Россия и русские в современном мире - Нарочницкая Наталия Алексеевна - Страница 93

Празднование 60-й годовщины высадки союзников в Нормандии является хорошим тому подтверждением. Французское правительство можно понять: будучи не в лучших отношениях с администрацией Дж. В. Буша, осложнившихся вследствие смелой политики президента Ширака в отношении Ирака, было решено придать этому празднованию особую пышность. Что само по себе совсем неплохо.

Но, не желая ни в коей мере оскорбить память американских солдат, погибших 6 июня 1944 г., не стоит забывать все же, и это показывает вся история войны, что жертв могло бы быть несоизмеримо больше, если бы не две битвы — Сталинградская и Курская, предшествовавшие высадке союзников, в которых нацистская военная машина потерпела сокрушительное поражение. Курская битва в июле 1943 г., пожалуй, даже превзошла по значимости Сталинградскую, сразу ставшую советским символом сопротивления нацизму. Именно там, по мнению самих немецких генералов, «произошел закат немецкой армии». Если промышленность Рейха позволяла заменить сотни сгоревших танков, то заменить опытные боевые экипажи, с 1939 года не знавшие себе равных на полях сражений в Европе, не было никакой возможности. Сотни танкистов, погибших в той битве, уже не могли участвовать в событиях июня 1944 г.

Поэтому можно сказать, что союзникам повезло, принимая во внимание, какой урон им смог нанести всего один выживший участник Курской битвы из элитного танкового подразделения немецкой армии: 13 июня 1944 г. «Тигр», находившийся под командованием оберштурмфюрера СС Виттмана, в одиночку блокировал наступление 7-й британской танковой дивизии, уничтожив до этого колонну, следовавшую из Виллье-Бокаж.

Стратегический успех высадки союзников в Нормандии был закреплен под Авараншем (операция «Кобра») в конце июля 1944 г. в результате прорыва американской армии, которая затем, перейдя Сену 25 августа того же года, предприняла операцию по освобождению Парижа и к началу сентября 1944 г. подошла к бельгийскому Мону. Однако такой стратегический успех Третьей армии Паттона объясняется не в последнюю очередь тем, что немецких частей на территории Франции практически уже не осталось. Причиной тому стало обескровливание армии «Центр» в результате наступления советских войск в Белоруссии (операция «Багратион») 23 июня 1944 г. Для сравнения — в одной только этой операции, выведшей советские войска к берегам Вислы, Красной Армии пришлось противостоять противнику, по численности несоизмеримо превосходившему те соединения, с которыми довелось сражаться союзным войскам под командованием Брэдли и Паттона: более 800 000 человек, более 100 танков, около 9000 артиллерийских орудий.

Но победы одних никак не умоляют побед других. Никто не собирается оспаривать тот факт, что Паттону в августе 1944 г. удалось осуществить одну из самых блестящих операций американской армии за всю историю Второй мировой войны. Но никто не должен забывать и о том, что главные силы нацистов были сосредоточены не в Нормандии, а в России и что наступление под командованием Баграмяна, Черняховского, Рокоссовского и Захарова значило ничуть не меньше для Европы, если не больше, чем блестящий танковый удар Паттона.

В современной историографии, за исключением, конечно, работ специалистов, сокрытие фактов, касающихся вклада Советского Союза в победу над фашизмом, представляет собой проблему, корни которой лежат намного глубже тех фактических ошибок, которые встречаются еще сегодня в школьных учебниках.

Тот факт, что в памяти жителей Западной Европы именно вклад союзников в победу над фашизмом занимает центральное место, не является сам по себе чем-то удивительным и противоестественным. Ведь войска, которые выдворили оккупантов с их территорий, состояли, как правило, из американцев, англичан, канадцев и иногда французов. Но тот факт, что история с подачи некоторых политиков ограничивается в глазах европейцев лишь памятью об отдельных событиях, не может не вселять тревогу за будущее Европы.

Книга Наталии Нарочницкой, в свойственной ей эмоциональной манере, и пусть, с некоторыми преувеличениями, тоже выражает эту тревогу. Поводом для нее служат вполне реальные факты, которые мы должны, безусловно, учитывать для того, чтобы начать полноценный диалог.

И если в истории мы хотим быть и оставаться субъектами, а не объектами более или менее изощренных манипуляций, необходимо со всей серьезностью отнестись к чтению текста, который она предложила нашему вниманию.

Жак Сапир, экономист, профессор Высшей школы социальных наук, Париж (EHESS)

Перевод — О.С. Вейнгарт