Россия и русские в современном мире - Нарочницкая Наталия Алексеевна - Страница 89

И тон, и содержание книги могут, по меньшей мере, удивить, если не сказать больше. Но именно в этом-то и состоит вся важность данного труда, делающая необходимым знакомство с ним. Таким образом, книгу Н. Нарочницкой стоит прочитать. Однако это чтение предполагает отнюдь не увеселительное времяпрепровождение, но работу с очень жестким и хлестким текстом, ярким, а по целому ряду моментов, возможно, даже излишне эмоциональным, крайне неудобным, разрушающим нашу комфортную уверенность и привычные представления об истории. Прочесть эту книгу необходимо сегодня всем тем, кто стремится понять не только происходящие в России изменения, но также лучше понять европейскую реальность в ее историческом и политическом аспекте, не ограничиваясь рамками того институционального и политического перекраивания, которым охвачена современная Европа. Такого рода чтение необходимо, чтобы начать плодотворный диалог, от которого зависит наше будущее. Вопрос лишь в том, способны ли мы сегодня во Франции и в Европе читать такого рода литературу?

А между тем книга эта действительно дает пищу для размышлений, будь то сами развиваемые в ней идеи, общий тон высказываний или же занимаемая автором позиция. Здесь мы найдем то, что вряд ли можно встретить в более сдержанных и, без сомнения, более конъюнктурных работах. По трем обозначенным параметрам — идеи, риторика, позиция — книга Н. Нарочницкой, безусловно, стала сегодня важным прецедентом на пути развития франко-российского диалога. А потому заслуживает внимания как с точки зрения изложенного в ней материала, так и по целому спектру затрагиваемых там вопросов, далеко выходящих за рамки самой книги.

Не трудно предположить, что данный текст вызовет массу споров и волну резкой критики. Но, невзирая на его частные особенности, нельзя не отметить одну важную вещь: он вскрывает все те взаимные представления, осознанные или нет, которые препятствуют сегодня развитию диалога между Россией и Западной Европой.

Читатель, не слишком хорошо разбирающийся в событиях, происходивших в СССР и России начиная с 1986 г., черпавший информацию из западной прессы, в течение всех этих лет активно муссировавшей особенности «переходного» периода, будет испытывать весьма смешанные и противоречивые чувства, от полного отторжения до удовлетворения. Отторжение будет вызвано, прежде всего, тем, что некоторые заявления автора приведут читателя к нелегкому выбору между его собственными убеждениями и убеждениями его совести. Национализм, отчетливо проступающий на страницах этого эмоционального текста, особенно неприемлем в Европе, где сегодня пытаются вычеркнуть и искоренить такое понятие как «нация»; и неважно, что для этого приходится порой открыто нарушать избирательные права граждан. Высказывания о Сталине, об отдельных страницах российской истории и истории СССР, вне всякого сомнения, шокируют европейскую публику. А заявления автора о намерениях и политике иностранных государств в отношении России покажутся просто скандальными.

Да, перу Н. Нарочницкой принадлежат и откровенно скандальные заявления, некоторые из которых являются своего рода классикой жанра. Но не стоит забывать, что одной из задач данной работы является желание вызвать у читателя живую реакцию, отклик, а не усыпить его. Среди скандальных заявлений немало и сугубо авторских. И для того, чтобы попытаться их опротестовать, необходимо сначала понять их природу, для чего, в свою очередь, следует изучить их все до конца, а не отбрасывать с ходу, едва начав читать.

Чувство удовлетворения принесет неискушенному читателю подкрепление некоторых его упрощенных представлений о современной России. Он готов в какой-то степени к восприятию различного рода преувеличений; и он их, бесспорно, найдет, удостоверившись, таким образом, в правоте своих собственных взглядов. Однако не стоит приравнивать сочинения Н. Нарочницкой к простой пропаганде, ибо в них содержится немало важного и правдивого. Ведь тогда есть риск, что данная работа, призывающая к диалогу между Россией и Западом, и в частности между Россией и Францией, лишь упрочит мифы, которые, собственно, и делают этот диалог таким трудным.

