Вирус «Reamde» - Стивенсон Нил Таун - Страница 100

Павел очень правдоподобно изобразил, что не понял ни единого слова.

– Итак, – продолжил Джонс, – сейчас ты расскажешь мне, что такое терминал для частных самолетов в Сямыне. Я ни разу в жизни не имел удовольствия летать частными самолетами. Кто-нибудь придет поставить мне штамп в паспорт?

Павел по-прежнему молчал.

– Я совершенно серьезен. Мне надо знать, придется ли нам проходить пограничный контроль. Показывать документы. Поскольку… – тут он улыбнулся; если бы Зула ничего не знала о Джонсе, такая улыбка внушила бы ей симпатию, – мой британский паспорт случайно затерялся. И ее американский – тоже.

Он кивнул в сторону Зулы.

– Если вы хотите знать обычный порядок, – сказал Павел, – то обычно я заполняю план полета, в котором указан аэропорт назначения. И пассажирский манифест. Если полет внутри страны, то пограничный контроль, естественно, проходить не нужно. Если полет международный, ваш паспорт должны проштамповать.

– Но человеку, который летает частными самолетами, разумеется, некогда стоять в очереди на паспортный контроль? – спросил Джонс.

– Как правило, да. Зависит от страны. От типа аэропорта.

– Подробнее.

– Там, где нет FBO…

– Чего-чего?

– Бизнес-терминала для частных самолетов.

– Спасибо за разъяснение.

– Если бизнес-терминала нет, придется стоять в очереди вместе со всеми.

– А если бизнес-терминал есть?

– Тогда формальности нередко проходят прямо в самолете. Вы приезжаете. Садитесь в самолет. Ждете чиновника. Чиновник поднимается на борт. Считает пассажиров. Сверяет с манифестом. Штампует паспорта. Уходит. Самолет взлетает.

– А здесь бизнес-терминал есть?

– Конечно. Наш борт стоит там уже три дня.

– А как вы сюда вообще попали? У вас у всех есть визы?

– Нет, – ответил Павел.

Зула коротко объяснила, как это было сделано.

Джонс задумался.

– Что, если в плане полета написать какой-нибудь китайский город, а полететь в Исламабад?

– В одних местах это заметят. В других… – Летчик пожал плечами.

– Отлично. Какие есть города примерно в направлении Исламабада?

– Душанбе?

– Я про китайские аэропорты, которые можно указать в плане полета, чтобы рейс не был международным.

– Ясно.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но ты вроде бы сказал, что если в плане полета указан китайский город, никакие чиновники на борт подниматься не будут.

– В целом верно.

– Так какой город подойдет?

– Урумчи? – предположил Павел.

– Как насчет Кашгара?

– Ну да, конечно. Кашгар.

– Никогда там не бывал, – признался Джонс. – Но был довольно близко, со стороны Таджикистана.

Павел ждал.

Джонс улыбнулся.

– Мне думается, что, если мы вылетим в Кашгар, но немного промахнемся и сядем в Исламабаде, никто не заметит. А если заметят, то уже ничего предпринять не смогут.

– Он всего в нескольких сотнях километров от западной границы Китая, – признал Павел.

– Тогда доставай свой ноутбук, или как ты там заполняешь план, и к делу.

– Когда вылет?

Джонс посмотрел на Павла как на умственно неполноценного.

– Вылет сейчас. Мы едем в аэропорт.

– Это невозможно.

– В каком смысле невозможно?

– В Китае план полета надо подать не меньше чем за шесть часов.

– Хмм.

– Раньше было от трех до шести суток, теперь правила упростили.

Несколько минут ехали в молчании, пока Джонс обмозговывал услышанное. Потом, когда Зула подумала, уж не уснул ли он, Джонс заговорил вновь:

– Вы сидели в гостинице и ждали Иванова.

– Да, – ответил Павел.

– Если бы Иванов приехал, как собирался, забрал вас, отправился в аэропорт и сел в самолет, что было бы дальше?

– Мы бы вылетели в Калгари.

– А что в Калгари?

– Топливо.

– Ты хочешь сказать, вы сели бы там только для дозаправки?

– Да.

– А конечный пункт был бы какой?

– Торонто. Откуда мы вылетели изначально.

– А почему тогда не лететь прямиком в Торонто?

– Ортодромия.

– А понятнее?

