Пингвин Тамино - Берг Кристиан - Страница 20

Ждать им пришлось совсем недолго. Довольно скоро дверь отворилась, и на пороге снова появился Хуберт Хубертони — на лице, как всегда, хищная улыбка, в глазах — недобрый блеск.

— Ну что, красавчик? Поди-ка сюда, я кое-что тут для тебя приду… Ой! — пискнул вдруг директор, разглядев пингвина получше.

Тамино безмятежно стоял у края бассейна, зажав в клюве денежку, и добродушно смотрел на Хуберта Хубертони.

— Ой, что это там у тебя? Никак деньги?! Давай-ка сюда! — приказал директор.

Тамино сделал вид, что ничего не понял, и повернулся к директору спиной, будто собираясь бултыхнуться в бассейн.

— Эй! Стой! Стой! — заверещал директор.

Тамино опять повернулся к нему и попытался изобразить на физиономии некое подобие улыбки.

— Вот дурья башка! — разозлился директор. — Ко мне иди, сюда! Цып-цып-цып!

Тамино двинулся навстречу директору, а когда почти поравнялся с ним, взял и бросил монетку в открытую дверь, причем не просто бросил, а швырнул как следует, так что монетка, описав в воздухе дугу, брякнулась далеко-далеко и покатилась куда-то. Директор как очумелый бросился вдогонку, забыв запереть дверцу клетки. Путь свободен! Тамино, недолго думая, выскочил из клетки и был таков.

Выбравшись за пределы цирка, Тамино поспешил в Дрезден. Теперь он знал наверняка: он найдет принцессу Нануму! Вот только когда? Но об этом Тамино старался не думать.

Глава восемнадцатая,

в которой Тамино находит, наконец, принцессу Нануму

Тамино повезло. Еще в деревне он познакомился с терьером по имени Манфред, который помог ему поскорее убраться из опасного места; потом ему попалось два лебедя, которые согласились подвезти его немножко, ну а остаток пути он проделал и вовсе с шиком — на беговой лошади, которая спешила в Дрезден на скачки и взяла его с собой.

Когда он добрался до Дрездена, была глубокая ночь. На улицах — ни души, только одна старая кошка бродила по городу в поисках загулявших мышей.

— Добрый вечер, — вежливо поприветствовал ее Тамино. — Не скажете, как мне пройти к реке?

— Сказала бы я тебе… — мрачно ответила кошка. — Была бы я помоложе, я бы тебе не только сказала, а даже показала… как тебе пройти ко мне в пузо. Я таких жирных уток никогда в жизни не пробовала!

— Я не утка. Я пингвин. Пингвин Тамино. Ищу любовь, — от страха Тамино произнес свой обычный текст, хотя тут он был совершенно не к месту.

— Ну, пингвин так пингвин, — равнодушно отозвалась кошка. — Значит, ищешь любовь и реку. Про любовь ничего не знаю, а река — она тут, за забором. Называется, между прочим, Эльба. Вон там, видишь, ступеньки? Спустишься вниз и попадешь прямо на пляж. Ну, я пошла, — бросила она напоследок, развернулась и побрела прочь.

Тамино последовал совету хмурой кошки и уже через несколько минут оказался на берегу большой широкой реки.

— Эльба… — прошептал он как зачарованный.

Как давно уже он не видел настоящей воды! Недолго думая, он нырнул и поплыл. Он плыл сначала кролем, потом баттерфляем, потом на спине, потом под водой, потом опять кролем и все не мог наплаваться, так ему было хорошо! Устав, он лег на спину, и течение понесло его вперед, в неведомые дали, а он лежал и смотрел на небо, чувствуя себя самым счастливым пингвином на свете. Иногда он делал остановки, выходил на берег или ловил себе угрей, чтобы немного подзаправиться.

Один раз ему даже попалась одинокая льдина. Он хотел полакомиться ею — ведь для пингвинов лед что для людей мороженое, но льдинка упросила его не трогать ее, потому что дома ее ждали муж и дети, и пингвин не стал ее есть, помня о том, сколько раз ему самому удавалось избежать смертельной опасности только благодаря тому, что всегда находился кто-нибудь, кто жалел его. Пришлось ему на этот раз удовлетвориться мелкими речными рачками да водорослями — не самая вкусная еда, конечно, зато во всех смыслах невредная.

