Вирус «Reamde» - Стивенсон Нил Таун - Страница 123

– И сколько золота СКРЫТО?

– Тебе назвать в слитках или…

– В долларах.

– Примерно два миллиона.

– Мама родная!

– И еще примерно три миллиона лежит так.

– Ты хочешь сказать, это суммы выкупа только за последние два дня.

– Да, – ответил Корваллис, – но сейчас золотой поток почти иссяк. Девяносто процентов пользователей скачали патч от вируса. Так что много уже не прибавится.

– Ясно, – сказал Ричард. – Итак, допустим, я «Голда шу». Я знаю, что в Торгаях СКРЫТО голда на два миллиона баксов, но я утратил контроль над этой территорией.

– Тебе надо пробраться туда, – подхватил Корваллис, – и обойти тайник за тайником…

– …а потом выбраться оттуда и дойти до менялы, чтобы меня не ограбили, – закончил Ричард. Где-то на заднем плане крутилась мысль, как пересказать это все Джону, для которого геймерские дела – темный лес. – Что будет довольно трудно, если в Торгаях закрепятся серьезные люди. Я хочу сказать, когда на кону такие деньги, есть смысл вложиться в надежный кордон.

– Леденящий барьер стоит примерно один золотой слиток за погонный метр, – сказал Си-плюс, подразумевая невидимый силовой заслон, которые умеют ставить достаточно мощные кудесники.

– Дешевле, если сам собираешь Нитяную паутину. – Ричард говорил о главном ингредиенте для Леденящего барьера.

– Проще сказать, чем сделать. На пещеры Ут’фарна наложено Заклятие мерзости, – возразил Си-плюс, называя лучшее место для сбора Нитяной паутины и мощное жреческое заклинание соответственно.

– Кто это сделал? Извини, я последнее время не очень слежу…

– Верховный понтифик Энторионских лугов.

– Охристый?

– Так и есть.

– Какой-то стратегический шаг в ЦП?

– Замыслы верховного понтифика мне неизвестны.

– Так или иначе, – сказал Ричард, – заклятие не помешает охристым туда попасть, поскольку иммунитет от него дает Пальмовая ветвь мира, освященная упомянутым понтификом.

– Я забыл про лазейку с Пальмовой ветвью, – пристыженно сознался Си-плюс.

– Тебе простительно, ты новичок.

Си-плюс задумался.

– Значит, ты говоришь, что здесь у охристых преимущество – им легче завладеть Торгаями.

– Типа того.

Корваллис поднял бровь.

– Что важнее, – продолжил Ричард, – это дает нам возможность подбодрить охристых. Внушить им, что они в силах дать отпор трем тысячам пестрых к’Шетриев и собрать золото, которое даст существенный перевес в ЦП.

– Поможешь мне разобрать слои?

– Какие слои?

– Слои твоей макиавеллиевской стратегии. Потому что я чувствую тут циничный расчет, а понять, в чем он…

– Очень просто, – ответил Ричард. – Слоя всего два. Мы не можем отследить «Голда шу». Выбрось эту мысль из головы. Мы даже не можем собрать о них новой информации, пока они в офлайне, верно?

– Да. Если не закорешимся с китайской полицией.

Ричард фыркнул.

– Ага. А по причинам, которые я не могу назвать, сегодня мне хочется этого еще меньше, чем вчера. Итак. Судя по твоему графику, засранцы до смерти напуганы и не входят в игру, но знают, что в Торгаях у них СКРЫТО два миллиона баксов. Рано или поздно они придут за своим голдом. К’Шетрии, или кто другой, могут собрать слитки, которые на виду, и выстроить на эти деньги стену, силовой барьер или любую другую хрень. Тогда у «Голда шу» пропадет охота туда соваться. Они больше не войдут в игру, и мы их не увидим. С другой стороны, мы можем аккуратненько поддерживать нестабильность, чтобы в Торгаях шла война всех со всеми. Тогда у «Голда шу» будет возможность туда проникнуть и собрать СКРЫТОЕ золото…

– И крон их засечет, – кивнул Си-плюс. – Так что мы сможем дальше собирать о них информацию.

– Именно.

– Может быть, даже разыщем сюзерена, – продолжил Корваллис. – Только у него есть доступ ко всем двум миллионам.

– Точно! – воскликнул Ричард. – Я забыл про сюзерена!

