Вирус «Reamde» - Стивенсон Нил Таун - Страница 175

– Может, частные ищейки, которых нанял дядя-миллиардер?

Игорь ругнулся, рванул в угол гостиной и стащил с полки футляр с винтовкой.

– И что ты хочешь с ней делать? – полюбопытствовал Соколов. Ему представлялись только два варианта: спрятать улику или применить по назначению.

– Я в Россию не вернусь, – сказал Игорь, будто это все объясняло. Хотя не объясняло ничего. – У меня есть отходной путь через задний двор.

– Придурок, они его перекроют, – заметил Влад совершенно справедливо. – Ты и двух шагов не сделаешь.

Джип остановился прямо перед домом. Фары горели довольно ярко, к тому же стоял пасмурный день и разглядеть, сколько внутри человек, было невозможно.

С водительской стороны на землю опустились ноги в синих джинсах. Человек захлопнул дверь. Несмотря на короткую стрижку, было ясно, что это женщина. Азиатка. Она отошла от джипа туда, где свет фар не мешал ее рассмотреть.

Оливия. Одна.

– Чё за фигня?! – воскликнул Влад, вскидывая руки. К отряду вооруженных до зубов федеральных агентов он был готов, к такому – нет.

Соколов резко обернулся к нему, приложил палец к губам и взглядом показал на потолок – жест, который поймет любой русский: «Нас прослушивают». Влад выкатил глаза, некоторое время врубался, потом кивнул: «Понял, молчу».

Их внимание привлекли металлические звуки в другом конце гостиной. Игорь достал из футляра винтовку – разновидность «AR-15», – а щелчки раздались, когда он открыл и зафиксировал затвор. Соколов смотрел, как Игорь берет один из рассыпанных по футляру патронов, сует в ствол и шлепком ладони закрывает затвор, который досылает заряд в патронник.

Тут Соколов заметил, что держит в руках «макаров» и целится в Игоря.

Оливия нажала кнопку звонка.

– Ложись! – крикнул Соколов по-английски и, на случай если она не услышала, пальнул разок в дверь заметно выше ее головы – так уж точно сообразит.

– Убей его! – крикнул Игорь – очевидно, Владу. Потом поднял винтовку и навел на дверь.

Влад сунул руку в карман и запутался – навыка ему явно не хватало.

– Беги через задний ход, – посоветовал ему Соколов, – там никого.

– Откуда ты знаешь?

– Беги или пристрелю. – Соколов навел на него пистолет.

– Я говорил, он нас подставит! Сука! – завопил Игорь, опустил винтовку и потянулся свободной рукой к револьверу за поясом.

Соколов развернулся, всадил ему в корпус две пули, подождал, пока Игорь рухнет, и выстрелил еще раз.

Влад скрючился на полу возле компьютера и оцепенел, прикрыв голову руками. Беспощадный животный инстинкт подсказывал Соколову прикончить жалкого придурка, от которого одни только неприятности, но он не смог.

– Советую валить отсюда. Причем быстро.

– Какой смысл? Ты же говорил, за нами следят.

– Вопрос – кто.

Соколов отошел, поднял винтовку, затем, на мгновение опустив пистолет, открыл затвор, вытащил засунутый Игорем патрон, уложил винтовку на место, захлопнул футляр, отнес его ко входу и открыл дверь. Оливии уже не было. Посреди тупика внедорожник разворачивался к выезду, подавая то вперед, то назад. Потом остановился.

Несколько секунд ничего не происходило.

Затем водительская дверь распахнулась.

Если не считать, что его племянница в заложниках, а сам он в плену у головорезов, Ричард переживал лучший отпуск за десять лет. Хотя на самом деле первый. Он не видел смысла в отпусках, никогда их не брал, а беседуя с теми, кто понимает, зачем это нужно, слышал что-то насчет того, как же хочется сбежать от рутины, ненадолго выбросить все из головы, куда-нибудь съездить и получить новые ощущения – простые, сильные и настоящие. Такие бывают у детей, открывающих мир, причем именно потому, что дети не следуют логике и не втянуты в обыденность.

