Кот играет с огнем - Мерфи Ширли Руссо - Страница 56

Да и сам старый Джордж Джолли тоже очень нравился ей. Он всегда был веселым и казался в высшей степени удовлетворенным этим миром. Чарли представляла, как он спозаранку отправляется на своем старом грузовичке в Салинас, чтобы купить самые лучшие продукты, как он едет в какой-нибудь особенный оптовый магазин за чудесным мясом и сыром. Ей было любопытно, готовит ли он все это сам часа в три утра или поручает эту задачу одному из опытных помощников. Чарли знала, что Джолли сам запекает свиные окорока и говядину в большой отделанной кирпичом комнате позади основной кухни. Ей было любопытно, сознательно ли он стремится соответствовать своему имени, которое в переводе означает «весёлый», или же это всего лишь совпадение. Очень жаль, что хозяин деликатесной лавочки не мог угостить других людей долей своего оптимизма, что не подавал к столу радость жизни вместо греческого салата и пирога с лососиной.

Очень жаль, что Джордж Джолли не мог продать порцию-другую счастья Беверли Жанно. Этой грымзе оно пригодилось бы.

Когда Чарли уходила из галереи, Беверли была там. Она вошла, когда Чарли сидела в глубине помещения за карточным столиком и писала свои предложения, желая получить заказ на обслуживание галереи. Взглянув на окна, Чарли увидела, как Беверли входила: она на секунду остановилась перед стеклянной дверью, словно желая произвести большее впечатление. Затем прошла прямо к столу Сесили.

На Беверли был розовый костюм, по цвету напоминавший клубничное мороженое, розовые туфли; волосы тщательно уложены «марсельской волной». Разумеется, Беверли должна была явиться в галерею: Сесили теперь была ее агентом по продажам. И Сесили предстоит продать за баснословную цену последние работы Джанет.

Усевшись напротив хозяйки галереи, Беверли увидела в глубине зала Чарли и повелительно поманила ее рукой.

Вызванная словно служанка, Чарли остановилась возле стола и стала ждать, пока Беверли устроится поудобнее, поглубже усядется в кресло и аккуратно разместит свою розовую сумочку на коленях. Беверли не стала тратить время на обычные любезности.

– Ваша работа, мисс Гетц, всё ещё не может быть начата. Полиция пока не освободила дом. Я нахожу эту задержку неприемлемой. Однако, похоже, ничего с этим поделать нельзя.

Интересно, что она ожидала услышать? Что Чарли начнёт уборку нелегально по ночам?

– Теперь, когда это дело прекращено и предстоит новый судебный процесс, я понятия не имею, когда можно будет начать работу. – Она оглядела Чарли. – Но полагаю, когда полиция все-таки позволит мне войти, вы всё ещё намерены будете немедленно взяться за дело.

– Безусловно, – сказала Чарли, – в любое время.

Ей хотелось сказать этой дамочке, чтобы она подавилась своей чертовой работой. Беверли, казалось, совсем не волнует сам судебный процесс и то, что настоящий убийца Джанет будет наказан. Ей было безразлично, что невинный человек снова свободен. Какая невыносимая женщина! Как она могла быть сестрой Джанет?

– Как только вы позвоните, моя команда мигом будет на месте.

Разумеется, Чарли не собиралась ни единым намеком дать Беверли понять, что ее команда состояла из трех человек, включая её саму, а также то, что сейчас она потеряла треть своего персонала. Раз Джеймс Стампс оказался в тюрьме, придётся поднапрячься, чтобы найти помощь для качественного выполнения работы, да и вообще какого бы то ни было. Какая ирония – один человек составлял целую треть её войска!

Вернувшись за свой столик, Чарли заполнила для Сесили дубликат предложения о работе на еженедельное обслуживание и текущий ремонт галереи, вписав туда количество часов в неделю, которое она могла бы уделить Сесили, точный перечень предлагаемых работ, еженедельную плату и то, какие услуги будут оплачиваться отдельно. Она отчетливо слышала разговор за столом Сесили.

– Мне очень хотелось бы, чтобы картины перевезли из хранилища прямо сейчас. То место не кажется мне подходящим. Все эти ограничения крайне неудобны.

