Повседневная жизнь Букингемского дворца при Елизавете II - Мейер-Стабли Бертран - Страница 85

Осенью 1995 года Уильям поступил в Итон. В знаменитом колледже он находился под строгим контролем очень высоких должностных лиц. В его распоряжении была отдельная комната с отдельным туалетом (сия привилегия распространяется только на принцев крови). В соседней комнате обосновался его личный офицер службы безопасности, дабы обеспечить его защиту. Ради пущей предосторожности Уильяму вручили особые часы, достойные Джеймса Бонда, водонепроницаемые, хитроумные, со вделанным в них электронным устройством, позволяющим следить на экране за перемещением их владельца.

Выбор, павший на Итон, где вот уже на протяжении пятисот лет «делали», как на фабрике, настоящих английских джентльменов, оказался оправданным, хотя повседневный образ жизни там и был довольно суров: подъем — в 7.30 утра, завтрак — в 8.00 (во время которого ученики могли читать выписываемые ими газеты), затем обязательная молитва в часовне перед началом занятий, обед — в 13.00, чай — в 17.00, ужин — в 20.00, а через полчаса — вечерняя молитва. Вот таково было расписание в Итоне, расположенном неподалеку от Виндзорского замка. Вплоть до шестого класса (выпускного класса средней школы в Англии. — Ю.Р.) на протяжении первых трех лет — ни телевидения, ни радио! Запрещено, и все! Не могло быть и речи о том, чтобы спрятать в чемодане хотя бы транзисторный приемничек! Несмотря на титул и положение в обществе, при поступлении в Итон Уильяма восприняли как новичка. Он уже знал наизусть историю колледжа, основанного в 1440 году королем Генрихом VI, выразившим пожелание, чтобы учениками в него были записаны семьдесят мальчиков из числа нуждающихся. С тех пор в колледже прошли курс наук восемнадцать будущих премьер-министров и множество прославленных, видных деятелей, среди которых можно упомянуть герцога Веллингтона (победителя в битве при Ватерлоо. — Ю. Р.), Кейнса, экономиста и Джорджа Оруэлла, писателя. Стоимость обучения для каждого из 1267 учеников составляла около 15 тысяч евро в год (на 1267 учеников — 130 преподавателей). Родители могли записать своего отпрыска в список кандидатов в возрасте четырех лет, но без особой надежды, потому что лишь одного из десяти «жаждущих» принимали в число учеников. Списки ожидающих своей очереди уже заполнены и «закрыты» на два года вперед. Что это? Дань старомодным нравам? Пожалуй, нет, если вспомнить, сколь велика сила Итона, даже если и признать, что некоторые из его правил устарели. Так, например, в Итоне до сих пор существует свой особый язык «для посвященных», позволяющий бывшим его ученикам узнать друг друга много лет спустя после окончания Итона в любом уголке мира. Так что Итон — это своеобразная «масонская ложа» в системе образования. Если вы заслужили привилегию посетить Итон с частным визитом, то там, на письменных столах, сделанных из останков кораблей «Непобедимой армады», вы сможете прочесть вырезанные на столешницах имена всех тех, кто учился в Итоне. Этому обычаю уже пятьсот лет. Уильям, будущий король, не сможет ему не подчиниться.

Для Генри, младшего брата Уильяма, развод родителей был еще более болезненным. Но Чарльз прибег к помощи «джокера» по прозвищу Тигги. 3 августа 1993 года носившая это прозвище Александра Легг-Берк стала гувернанткой Уильяма и Гарри. Появление Александры, молодой женщины того же возраста, что и принцесса Диана, и из того же социального круга, женщины, чья матушка была компаньонкой принцессы Анны, стало частью всеобъемлющей стратегии, направленной на то, чтобы создать для юных принцев нечто вроде искусственной семьи на то время, что они проводят с отцом. Веселая, шумная, непоседливая, заводила и затейница, эта бывшая воспитательница детского сада выводила мальчиков «в свет», ходила с ними по магазинам и всячески старалась их развлечь. Она поддерживала связь с друзьями Чарльза, с миллионером Хью ван Катсеном, владельцем конюшни, где содержали скаковых лошадей, участвовавших в скачках, и его женой Эмилией; они тоже играли роли «родителей» в отсутствие Чарльза; Уильям и Гарри часто отдыхали в их имении в Норфолке. Диана, с трудом сдерживая ярость, наблюдала за развитием событий. Она скривилась от неудовольствия, когда увидела в газетах фотографии, на которых Гарри сидел на коленях у Тигги на заднем сиденье машины; она вздрагивала при мысли о том, что «эта Тигги» может называть детей «мои дорогие», и поморщилась, когда узнала, что гувернантка во время пребывания детей в Балморале повезла их покупать подарок отцу ко дню рождения.

