меняющиеся лица на потрясенные... Крики Мели, Инель, кого-то еще, разобрать я уже не смогла... Голубой туман, отделяющий меня от всех остальных! Вот он развеялся. Оглядываясь, я видела всех будто через какое-то голубое стекло; Мели, мечом попыталась пробиться ко мне - но страшно была отшвырнута в сторону! Я посередине большого бального зала; голубой свет, ярко переливаясь, режет глаза. И только тогда я увидела ЕЕ...

      Она возникла из тумана, я знала ЕЕ! Значит, мне не суждено умереть в дальнем гарнизоне... Она уже пыталась меня там убить, правда, нельзя было использовать магию. А сейчас что, можно? Взмахнув рукой, она направила в мою сторону кольца тумана, из которых стали появляться... те самые твари подземелья! Ох. Я с трудом вздохнула, руки взмокли; вытащив меч и кинжал, я тряхнула головой, но это не помогло. Непрошенные, мешающие мне слезы упорно копились в глазах. В сознание еще успел проникнуть крик, могучий крик Джона: 'Елена, беги!'. Я не успела сформулировать встречный вопрос 'а куда?', как на меня накинулись... Та же ярость, та же дикая сила ненависти. Как-то отражая все их удары, краем глаза увидела, что жуткая женщина что-то вертит в руках. Что-то невыносимо сияющее, яркое, болезненное. Парировав удар мечом в правой руке, левой с кинжалом инстинктивно заслонилась от летящего огненного шара. Удар был такой силы, что спиной я крепко врезалась в голубой, как мне казалось, туман... Боже... 'Туман' оказался твердым и холоднючим, а я, подтащив ноги к груди, сплевывала кровь и пыталась хоть немного подышать. Она замахнулась следующим шаром.... Достаточно четко я поняла, долго мне не продержаться. Твари подходили ближе, запах и вонь, исходящая от них, проникала в самое сердце, с болью выкручивая его. Сжав меч, я молилась. На секунду что-то отвлекло меня; Мели и Инель, не оставляя попыток, ломали стулья в попытке пробить брешь в голубой стене... Схватка возобновилась; я успела кому-то врезать изо всех сил, врезать так, что костяшки руки были сбиты в кровь. Хук слева; я крепилась. Удар пришелся по глазам, слепящий, огненный. На миг я провалилась в прострацию. С нарастающим страхом, с душой, охваченной ужасом, я неумолимо ждала последнего удара, последней боли, последней агонии....

      Тихо приоткрыв глаза, я замерла: все враги были повержены, над ними возвышалась ярко рыжеволосая девушка. Сэра...

      'Ну, здравствуй. Если коротко - Я - Сэрок. Женщина-воин. Я дочь солнца, одна из его лучей. Объяснять нет времени... Послушай, единственное, что я могу сделать для тебя, это ненамного остановить время. На миг, но остановить. Это в моих силах. А ты .....ты должна постараться вспомнить, кто ты и что ты'. 'Я? Что я могу вспомнить? Я помню практически всю свою жизнь! Как жила в поселении Дертоне с бабушкой и дедом, как стали беженцами, как меня подобрала Мария Кларк... Я помню, все'. 'А что было до Дертона?! Какая была твоя жизнь? Ведь там вы поселились, когда тебе исполнилось семь'. 'До Дертона? - я хотела, я разрывалась от желания сказать, что прекрасно помню. И дом, и родителей, и спокойную, наверное, мирную жизнь. Хотела очень, и не могла....

      К своему ужасу, вдруг действительно осознала, что.....что не помню! Ничего!! Из моего сознания неожиданно улетучились последние горестные события, связанные с Джоном и его королевской помолвкой, Виола, принц Далмон и все остальное. Осталась только Сэрок. Непонятная, пугающая, в военном облачении, и ярко рыжеволосая...Я смотрела в ее зеленые глаза, и неожиданно в памяти всплыл давний обрывок разговора между бабулей и дедом, случайно подслушанный перед самым отъездом:

      '...Давно хотел тебя спросить - заметила, она становится на мать похожа'. 'Молчи....Сейчас услышит, опять выспрашивать начнет, а ей еще нельзя, понимаешь, нельзя...' 'Жалко мне девчонку, такое узнать предстоит....' 'Мы рядом будем, чем сможем - поможем...'.

