Схаас - Мерцалов Игорь - Страница 118

— Так будет лучше всего, — согласился Клахар и повернулся к Аннагаиру, — Переведи, пожалуйста, наш разговор, — попросил он по-английски.

И чуть не вздрогнул, поймав на себе взгляд призрака — в нем был безмолвный крик. Вот оно! Теперь, не медля ни мгновения, надо окончательно решить, верить ли человеческому духу! Но Клахар не смог. Смущенный противоречивыми подозрениями, он добавил от себя только одну просьбу и сразу же перевел ее вождям:

— Мне все-таки нужно повидать Раххыга. Сэр Томас дозволит присутствие еще одного орка. Будь так добр, Зохт-Шах, скажи Раххыгу, что я желаю выслушать его наблюдения.

— Наблюдения? Уж не хочешь ли ты сказать, что предвидел такой поворот событий?

— Отчасти. Просто я никогда не верил в благие намерения Ракош. Но сейчас еще рано говорить, пока я не встретился с Раххыгом. Так скажи ему, хорошо?

— Слово в слово? — уточнил Зохт-Шах, не отводя глаза, но и не встречаясь взглядом с Клахаром.

— Желательно. Тогда он заранее будет знать, что именно я хочу услышать.

Сэр Томас навестил Джона вечером, когда вся комната была озарена тревожным отсветом заката вперемешку с каминным огнем. Гарри тотчас удалился, и молодой граф не стал его задерживать. У Изабеллы даже мысли не возникло, чтобы уйти, да сэр Томас и не отпустил бы ее, напротив, он сразу передал девушке какую-то траву и велел заварить ее, сам же взялся за повязку.

— Сейчас медленно откроешь глаз, очень медленно. Так… ну что ж, недурно. Вставать можешь, а вот напрягаться не советую. Завтра принесу другие травы, будешь их придкладывать под повязку утром и вечером неделю подряд, и все пройдет.

— Так что же там все-таки было? — спросил Джон.

— Счастливый случай. Щепа едва не вылущила тебе глаз, однако не повредила его… да не бледней, я же сказал «едва не». Экий ты все-таки! Клянусь святым Фомой, я доволен твоими подвигами, ты отлично показал себя в походе. Но иногда мне хочется взять тебя за шиворот и хорошенько встряхнуть, прямо как в тот раз, когда я тебя впервые увидел. Ладно, что теперь вспоминать. Я рад, что ошибся в тебе. Да, вот что еще, — он достал и развернул карту, которую Джон брал с собой в поход. — Погляди-ка, верно ли тут все изображено. Ну поднимайся с кровати, садись к столу, я ведь сказал, что уже можно.

Джон выпрямился и размял мускулы. Он никогда не был лежебокой, но к физическим нагрузкам, которых требовал мир прошлого, притерпелся далеко не сразу. А сегодня, проведя второй день в горизонтальном положении, обнаружил, что не просто притерпелся к ним, но и изрядно привык. Так и хотелось сейчас размяться с мечом или поучить Изабеллу приемам самбо (хотя последнее и означало, что ему в роли тряпичной куклы придется большую часть времени кувыркаться в воздухе, поминутно встречаясь с полом).

— Ну что сказать, — потер виски Джон, изучив карту. — Вроде все верно. Я ведь не мастер ориентироваться на местности, в пути мы больше на глазок прикидывали. Нет, будь это современная топографическая карта с отметками высот и прочими знаками, я бы легко…

— Ясно, — вздохнул сэр Томас. — А ты, дочка, что скажешь?

Изабелла разглядывала карту, склонившись над плечом Джона.

— Я? Да я ведь и карту-то второй раз в жизни вижу. Вот это что такое?

— Ручей, — подсказал обнадеженный сэр Томас.

— Ну да, верно. Только их тут штук пять было, помнишь, Джон?

— Конечно. Ты еще просила Гарри лечь поперек течения и запрудить хотя бы один.

Они улыбнулись, а сэр Томас вынул свинцовый карандаш.

— Говорите, я помечу, где их дорисовать.

— Так мы же не знаем, какой тут указан, — пожал плечами Джон. — И, в общем, не обращали внимания, там важно было выбраться на возвышенность.

Граф глубоко вздохнул, убрал свинчатку и свернул карту.

— Пес с ней. Просто запомню, а когда придет пора вернуться сюда призраком, расскажу себе по памяти, как я и сделал с… тьфу, в смысле как призрак сделал со мной.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Джон. — Сказать по правде, у меня сейчас нет ни малейшего желания ворочать языком — в чем виноват кое-кто за моей спиной.

