Вирус «Reamde» - Стивенсон Нил Таун - Страница 113

Во время торопливых вылазок в уборную Зула украдкой посматривала на появившуюся на столе новую карту с Ньюфаундлендом в верхнем правом углу, Флоридой – ниже, Алеутскими островами слева вверху и Калифорнийским полуостровом внизу. Территория над Тихим океаном была разделена на многоугольники, помеченные «ОЗДРЛО-АЛЯСКА», «ОЗПВО-США» и «ОЗПВО-К».

На карте поминутно делались новые пометки. Они тянулись от России к северо-востоку, затем примерно вдоль Алеутских островов; маршрут совпадал с тем, который Зула видела на мониторе в ивановской кабине.

Халид и Джонс маялись над мелкомасштабной картой Юкона и Британской Колумбии.

Алеутские острова и Аляска входили в зону ОЗПВО-США; южнее ОЗДРЛО-АЛЯСКА включала большой участок океана, затем полосой тянулась на восток под напоминавшим подмышку изгибом материка и захватывала узкую прибрежную часть штата, которая присоединялась к основной коридором шириной в несколько миль. Весь юго-восток Аляски был открыт Тихому океану, не попадая ни в ОЗПВО, ни в ОЗДРЛО. Зула предположила, что все эти «ОЗ» – военные аббревиатуры и обозначают, наверное, «огневую зону»[11]. О линиях дальнего радиолокационного обнаружения во времена «холодной войны» она знала из курса истории и решила, что ОЗДРЛО – как раз такая огневая зона, а ОЗПВО – огневая зона противовоздушной обороны.

Канадская ОЗПВО начиналась впритык к Принс-Руперту чуть южнее границы с Аляской, и между ОЗ двух стран получался большой пробел миль в пятьсот; с точки зрения национальной безопасности – ничего страшного, поскольку через эту дыру русские бомбардировщики добрались бы лишь до окраины Британской Колумбии, Юкона и Северо-Западных территорий. То есть ядерные заряды, в зависимости от сезона, либо расплавили бы снег, либо поубивали комаров, а до канадских или американских городов самолеты сквозь южные ОЗ не прорвутся; к тому же, чтобы попасть в дыру, им пришлось бы лететь неудобным южным маршрутом, потратив массу топлива.

Вся северо-западная треть Британской Колумбии лежала выше канадской ОЗ и ниже американской; ее-то Абдулла Джонс так пристально и рассматривал. На первый взгляд это был необитаемый, до невозможности гористый край. Впрочем, на аэронавигационной карте нет подробностей: ни дорог, ни городов – за исключением тех, где есть большие взлетно-посадочные полосы, – так что, возможно, местность была не такая уж дикая.

Халид не мог сосредоточиваться дольше тридцати секунд, поэтому беспрестанно вертел головой и обреченно вздыхал, пока Джонс – уже который час – раздумывал над картой. Зула не раз встречала людей вроде Халида и, хотя тесно с ними не общалась, хорошо представляла их обычное поведение. Единственное, что могло долго удерживать их внимание, – прямое взаимодействие с другим человеком; какое именно – совсем не важно. Поскольку трое бойцов дремали, четвертый не отрывался от симулятора, Джонс не сводил глаз с карты, а пилоты – с днища «семьсот сорок седьмого», взаимодействовать Халиду оставалось только с Зулой, но девушка почти безвылазно сидела, запершись в отсеке. Всякий раз, как она выходила, Халид сверлил ее взглядом, словно требуя хоть какой-то реакции. Он следил за каждым ее движением и не мог не видеть, как она посматривала в карту через плечо Джонса.

В первый раз ее любопытство изумило Халида, во второй – рассердило. После третьего он вспылил (хорошо продумав свое выступление, как показалось Зуле): вскочил и подошел близко, но не слишком – так чтобы ей не пришлось отступать. Зула с трудом разбирала его речь, но пару нелестных эпитетов уловила. Будь Халид гангста-рэпером, он наверняка назвал бы ее сукой и шалавой. Все это продолжалось, пока ругань не перебила размышления Джонса и тот не скомандовал Халиду заткнуться и не вякать. Говорил Джонс устало, даже подавленно – видимо, в таком же настроении находились и остальные моджахеды.