И все же и стиль, и общая направленность книги представляют собой куда меньшую угрозу осложнения данного диалога, нежели то и дело возвращающаяся во французскую интеллектуальную жизнь тенденция вести диалог с самими собой. Мы способны слышать других только тогда, когда их речи напоминают наши собственные. Но в таком случае можем ли мы вообще говорить о диалоге?

Н. Нарочницкая права, когда пишет о непонимании между Россией и Западом. И нам остается только верить, что проблема не носит более глобальный характер.

Разговор начистоту или разговор с самим собой?

Тот, кто намеревается прочитать данный труд, должен быть готов принять в расчет другую, отличную от его собственной, позицию, а также не претендовать на знание абсолютной истины. Только тогда найдутся все необходимые элементы, чтобы начать настоящий диалог. Если же нет, то из этого прочтения выйдет лишь разговор с самим собой человека, обращающегося к своим собственным представлениям как к истине в последней инстанции.

Чтение книги Н. Нарочницкой — это зарядка для ума и своего рода его очищение, когда нам, пусть на время, необходимо освободиться от своих привычных представлений и убеждений и пойти в другом направлении, следуя ходу мыслей другого человека. Нам нужно постараться понять, откуда исходят его представления и убеждения, если, конечно, мы действительно хотим понять и оценить правомерность наших собственных.

Но ведение диалога с другим не предполагает и безоговорочного соглашения с ним во всем. В таком случае диалога тоже не получится. И в этом тексте Н. Нарочницкой есть множество утверждений, с которыми я не могу согласиться. Они не кажутся мне верными не потому, что принадлежат данному автору, и не потому, что они отражают преобладающую сегодня в России точку зрения, или же априорно задевают меня и мои собственные убеждения, но потому, что я располагаю необходимыми аргументами для доказательства, в чем именно они ошибочны. Тем не менее, я утверждаю, что цепляться за эти ошибки, ставя под сомнение весь текст книги и отвергая диалог, который она предваряет, значило бы совершить более капитальную и гораздо более непростительную ошибку, чем те, которые были допущены Наталией Нарочницкой в некоторых моментах. Я утверждаю также, что если этот текст и содержит спорные моменты, то наряду с этим он содержит и множество справедливых замечаний; отметание же вторых в пользу первых представляется очень слабой доказательной базой.

Вести диалог с другим — значит постараться понять, с каких позиций он с нами говорит. Но, конечно, когда кто-либо претендует на знание абсолютной истины, как это часто бывает во Франции и на Западе при обсуждении вопросов Демократии и Свободы, все эти старания тщетны. Однако что же, в сущности, помимо нравоучений, тешащих наше самолюбие, ежедневно раздающихся с экранов и печатающихся в прессе, что делает нас столь уверенными в том, что истина на нашей стороне? Чего стоят наши демократические убеждения сегодня, в начале XXI века?

Запад, если вообще эта концепция еще имеет смысл, слишком инструментализировал самые ничтожные, а также самые важные и первостепенные потребности демократии и прав человека для того, чтобы его утверждения об обладании абсолютной истиной имели хоть сколько-нибудь приемлемое основание. Я не стану развивать здесь эту тему, так как уже дал анализ этой ситуации в одной из своих работ, ситуации, которую следует принимать в расчет, ситуации, в которой была написана и данная книга.

Таким образом, выстраивание пространства для диалога обязывает понимать контекст. Контекст этой книги есть не что иное, как возвращение России на мировую арену.

Возвращение России

Книга Н. Нарочницкой вписывается в русло двойного, одновременно материального и символического, движения к возвращению России на мировую арену, которое нельзя сбрасывать со счетов, иначе это помешает понять доводы автора книги и не позволит в полной мере осознать ее замысел.