Заклинание СКРЫТИЯ работало так, что если вассал что-нибудь СКРЫЛ, то не только он может этот предмет РАСКРЫТЬ, но и его лорд, и лорд лорда, и так далее до самого сюзерена. Золото на два миллиона прятали сотни разных вассалов в иерархии «Голда шу»; каждый из них может собрать те слитки, которые СКРЫЛ он сам (или его вассалы), но где-то есть сюзерен, способный единолично собрать все.

– Ты знаешь, кто сюзерен? – спросил Ричард.

– Конечно. В смысле, знаю номер его аккаунта, но имя и адрес фальшивые, как у них у всех.

– Отлично, – сказал Ричард, придвигая к себе свой ноутбук и устанавливая экран в рабочее положение. – Я свяжусь с Дэ-Квадратом – вернее, с его трубадуром – и растолкую, что в Торгайских предгорьях золота столько, что охристым хватит на год войны. Посмотрим, разбудит ли это его творческую энергию.

– А как быть с тремя тысячами к’Шетриев? – спросил Корваллис, нервно глядя на карту. – Твой Ждод не может наслать на них метеоритный дождь, или чуму, или что-нибудь в таком роде?

Взгляд, которым наградил его Ричард, был, судя по реакции, испепеляющим.

– Просто чтобы их немножко тормознуть, – промямлил Си-плюс, поднимая руки.

– Конечно,Ждод может вызвать метеоритный ливень или чуму, – сказал Ричард, – но я предпочел бы обходиться без богов из машины. Как только допишу письмо, объявлю, что завтра утром у нас совещание.

– Тема?

– Как не слишком явным образом отметелить пестрых на подходе к Торгайским предгорьям.

День 7

Дальняя половина бытовки была разделена на комнатки с дощатыми нарами. На досках лежали тонкие поролоновые матрасы. Зуле выделили отдельную комнату, потом, когда она вошла, заколотили дверь гвоздями, а окно забили фанерой. Всю ночь она дрожала под одеялами, еле-еле спасавшими от переохлаждения. Утром гвозди из двери вытащили. Зула вышла в главную комнату, где было натоплено, свернулась на диване под всеми одеялами, какие смогла добыть, и долго не двигалась.

Боевики взломали шкаф и вытащили документы компании: зарплатные ведомости, накладные, лабораторные журналы, распечатки каких-то таблиц. Нашли они и топокарту участка, а также автомобильный атлас Британской Колумбии.

Джон и самый старший из боевиков, Абдул-Вахаб, натянули столько теплой одежды, сколько на них налезло, плотно укутались, уложили в рюкзаки припасов дня на два и, внимательно изучив карту, ушли в лес. Зула наблюдала за ними из-под краешка одеяла и вроде бы разгадала стратегию: в лесу снег не такой глубокий, идти легче.

До конца дня больше ничего не происходило. Зула почти не вставала с дивана. Трое оставшихся боевиков по очереди выходили изучать окрестности – ненадолго, потому что теплой одежды не хватало. Уходили по двое: один оставался приглядывать за Зулой. Временами они приносили трофеи, добытые в соседних домиках: инструменты, аптечки, фонарики без батарей, заношенные фуфайки, рукавицы, порнографические журналы, мыло, канистры с соляркой. По мере того как теплой одежды прибавлялось, вылазки становились более долгими и продуктивными. Боевики расчистили вагончик метрах в ста от бытовки. Вчера он выглядел огромным сугробом, сегодня оказался снятым с колес «эйрстримом». С одной стороны к нему был приделан навес из рифленого плексигласа, так что получилась открытая терраса. Когда снег расчистили, под навесом обнаружились пластиковые стол и стулья. В вагончике боевики добыли еще кухонной посуды, поролоновый матрас, одеяла, пакетики с растворимым кофе и овсяные хлопья.

Зула практически не спала несколько дней, но в тот вечер изнеможение, подавленность и смена часовых поясов наконец взяли свое: она провалилась в глубокий сон, – а когда проснулась, было уже темно. Тогда она встала и решила натопить себе воды. «Кроксы» конфисковали, и за снегом пришлось выходить босиком. Боль в ступнях лишний раз напомнила, что без экипировки ей отсюда не сбежать. Нагрев целую кастрюлю воды, Зула ушла в туалет, помылась засохшим куском мыла, оставшимся от горняков, вытерлась бумажными полотенцами – их тут нашелся целый рулон – и внезапно почувствовала неуместный прилив энергии. Она сварила рис и чечевицу, которыми все и поужинали. Получилось сытно, хоть и не особо вкусно (на кухне из специй были только соль и перец).