Североморье (СИ) - Подлужная Наталья Александровна - Страница 56

      Вот и лестница. 'Джон Корд, вы прекрасный человек, и ваш долг помочь вашей стране. Вы правы, никто кроме вас не сможет сейчас возглавить морские силы. Насколько я понимаю, вам надо как можно быстрее ехать во дворец, там у вас встреча с командирами пограничных отрядов. Да и принцесса рядом с вами будет смотреться лучше....' 'Елена, постой, послушай.....' 'Джон, подожди! Мне осталось сказать пару фраз. Я все решила.... Знаешь, есть такое выражение - с глаз долой, из сердца вон. Я попробую это проверить опытным путем. Не перебивай, пожалуйста. Я хочу спасти свое сердце. Я знаю себя. Не смогу, пойми, не смогу видеть тебя рядом с ней, не смогу видеть вас вместе, я .... я не выдержу! Став супругом ЕЕ высочества, у тебя назад пути не будет. И не надо пытаться убедить меня в обратном. Или ты думаешь, что ради тебя введут разводы? А мне лучше уехать, и найти службу подальше отсюда. Это сейчас я дорога тебе, закончатся боевые дни, ты будешь занят восстановлением разрушенных городов, рядом будет принцесса Виола, пройдет какое-то время, и однажды ты поймешь, что я - помеха, что я мешаю тебе, что память обо мне нервирует тебя....' - чувствуя, что слезы вот-вот брызнут, а сердце просто зашкаливает, сжав руки в кулаки, с трудом, хрипло продолжила....самое трудное:

      '...Поэтому, я рву с тобой сейчас, потом ты будешь, благодарен мне. Я .... я прекращаю наши отношения. Не смогу я быть непонятно кем.... Да и тебе это вскоре не нужно будет! Прости, но я устала....' 'Ты все решила?! За нас обоих?!' - я старательно не смотрела на его побледневшее лицо, страшные черные глаза, стиснутые кулаки; прорычав вопрос, он легкой, пружинистой походкой остановился у края перил. И лишил меня сил, почти. 'Нет, Джон. Ты решаешь за себя, я решила за себя. Я спасаюсь, и спасаю свою шкуру, просто чтобы через какое-то время, я верю, что оно настанет, я смогла нормально вздохнуть, нормально без боли в сердце, жить. Но для жизни мне нужно живое сердце' - прохрипев, я развернулась, и по лестнице, вцепившись в перила, стиснув зубы, молясь, чтобы не заплакать, не здесь, упрямо стала подниматься наверх. Джон, я знала, был в ярости. Взгляд его мог при желании парализовать мою спину. Стремительные шаги за спиной; я схвачена в охапку и прижата к его телу так, что трещат кости. 'Даже не думай! Я не отпущу тебя! Ты моя, Еле. Никуда я тебя не отпущу. Сколько глупостей ты наговорила, сумасшедшая глупая девчонка! Сейчас я дам тебе время, отдохни, вечером мы еще раз спокойно все обсудим. Я прошу тебя! Я что-нибудь придумаю с этим чертовым браком! Обещаю!' - на руках он занес меня в комнату. Я молчала. Бережно, по другому и не скажешь, он опустил мое тело на кровать; затем подошел к туалетному столику, осушил полный стакан воды, и тяжело взъерошив пятерней руки густые, чуть длинные темные волосы, прошептал: 'Я молю тебя, пожалуйста, не принимай никаких решений. Мне нужно встретиться с командирами отрядов, выслушать их донесения, я вернусь самое позднее - к часам десяти вечера. И мы поговорим, договорились?' - как-то отстраненно, до сознания дошло, что Джон на грани взрыва. Очень мощного. А мои мозги, как-то вдруг раз и отключились. Перегрелись, ага. Иногда переживания, накатывая волнами, вызывают сильнейший отклик и эмоций, и организма в целом; у меня же похоже, произошло перенасыщение и включились некие защитные механизмы, не дающие разыграться истерики. Или она у меня немая? Так вот, поняв, у Джона внутри все клокочет, и готово лавой вырваться на свет Божий, я кивнула. Что он смог прочесть в моих глазах, не знаю, но посмотрев исподлобья подозрительно, он, подойдя ко мне и опустившись на колени, сжал руками мои плечи и коснувшись губами лба, прошептал: 'Дождись меня. Мы еще раз поговорим. Только дождись.... Пора мне.... Я... тебя... люблю' - последние три слова он выговорил четко и медленно, делая паузу после каждого слова.