Что для Ричарда дело, как правило, немыслимое. Если вспомнить, почти все разрывы с женщинами, которые теперь населяли его супер-эго под видом Муз-Мстительниц, совпадали с попытками съездить в отпуск. Ричард выбирал только те места, где есть скоростной Интернет. Даже в частном самолете, которым он летал на отдых, был бесперебойный канал. Вероятно, это говорило о том, что Ричард – тронутый. Но он просто обожал, раздевшись по пояс, сидеть под пальмовым навесом на Бали, потягивать что-нибудь экзотическое из кокосового ореха, смотреть, как набегает голубая океанская волна, и при этом бродить по Т’Эрре с ноутом на коленях, строча техперсоналу ЦУ сообщения о багах. Лучшего способа расслабиться он не мог и вообразить.

Не считая того, который ему навязали теперь. Вот еще бы без таких неприятных обстоятельств. Ричард уже всерьез подумывал о том, чтобы замутить новое предприятие, если, конечно, останется в живых. А именно устраивать отдых богатым трудоголикам: без предупреждения заявляться к ним домой и похищать.

Компания Джонса очень убедительно разыгрывала сценку с попавшими в беду туристами, но едва Ричард открыл дверь, они отрубили электричество и Интернет: по-видимому, отыскали возле дамбы коммутационную будку, вскрыли ее и поставили там человека с болторезом. Скорее всего Ершута. Ричард наблюдал за людьми Джонса, выяснял их имена. Про себя он окрестил Ершута Барни, как персонажа телесериала «Миссия невыполнима»; что это за фильм – знают только люди Ричардова поколения да хипстеры, которые любят смотреть допотопные телепрограммы в «Ю-тюбе». В общем, если кого и ставить с кусачками в будку, так это Ершута. Второй, Джахандар, вероятно, наблюдал с дерева в оптический прицел; когда же дверь открылась, а электричество вырубилось, Джахандар перебрался поближе к зданию – в точку, с которой мог видеть и дамбу, и дорогу на Элфинстон. Тем временем Джонс, Ершут и Митч Митчелл устраивались в шлоссе.

Митч Митчелл – так Ричард прозвал про себя янки, который требовал, чтобы к нему обращались не иначе как к Абдул-Гафару. Ричард отказывался всерьез воспринимать эти игры в Абдул-Гафара, но не знал, какое имя тот получил при рождении, а потому мог лишь гадать. И не только об имени, но и о том, что случилось с лицом и психикой этого человека.

– Сколько осталось? – первое, о чем спросил его Ричард, заметив шрамы от меланомы.

– Иншалла, нанести удар во имя веры я успею, – ответил моджахед. Ричард еле сдержался, чтобы не закатить глаза, но Митч, похоже, уловил насмешку и прибавил: – Зависит от того, добралось ли до мозга.

– Оставлю без комментариев, – сказал Ричард.

– Мне крайне жаль прерывать ваше приятное знакомство, – вмешался Джонс. – Однако я должен показать вам, Ричард, некий mpeg. Если не возражаете.

– Он ответит хотя бы на один из моих вопросов о Зуле?

– Ответит, причем на многие. Можете не сомневаться.

До этого момента Ричард и Митч Митчелл сверлили друг друга взглядами, и моджахед явно пытался убедить, что меланома действительно глубоко проникла ему в мозг и даже стерла часть поведенческих барьеров. Однако Ричард решил, что переключиться на Джонса теперь важнее. Он видел массу фотографий этого человека в Интернете и в «Экономисте», тем не менее испытывал растерянность, как бывает, когда в самом деле оказываешься рядом со знаменитостью.

– Тогда давайте перейдем в таверну, если вы не против места, где употребляют спиртное.

– Не против, если вы не собираетесь его употреблять.

– Да вы что? В пять утра?

Шутку не оценили. Ричард отвел «гостей» в таверну, где на большом экране все еще была «Т’Эрра». Вокруг Ждода собралась приличная толпа, каждый проявлял признаки элементарной боторики: вздыхал, почесывался, переминался с ноги на ногу. Однако ничего не происходило. И причина тому, как гласило всплывшее поверх остального большое окошко, – обрыв интернет-соединения. То есть Ричард не мог видеть происходившее в Т’Эрре в действительности (что бы это ни значило). Он выключил игру комбинацией клавиш. Возник стандартный рабочий стол «Виндоуз». Джонс тем временем воткнул флешку в переднюю панель компьютера. Появилась иконка съемного диска. На нем Ричард обнаружил единственный файл: Зула.mpeg.