Живая, искрящаяся остроумием, по духу своему очень похожая на Мэри Поппинс, Тигги стала неизменной спутницей мальчиков. Каждый уик-энд и на каникулах, проведенных ими вместе с отцом, она была доброй феей, обеспечивавшей им приятное времяпрепровождение. «Для детей она стала кем-то вроде старшей сестры», — признавал один из приближенных к Чарльзу людей. Но Диана так никогда и не признала Тигги, видя в этой молодой женщине соперницу, стремящуюся занять ее место в сердцах ее сыновей.

После развода Уильям и Гарри видели родителей только раздельно. Чарльз приглашал их в Шотландию, Диана предлагала провести каникулы под лучами теплого солнышка. Чарльз внушал им, что у них есть обязанности, соответствующие их положению в обществе. Диана, как радостная мать, разыгрывала карту беззаботного веселья и беспечности и потому всячески их развлекала, ибо настоятельно желала, чтобы ее сыновья жили так, как живут обычные подростки. В Сен-Тропез в последнее лето ее жизни Диану видели за несколько странным для ее возраста занятием: она занималась скейтбордом вместе с Гарри. К тому же она сняла на ночь одно увеселительное заведение, чтобы принцы смогли побывать там с друзьями на вечеринке.

На первый взгляд маленькие принцы были похожи на всех подвижных, буйных школяров своего возраста. Они занимались картингом и гоняли на велосипедах, играли в компьютерные игры. «Они совершенно такие же, как обычные, нормальные дети, и с ними легко можно ладить, — объясняет Гарет Науэлл, один из их сотоварищей по занятиям картингом. — Им нравится то, что нравится ребятам их возраста». Да, они — такие же, как все, вот только… только их одних сопровождают полицейские в штатском, только им одним разрешено пользоваться телефоном, установленным в кабинете директора колледжа, чтобы по воскресеньям звонить матери, только у них одних на ящичках, где хранятся продукты, есть висячие замочки, и только они просят своих друзей хранить у себя адресованные им письма «втайне от врагов».

Рыжий Гарри («…он гораздо более Спенсер, чем Виндзор, и очень похож на мужчин из моего рода, ведь они тоже рыжие…») — ребенок очень ласковый. «Настоящий ангелочек», — говорила Диана. Принцесса очень беспокоилась из-за того, что однажды, после восхождения Уильяма на престол, Гарри может быть отодвинут на задний план, и сделала все для того, чтобы между братьями сохранялся дух братства и солидарности. Она всегда хотела избежать того, чтобы Гарри расстроился из-за своего «неудобного» статуса брата будущего короля, и всячески стремилась поддерживать в нем мысль, что он должен быть лучшим и самым верным помощником старшего брата, его надежнейшей опорой.

Но трагическая смерть Дианы нанесла тяжелый удар Гарри, которому было тринадцать лет. Он, казалось, был безутешен, несмотря на то, что получил более тысячи сочувственных посланий. Маленький принц, бросавший снежки в фотографов, охотившихся за его матерью около реки Лех в Австрии, где он проводил зимние каникулы, теперь разучился улыбаться. В свои тринадцать лет Гарри жил, лавируя между очень грустным отцом и старшим братом, от которого британцы ждали столь многого. 10 сентября 1997 года Гарри, одетый в несколько мешковатый костюмчик английского школяра, отправился в сопровождении отца в школу в Ладгроу. Его преподаватели сочли, что ему надо провести здесь еще один год, прежде чем он сможет присоединиться в Итоне к брату, общения с которым ему так не хватало. Он вновь встретился с друзьями, но был еще в том возрасте, когда не поверяют секретов даже лучшим друзьям. А его мать больше не приедет к воротам школы, не будет его там ждать, чтобы забрать на уик-энд…