– Там есть новые мощные замки на дверях и воротах, –сказала Сесили. – Кроме того, там работает охранник. Как только доступ в хранилище будет открыт, как только полиция даст мне разрешение, работы Джанет будут привезены сюда. У меня в запаснике обшитая металлом дверь, пожарная сигнализация и полицейское наблюдение. Но, должна признаться, я несколько удивлена.

– Удивлены чему? – спросила Беверли, ощетинившись.

– Удивлена тому, что вы, похоже, не очень горюете по вашей умершей сестре.

Чарли наклонилась, чтобы скрыть улыбку. Беверли расправила плечи, розовая ткань опасно натянулась.

– Мы с Джанет не были близки, даже будучи детьми. Когда наши родители развелись, она осталась с отцом, а я с мамой. Мы редко виделись после этого, были на самом деле как чужие. Выло бы лицемерием притворяться более расстроенной, чем есть на самом деле.

«Но всё же вы были родней, – подумала Чарли. – Вы были сестрами».

Она удивлялась, почему Джанет оставила всё, что имела, Беверли, если они не были близки. Но, возможно, Джанет иначе относилась к кровному родству и к семье.

– Я очень плохо знала Джанет, она была мне, скорее, просто знакомой, нежели сестрой. Мне очень жаль, что она умерла таком ужасной смертью к я действительно испытываю облегчение теперь, когда настоящий убийца оказался за решеткой. Я и не думала, что этот Роб Лэйк был способен кого-нибудь убить, однако решать тут не мне.

Чарли подписала бумагу и разорвала черновик, затем положила копию в белый конверт, молча оставила его на столе Сесили, чтобы не прерывать разговор, и направилась к Джолли.

Чарли забрала корзину с прилавка ярко освещенного магазинчика, с изумлением спрашивая себя, удастся ли ей унести всё это. Громадная плетеная корзина, покрытая салфеткой в красно-белую клетку, казалось, могла вместить столько провизии, что хватило бы на ужин для целой улицы.

Она подписала чек и перекинулась парой слов с Джолли. Проходя через переулок, Чарли заметила двух кошек, лопающих какие-то деликатесы из бумажной тарелочки, но это были не Дульси и Джо. Её удивляло и радовало, что Джолли подкармливает городских кошек. И не то чтобы кошки в Молена-Пойнт питались исключительно на дармовщинку, но они, должно быть, наслаждались этим особым угощением. Кроме того, переулок Джолли был своего рода кошачьим клубом.

Донеся корзину до фургона, стоявшего перед галереей, Чарли поставила её для надежности на пол, чтобы ничего не пролилось, и направилась к дому Клайда. Медленно проезжая через Морской проспект под кружевными тенями эвкалиптов, глубоко вдыхая их аромат, Чарли поняла, что чувствует себя в Молена-Пойнт действительно как дома, хотя прошло всего несколько недель после ее приезда. Ей казалось, что она прожила в этом городке всю свою жизнь. Молена-Пойнт подходил ей как нельзя лучше. Городок был достаточно большим и зажиточным, чтобы обеспечить её средствами к существованию и дать возможность развивать своё дело, но при этом он был уютным и дружелюбным.

Клайд ждал её на крыльце, на нём были потёртые джинсы и дутая красная куртка, серый кот переброшен через плечо. Чарли вылезла из машины и обошла её, кот внимательно смотрел на неё умным и оценивающим взглядом жёлтых глаз.

Она впервые видела, чтобы люди брали котов на пикник. Когда она вытащила провизию и пошла по дорожке, кот не сводил глаз с корзины, его нос подергивался, а взгляд был сосредоточен. Чарли решила, что для кота эти ароматы невыносимо соблазнительны.

Клайд забрал корзину и поставил на заднее сиденье своего громадного старинного «Паккарда». Они не спорили, какую машину брать, никому не захотелось бы ехать в её фургоне, набитом стремянками, щетками, ведрами и полупустыми банками краски. Клайд поставил корзину на пол возле заднего сиденья между двумя свернутыми одеялами. Кот дернулся вперед, собираясь соскочить с его плеча.

– Оставь закуску в покое, Джо. Это на потом.

Кот хитро скосил глаза на Клайда и запустил когти ему в плечо. Когда Чарли уселась на переднем пассажирском сиденье, Клайд бросил Джо к ней. Кот глянул на неё жёлтыми глазами и немедленно забрался на колени.