      .... и увидела себя в маленьком домике, где мы срочно собирали вещи, чтобы бежать...

      Сидя в углу комнаты на узле с вещами, я наблюдала за бабушкой, в сотый раз обходящей нашу комнату. Глаза ее были грустными и затуманенными, а по щеке скатилась одинокая слеза. Накрахмаленный белый чепчик, коричневое с черными кружевами платье. Я смотрела на бабулю, и вдруг поняла, что она плачет. Испуганно соскочив, меня остановила ее рука - 'не мешай. Это просто эмоции'. Вошел дед. Устало прислонившись к косяку, стащил с головы шляпу и посмотрел на нас. Тревожно сверкнули серые глаза. 'В чем дело? Сколько можно собираться? Я вас спрашиваю' Беспомощно показав на нее рукой, увидела его смягчившееся, но грозное лицо. 'Нам давно пора. В поселении остались только мы. Все в повозках уже выехали. В чем дело, Алира?' 'У меня такое предчувствие, нехорошее предчувствие, что мы больше не увидим наш чудесный дом. Но мы, мы все же молодцы, нам удалось так долго и спокойно продержаться.... Эх, еще чуть-чуть бы, и как бы все изменилось....' И бабушка вновь заметалась по комнате, судорожно пытаясь сообразить, ничего ли не забыла, все ли взяла. А дед, ...дедушка вдруг начал посматривать то на меня, то на нее. 'Говоришь, предчувствие у тебя? Оно тебя никогда не подводило,....даже когда....неважно. Может, ничего страшного, если не дождемся пятнадцатилетия Елены?! Мы должны тебе сказать, Елена, что-то очень важное, невероятно важное!'. 'Нет! Не надо! Некогда разговаривать! Скажем в дороге, когда ей исполнится пятнадцать, а сейчас главное - успеть уйти от этих головорезов. Потом поговорим! Обязательно!'.

      От возникшего в голове разговора, от боли за родных, сердце стало бухать где-то в районе лопаток, мучительно скатываясь вниз. Что-то упорно сжимало мое горло, не давая вздохнуть...Я боялась смотреть туда, за спину рыжеволосой девушки, где маячила жутко страшная темная фигура в развевающихся одеждах.

      Мое старание не приносило успеха, больше ничего в голове не возникло! С отчаянием взглянула на Сэру или как ее там - Сэрок...Тяжко вздохнув, она прикрыла глаза. На ее красивом лице возникла страдальческая гримаса; она будто что-то мучительно решала про себя... 'Постарайся вспомнить! Хотя бы чуть-чуть...Не имею я права тебя защищать!! Пока ты....И сказать тебе ничего не могу! Напряги свои извилины...' - и нахмурившись, обернулась назад. В этот страшный момент что-то сверкнуло!! Сэрок стала исчезать! Я, едва не плача, успела уловить ее чуть слышный шепот: 'Вспомни!! Это единственный твой шанс!'...

      В это мгновение до меня дошло, что эпизод с Сэрой был мгновенным, и дальше мне предстоит невиданное - как-то сразиться с той, для которой я перестала уже существовать! Крепко сжала меч; понимая, что против нее это не оружие, ничего спасительного в голове не появилось. Ни одной мысли,...ни одного воспоминания!! И еще я скорее почувствовала, чем услышала, душераздирающий крик Джона: 'Елена!!'. Бой был странным, я сражалась, размахивала мечом и понимала, что все бесполезно. Как - будто просто выматывала себя и свои силы: они таяли, быстро. С трудом дыша, вздрогнула от дикого ее хохота; в ее руке вновь что-то невыносимо сияло. Бессильно опустились мои руки - это конец, я поняла... Перед моими глазами не проносилась моя жизнь - пустота и холод сковали меня. Я заледенела. Сияющий шар с воем полетел в мою сторону. Боже!!! Меня едва не разорвало! Внутренности горели адским огнем. Соленый привкус на губах и весь мир сбоку! Я сбита с ног, в крови и глотаю ее же, давясь. Она замахнулась следующим шаром - а я закрыла глаза. Чтобы не видеть, чтобы не слышать...Благодаря боли я понимала, что еще жива...Но сердце мучительно отсчитывало последние удары. Последние, я знала это, и это было невыносимо! Знать, что это конец жизни, конец всему!! И дикая, лютая боль пронзила меня...