Тамино очень нравилось путешествовать по реке. Особенно здорово было разглядывать по дороге плавучие кастрюли. Сколько их тут всяких было! Но больше всего Тамино поразил Гамбург — такого количества плавучих кастрюль и лоханей, как здесь, он никогда в жизни не видел! Он даже устал вертеть головой, а ведь еще нужно было внимательно следить за дорогой, чтобы не угодить под какую-нибудь посудину. За Гамбургом движение уже было не таким буйным, и Тамино мог спокойно плыть и думать о своем. Он представлял себе, как вернется домой. Первым делом он подарит маме огромный букет ледяных роз. Потом они сядут за стол, и он расскажет родителям о том, что повидал во время своего путешествия. Тамино решил, что никогда больше не будет оставлять немытой посуду, никогда не будет разбрасывать свои вещи, а еще он решил каждый день ходить за свежей макрелью, чтобы папе с мамой не надо было больше об этом беспокоиться.

За этими мыслями Тамино чуть было не проскочил свою остановку. Эльба кончилась. Она влилась в Северное море. Тамино выгреб на берег.

Городок, который растянулся вдоль побережья Северного моря, был совсем не похож на Милан. В отличие от суматошного Милана с его бесконечной круговертью здесь было все тихо и спокойно. Даже люди здесь двигались значительно медленнее, как будто у них было больше времени, чем у итальянцев.

В том месте, где Эльба впадала в Северное море, Тамино обнаружил большой деревянный щит, на котором были изображены разные виды рыб, водившиеся, видимо, в этих краях. Тамино решил тут немного передохнуть, чтобы собраться с мыслями и понять, что делать дальше. Он притулился к столбу и стал смотреть на море. Над волнами носились чайки. Они играли в догонялки, весело кричали, и Тамино с удовольствием наблюдал за ними, вспоминая о своих добрых друзьях Фредерико и Фредерике.

И вдруг как будто неведомая сила подтолкнула Тамино, и он, сам не зная почему, вдруг вскочил и помчался. Он бежал, пе разбирая дороги, вдоль берега, бежал и бежал, пока пе остановился возле каких-то ворот. Он твердо знал: здесь, за этими воротами, он найдет принцессу Нануму. Тамино шагнул внутрь. На огромном лугу стояли бесконечные клетки. В клетках сидели грустные птицы, грустные зайцы, грустные обезьяны, грустные лисы, грустные нерпы, грустные крокодилы и множество других грустных животных.

На самой дальней оконечности луга виднелась высоченная ледяная гора, обнесенная деревянным забором. Вокруг нее шел глубокий ров. Там, на вершине этой горы, сидела одна-одинешенька его Нанума. Солнце играло на ее короне, и казалось, что она сделана из чистого золота.

Тамино обомлел. Он застыл как вкопанный. Сердце бешено колотилось. Он почувствовал, как внутри у него что-то шевельнулось. Нет, заворохалось, зашурумбурумилось! Он был на седьмом небе от счастья и точно знал, что отныне ничто не заставит его расстаться с Нанумой! Он будет всегда рядом с нею, он будет ее защищать и никому не даст в обиду! Он будет целовать ее так крепко, как мама целует его в день рождения! И даже еще крепче!

Никогда еще Тамино не испытывал ничего подобного, еще ни разу в жизни у него внутри так не ворохалось. И главное, он совершенно не хотел, чтобы это когда-нибудь кончилось. Теперь Тамино был уверен — он нашел любовь. Ту самую любовь, о которой все знают, что она есть, но никто толком не знает, что это такое и где ее искать.

Тамино медленно пошел в сторону клетки, в которой сидела Нанума. Подойдя вплотную, он тихо сказал:

— Добрый день, принцесса Нанума!

Принцесса взглянула на Тамино и замерла. Будто зачарованная, смотрела она на пингвина и не могла вымолвить ни слова.

— Кто ты, чужеземец? — спросила она, справившись с неведомым ей чувством.

— Меня зовут Тамино. Пингвин Тамино. Я пришел спасти тебя, — ответил Тамино и задумался, как же ему осуществить теперь свой план.