Зула ушла в свой отсек и задумалась. Несколько часов назад в Сямыне Джонс не сомневался, что они без труда долетят до какого-нибудь лагеря в Пакистане, возьмут на борт супервзрывчатку или «грязную» бомбу и отправятся прямиком в Лас-Вегас устраивать там конец света. Однако замысловатость международных правил полетных планов, ограничения в некоторых зонах и – в критический момент – упорство русских летчиков вынудили Джонса согласиться с наспех составленным маршрутом, следуя которому они спокойно покидают Китай, но остаются без топлива в сотнях миль от США. Им придется сесть в глуши, а дальше импровизировать. Джонсу, наверное, казалось, что сначала он получил превосходный шанс, а затем его упустил; впрочем, поделать он уже ничего не мог. Зула видела, как в Джонсе борются получивший западное образование инженер и исламский фундаменталист: первый хотел следовать тщательно продуманному плану, второй – действовать, положившись на судьбу. Соратники (почти все – фаталисты) последних решений Джонса не одобряли.

Зула начала прикидывать, как ей выжить в Канаде в это время года: зима кончилась, но было все еще холодно. Она не знала, прихватили ли моджахеды зимнюю одежду; маловероятно – операцию планировали провести в большом городе на широте Гавайев. С другой стороны, жили они на судне, а у рыбаков есть запасы теплых вещей.

Так что зимнее, возможно, у них при себе. У Зулы же – только простыни в шкафу, да и те отберут в любой момент. В любом случае надеть на ноги ей нечего, кроме поддельных «кроксов», выданных еще во Владивостоке, а в них обморозишься в два счета. Тогда лучше обмотать ступни кусками одеяла и нацепить сверху туфли – все лучше, чем ничего. А резать одеяло удобнее ножом.

Родственники Зулы, повернутые на оружии и пистолетах, всегда казались ей слегка ненормальными. Впрочем, теперь она признала, что нож – штука годная много для чего, и принялась выискивать, чем бы его заменить. План А: разбить экран, взять осколок и обмотать один конец простыней. В общем, можно попробовать, только выйдет много шума, да и хорошее ли получится орудие – еще вопрос. Тогда план Б: стащить нож с кухни – закутка между уборной и кабиной пилотов. Эта идея пришла при первой вылазке, когда Джонс показывал ей «семьсот сорок седьмой». Во время второго похода Зула все продумала, а в третий прихватила из ящика массивный филейный нож. Она сунула его в передний карман джинсов, проткнув подкладку, чтобы деревянная рукоять скрылась полностью. Обычный кухонный нож так носить опасно, а этим, пока он ровно прилегает к коже, так сразу не порежешься.

Ей вспомнились скаутские занятия, где учили, что в холодную сырую погоду нет одежды хуже джинсов: плотная хлопковая ткань впитывает влагу и перестает удерживать тепло.

Из-за Халида Зула теперь опасалась выходить из отсека. Спать ей не хотелось, делать было совершенно нечего, и она решила посмотреть фильм. Глупое желание, но вдруг это последнее кино в жизни. Среди дисков на полке нашлась «Реальная любовь» – романтическая комедия десятилетней давности. Зула видела ее раз двадцать – в колледже они с соседками по комнате устраивали ритуальные просмотры, когда случался подходящий повод.

Экран висел в ногах кровати и смотрел почти прямо на дверь – как и изголовье. Зула подложила под спину несколько подушек и устроилась поудобнее.

Примерно через час она поняла, что смотрит фильм не одна: кто-то приоткрыл дверь и глядит в щелочку.

Первым делом Зула смутилась: в фильме для разрядки были комичные, но очень откровенные сцены. В них подразумевалась ирония, которую улавливала целевая аудитория, но пассажиры этого самолета могли понять их «в лоб».

Тут Зула почувствовала себя неуютно и уязвимо оттого, что лежит. Она нажала на пульте «паузу», спустила ноги на пол и приготовилась встать, но в этот момент дверь резко распахнулась и откинула Зулу назад; край матраса ударил под колени, и она рухнула на кровать. Вошел Халид и запер за собой дверь.

Зула попыталась подняться, но получила наотмашь по лицу. Голову она успела отдернуть, и досталось ей несильно, однако чем-то твердым и острым по щеке полоснуло так, что из глаз брызнули слезы – не от страха, а невольные, от удара. Неужели ей вмазали пистолетом? Она подняла руку стереть слезы и наткнулась на ствол, упиравшийся ей в лоб. Ствол давил, вынуждал отползти назад. Наконец она уткнулась макушкой в переборку под экраном и панелью DVD-плейера. Пистолет ото лба убрали. Зула проморгалась и увидела ствол в паре футов перед собой: Халид держал оружие правой рукой, а левой стягивал с себя штаны. Из-под ткани выскочил возбужденный член. Зула не была экспертом по членам, однако понимала: чтобы прийти в такое состояние, требуется некоторое время, то есть Халид стоял за дверью и готовился. Остальные в салоне, похоже, заснули.