— Это не страшно, — успокоил его граф. — Вставать я разрешил, сиделка тебе больше не нужна, — чай, не маленький…

— Но мне совсем не в тягость! — заверила Изабелла. — Нет, сэр Томас, не удаляйте меня от Джона. Он так интересно рассказывает, и вообще, он еще не успел меня всему научить, а уж я постараюсь, быть не в тягость сэру Джону, как мне не в тягость быть с ним…

— Ну довольно! — засмеялся граф. — Попробуй тебя удали! Хм… а занятно же, однако, с картой получается, — добавил он, почесав бороду. — Вот послушайте. Карту нарисовал я по рассказам призрака. Призрак сказал мне, что, будучи мной, он тоже встретил призрака и составил карту, которую благодаря этому хорошо запомнил. Я тоже запомню ее, потому что сам составлял. Однако твоего рассказа обо всех вехах вашего пути я не слышал и не нуждаюсь в нем. То есть твои рассказы к карте отношения не имеют. Разве не удивительно после этого, что карта составлена, как ты сказал, «вроде бы верно»?

— А что удивляться, — махнул рукой Джон, несколько сбитый с толку этой логической цепочкой. — Банальный феномен петли времени. У нас в одном фантастическом романе была история еще забавнее: некий человек возвращается во вчерашний день, встречает себя самого и отдает второму себе бумажку со схемой, которую сам не рисовал, а получил от самого себя во вчерашнем дне. Потом он возвращается, а вчерашний он, тоже, конечно, ничего не рисуя, доживает до следующего дня, отправляется во вчера и отдает себе бумажку. Так и получилось, что схему никто никогда не рисовал, она бесконечно крутится в системе «сегодня — вчера — сегодня», ниоткуда не появляясь и никуда не деваясь. Меня всегда интересовало, что будет, когда бумажка истреплется…

Впечатление, которое произвел на сэра Томаса плод воображения американского фантаста, можно было смело назвать сильным, а вот приятным, пожалуй, не стоило. Помотав головой, он сказал:

— Значит, я так понимаю, с остальными бумагами тоже нет проку возиться. Карта горы, записи, схемы, будь они неладны, даже не вытаскиваю. Дочка, ты ничего не забыла?

Тонко пискнув, Изабелла подбежала к булькающему над огнем котелку, приподняла крышку и наполнила комнату душными облаками пара. Сэр Томас шумно понюхал, велел вылить и все сделать по новой.

— Я ведь просил заварить, а не испарить.

— Простите меня, сэр Томас, пожалуйста, не сердитесь…

— Ничего страшного, — с улыбкой отозвался граф, должно быть впервые за свою насыщенную жизнь простив кому-то оплошность.

— Как продвигаются переговоры? — спросил Джон.

Сэр Томас задумчиво пожевал губами.

— Небезынтересно, — ответил он наконец. — Самое занятное то, что, провалиться мне на этом месте, призрак что-то скрывает. С Клахаром в гляделки играл… Да что там, я же себя знаю, чем угодно поручусь: опять скрытничает. Кажется, он даже в орочьем языке разбирается, м-да…

— Ну а что остальные орки?

— Хорошо, что сюда пришел ваш Аннагаир, — вздохнул сэр Томас. — Без него я бы в жизни не разобрался с этими тварями. — Помолчав, он спросил: — Ты уже говорил, а все-таки скажи еще раз: ты ему доверяешь?

— А можно и мне сказать? — приблизилась Изабелла, на всякий случай не забывая оглядываться на котелок. — Без Аннагаира мы бы ничего не добились, наша победа наполовину создана вами, а наполовину — им. И еще я думаю, что, если бы он хотел нас обмануть, ну, скажем, ограбить, отнять клад… он смог бы это сделать. Он не такой уж и призрак, каким хочет казаться на первый взгляд.

— Мне он и на первый взгляд не показался призраком… Теперь ты, Джонни. Только подумай хорошенько. Я помню, ты обмолвился о разговоре с ним один на один. О чем шла речь?

— О многом, — ответил Джон. — Да, той ночью Аннагаир открылся мне. Он и впрямь поначалу был не прочь обмануть нас, но его целью были доспехи Рота. А потом… он отказался от своей затеи. Других доказательств я, к сожалению, не вижу, но Изабелла права: если бы у него на уме было предательство, он бы уже воспользовался доспехами Рота. Я верю ему.