Павел вздохнул, потом выставил руки перед собой, как будто обнимая глобус размером с тыкву.

– Дело в том… – начал он.

Джонс перебил:

– Я знаю, что ортодромия – кратчайшее расстояние между двумя точками на земной поверхности. Дуга большого круга.

– О’кей. Тогда объяснить будет гораздо проще.

– Так объясни.

– Если провести ортодромию отсюда до Калгари, она пройдет вдоль побережья Китая. Через Южную Корею. Сахалин. Камчатку. Затем вдоль побережья Аляски и Британской Колумбии. Потом сразу за горами Калгари. Это очень часто используемый воздушный коридор, понимаете? Так летают все рейсы из Азии в Северную Америку. Траектория нигде не проходит над проблемными районами. Допустим, вы проводите ортодромию отсюда до Торонто. Она проходит через Китай. Затем – через Северную Корею. Очень плохо. Дальше – Сибирь. Тоже не нормальный воздушный коридор. На такой план полета невозможно получить одобрение. Значит, надо лететь обычными коридорами. Но раз мы летим не по ортодромии, надо дозаправиться. Лучшее место для дозаправки – Калгари. Оно и стоит в нашем плане.

– Ты хочешь сказать, план уже подан?

– Конечно.

– Ты сказал «конечно», – начал Джонс, на ходу обдумывая услышанное, – потому что Иванов спешил. Он хотел вылететь без задержки, а не ждать шесть часов. То есть план ты составил и подал заранее.

– Это моя работа, – ответил Павел.

– Так что ты мог бы прямо сейчас вылететь в общем направлении Калгари.

– Не в общем направлении. Точно в направлении Калгари. А в остальном верно. Разрешение на вылет можно было бы получить сразу.

– Но это международный рейс.

– Да.

– Так что на борт поднимется чиновник, чтобы проставить штампы в паспортах.

– Да.

– Ты что-то говорил раньше про пассажирский манифест?

– Да. Мы представляем такой документ.

Джонс скривился.

– И в нем туча русских фамилий. Что крайне неудачно, поскольку все эти русские, кроме одного, мертвы.

– Никаких проблем, – ответил Павел. – Пассажирский манифест подается отдельно от плана полета. Его не надо составлять заранее. Понимаете, пассажирские манифесты все время меняются. Кто-то в последнюю минуту решает не лететь, кто-то, наоборот, присоединяется. Мы подаем манифест перед самым вылетом.

– Итак, – сказал Джонс, – на худой конец, мы сумеем вылететь в направлении Канады.

– Может быть. Зависит от чиновников и паспортов.

Джонс только отмахнулся.

– Об этом подумаем позже. Сейчас меня интересует план полета.

Он вновь надолго замолчал.

– Мне все-таки очень хочется сделать остановку в Исламабаде. Давай разберем по пунктам вариант с Кашгаром.

– Вопрос в том, что? вам надо в Исламабаде. Если просто бросить самолет, план сработает отлично. Мы можем указать Кашгар как аэропорт назначения, долететь до Исламабада, и никто нас не остановит.

– Исламабад не конечная моя цель, – сказал Джонс. – После короткой остановки я намерен лететь дальше.

– Что в данном случае значит «короткая»?

– День-два. От силы три.

Павел задумался.

– Может получиться, – произнес он наконец.

Однако Павел думал так долго, что Джонс заметил и насторожился. Он что-то вытащил из кармана. В следующий миг Павел вздрогнул, и Зула, опустив глаза, увидела, как свет уличного фонаря блеснул на стальном лезвии. Джонс прижимал к ребру ладони Павла нож.

– Ты ведь сможешь вести самолет без одного пальца на руке? – спросил Джонс.

Павел промолчал.

Джонс продолжил:

– Я несколько обеспокоен. До сих пор ты отвечал на мои вопросы без колебаний, к полному моему удовольствию. Сейчас ты ответил не сразу, отчего у меня создалось впечатление, будто мы играем в шахматы. Я не хочу, чтобы ты играл со мной в шахматы. Ты должен понять, Павел, что успех моего замысла и твое выживание неразрывно связаны. Будет очень неприятно и очень плохо для тебя лично, если через несколько дней обнаружится, что ты меня как-то надурил. Надурил, воспользовавшись какой-то технической тонкостью режима частных авиаперевозок, о которой мне знать неоткуда.