      В оцепенении я сидела, чувствуя лишь нарастающий болезненный ком внутри... Хлопнула входная дверь. Шум отъезжающего экипажа будто пробудил меня. Какое-то время я тупо смотрела на окошко, на котором показались первые капли начавшегося дождя. Что-то надо сделать....Медленно подошла к саквояжу, вытряхнула его. Такое количество платьев мне ни к чему... На пол медленно спланировал какой-то белый лист... Нагибаясь, я только тогда сообразила, что это.... Письмо. Второе письмо, мной не прочитанное.

      'Еле, милая, привет. Пишем тебе все. У нас все средне. Принц тут неожиданно смылся из дворца, и у наших барынь резкие перепады настроения. Про охрану ничего написать не могу, ничего не знаю, все что-то носятся, мы из казармы едва ли не маршем до внутреннего двора в резиденции и назад тем же путем. Долбят все, кому не лень. То карты принеси, то служанку найди, то окно закрой-открой; под конец, все-таки окажешь им услугу, они же посмотрят так, что хоть беги и в ручье отмывайся. Устали, и сильно соскучились по тебе. Инель поуспокоилась, грустная только. Ну, оно и понятно - мы все такие. Как ты там? Письмо твое получили, ты многое недописала, ведь так? Все же надеюсь, что мы свидимся. Кстати, с тех пор как тогда в поселении показывался барон, он исчез. Но ходят упорные слухи, что отправился он за тобой, а? Поэтому слухай сюда: тут, да там шепчутся, что одной юной особе В, обладающей всем на свете, приглянулся один симпатичный господин, а как он уехал, по слухам, к другой, у этой юной девы испортился нрав. Да сильно. И бедная ее Матушка, вконец изведясь и намучившись, желая остаться с разумной и светлой своей головой, решает пристроить дурное чадо к тому товарищу. И надежда теплится в материнском сердце - ей никто не откажет, не сможет, побоится! Таким образом, неразумное дитятко будет пристроено, мать успокоена, и покой воцарится....Тем паче, у нее есть еще один ребенок, правда, немного загулявший. Поняла? И опасаюсь я, что карательные меры не заставят себя ждать...

     P.S. Будь осторожна, ладно. Любящие тебя, подруги. Мели, Лори, Инель'.

      Да, ну и письмецо. Эх, ну, почему я его не открыла там, в гарнизоне?...Я сидела, мучительно думая лишь об этом.... Но, откуда я могла знать, что в письме предостережение?! И его надо прочесть! И я заревела, меня спасло это. Слезы спасают от бесконтрольной, сводящей с ума, истерики. Сколько я плакала, не знаю. Но это не могло длиться вечно. Я встала, вытерла лицо и села за стол: мне надо написать прощальное письмо. Изорвав несколько листов, я опять зареванная, написала: 'Прости, что не дождалась. Просто боюсь, увижу тебя - и начнется истерика. Не хочу сцен! Я ухожу, чтобы спастись. Не ищи меня, прошу. Твоя судьба это принцесса Виолетта, а моя .... Мне пора. Я тебя люблю, но никакого значения это не имеет. Прощай'. Ну, вроде все...

      Переодевшись, собрав узел, через черный ход, а у парадного, как на посту стоял Картер, я выскользнула из замка. Улицу вниз, четыре дома, направо, еще одна улица - и здесь за несколько золотых монет Хайтов я прикупила себе лошадь. На ней я доехала до дворцовых ворот, чугунных, черных, огромных. Украшал их затейливый узор из волнистых линий. За воротами виднелась липовая аллея, и чуть дальше озеро. Я слезла с лошади, и в нерешительности остановилась, причем, что делать дальше, не имела понятия.... Мимо меня проезжали запряженные экипажи, проносились легкие кареты, проехало несколько человек в форме стражников. Торчать перед воротами - идея не самая блестящая. Из сторожевого домика показался Сэйт? Удача! На воротах действительно стоял Сэйт Лейтон! Рванув к нему, я предстала пред его удивленные, все более округляющиеся глаза. Быстренько обнявшись, он, расплываясь во всю ширину рта, кого-то гаркнул и велел позвать старшую стражницу Донован. Как выяснилось, Мели сегодня выходная.....Ух ты! Везет. Чуть приотворив дверь у ворот, и позволив мне прошмыгнуть, он шепотом потребовал вечернего рассказа о дальнем гарнизоне. Ну, ладно, я тебе на ночь-то страшилок насочиняю! Напоследок, я, с трудом шевеля языком, попросила Сэйта, если вдруг меня вздумает искать барон Корд - он меня не видел! Не знаю уж, или глаза жалобные, или вид замученный, но Сэйт с моей просьбой согласился....