Дыхание осени (СИ) - Ручей Наталья - Страница 88

— Замерзла? — раздается рядом со мной, и пока я борюсь с заиканием, Яр успевает взять мои ладони в свои, подуть горячо, как дракон, заглянуть в глаза участливо, и вот я уже не мерзну, а таю.

— Ты что здесь делаешь? — перехожу в наступление.

— Увидел вас в окно.

Оглядываюсь — где-то там квартира, в которой он провел ночь и наверняка спал как убитый, пока мне не спалось. Всю ночь ужом крутилась, пытаясь прогнать то ли сны, то ли фантазии, то ли страхи. Ну так и есть: усталым он не выглядит, зевать его не тянет, и это меня злит.

— А вышел-то зачем?

Как утром можно выглядеть так восхитительно? Запишите меня на такие же курсы, подарите такого стилиста на час. Светлые волосы как мягкая карамель под снежинками, лицо гладко выбрито, рыжие ботинки под цвет меха на длинной черной дубленке, черные брюки со стрелками, но главное — дурманящий запах сандала, грейпфрута и свежесваренного горького кофе.

— Хотя бы ради этого, — кивает на тропинку, где с интересом нас осматривая, бредет любитель напитков покрепче, сигарет повонючей. То ли он Яра наконец рассмотрел, то ли несущуюся ураганом Звезду, но шустро меняет траекторию.

— Спасибо, — говорю я, проводив алкоголика взглядом.

Яр усмехается. Видимо, раскусил по привычке, что я это так, не из чувства благодарности, а чтобы развеять неловкость.

— Думала обо мне?

В шоке смотрю на его губы — может, послышалось? Может, он шутит так? Нет, серьезен.

— Думала? — повторяет вопрос.

И я совершенно неожиданно признаюсь:

— Да.

Он мгновенно оказывается еще ближе, и дыхание его еще горячей, еще притягательней…

— И что?

Завернуться бы, укутаться, спрятаться… но…

— Не могу, — говорю ему.

— Ясно, — говорит он и как-то подозрительно взбадривается.

Я-то думала он хотя бы для вида расстроится, все-таки вроде бы как добивался меня, а здесь жесткий отказ…

— Ты не можешь, — повторяет за мной Яр.

Киваю. Может, сейчас до него дойдет? Но нет, в лице не меняется, не просит одуматься, вместо этого притягивает меня за капюшон и сорвав быстрый поцелуй, удовлетворенно сообщает:

— Это не отказ, Злата. Не знаю, понимаешь ли ты сама. Это просто факт, что ты думаешь и пытаешься, что рассматриваешь такую возможность и даешь нам с тобой шанс. Но главное не в том, понимаешь ли ты. Главное в том, что я тебя понял. И не только ухвачусь за шанс, но и удержу. А что касается твоих сомнений… Уверяю тебя, Злата, ты сможешь.

По последней фразе у меня мелькают некие подозрения на двусмысленность, но я от них отбиваюсь. Мы оба прекрасно знаем, что в сексе я не смогу, но что толку доказывать с пеной у рта, если само определение «мы» под вопросом.

— Посмотри на собаку, у нее опять нос сосулькой, — отвлекает меня от раздумий Яр.

Звезда бьет его хвостом по дубленке, изображая вселенское счастье, громко гавкает и поскуливает, а он треплет ее по мохнатой спине. Смерив обоих подозрительным взглядом, предупреждаю собаку-предательницу перед дорогой домой:

— Егора мне только не разбуди.

И она затихает, крадется по нашим следам, покусывая пятки моих теплых кроссовок. Яр почему-то проходит мимо своего подъезда и беспардонно сворачивает к нашему.

— А Егор еще спит? — удивляется, сверяясь с часами.

Бросив взгляд на его запястье, определяю по черным бриллиантам, что гуляли мы полчаса, и если бы не некоторые нетерпеливые и оголодавшие, я могла спать еще часа два как минимум. Ну, ничего, сейчас вернусь, заставлю четверолапого вытереть лапы и спать, спать…

— А ты зря зеваешь, — озадачивает меня Яр.

— Почему это?

У подъезда торможу, скрещиваю руки, показывая, что не в духе и гостей сегодня не принимаю. Звезда садится рядом, в горку снега, поближе к самому интересному, и переводит заинтересованный взгляд с меня на моего собеседника.

— Нам пора, — говорит Яр, — мы и так задержались.

Я хлопаю глазами такому напору необъяснимой наглости, но Яр удивлен не меньше моего.

— Ты что, забыла?

— О чем?

— Ты же обещала написать статью о холостых миллионерах, — напоминает.

— Я обещала?! Ты ничего не путаешь? Я просто пожелала дамам удачной охоты, а ты написал о списке.

— Ты заварила эту кашу, дорогая, а я просто добавил масла и соли, — ничуть не смущается. — Именно от тебя редактор ждет статью. Но если ты хочешь подвести его, так и скажи. Ему. Сама. Порадуй человека. Он — главный редактор, а не хозяин газеты, так что ему будет весело. Но пусть хотя бы будет морально готов к сношению.

— Ладно, — вымученно вздыхаю, — давай список.

Протягиваю ладонь, а Яр берет ее, перебирает мои пальчики в перчатках, и говорит, что никакого списка нет, и он и не думал его составлять. А если я хочу все-таки выполнить обещанное, пожалуйста, он к моим услугам: представит меня героям статьи и я сама решу, что о них написать, кроме имен. Но если мы хотим все успеть, добавляет, сверившись с часами, лучше поторопиться.

— То есть? — переспрашиваю я.

— Мой рабочий день начался сорок минут назад, Злата, — терпеливо поясняет. — Те, о ком ты собираешься написать статью, тоже не спят в это время, иначе никогда не сколотили бы такого состояния. Да, — замечает мой язвительный взгляд, — я был богат еще до того, как начал свой бизнес, но не был богат настолько. Ты переоденешься или поедешь так?

— Это единственный выбор?

— Нет, — обнадеживает, — есть еще один вариант. Тебя могу переодеть я.

— Ладно, — лепечу вслух, — я все равно проснулась, а этих холостых миллионеров вряд ли больше, чем пять, за пару часиков успеем объехать. Подожди меня на улице.

— Я не пойду с тобой в квартиру, если ты против, — улыбается хищником Яр, — но ждать буду в машине, там гораздо теплее.

Я одобрительно машу рукой, пропускаю в подъезд Звезду и почти закрываю за нами дверь, когда Яр окликает меня.

— Злата!

Если он скажет, что их больше, чем десять — воинственно подготавливаюсь дать отпор, пусть редактор готовится к тому празднику, на который Яр намекал. Я денег пока и за первую статью не видела, а стресса уже выше крыши.

— Выбери обувь без каблука.

Недоуменно выгибаю бровь. Ревность, что ли?

— Исключительно для твоего удобства, — добавляет.

Понятно, надоело меня то ловить, то поддерживать, то тащить на буксире.

— На низком у меня только эти кроссовки, — угрожаю.

— С той шубой, что я тебе подарил, — говорит он, — можно обуть и твои домашние тапки с ушами и все равно выглядеть превосходно.

Я закрываю подъездную дверь и так задумываюсь, что вместо лифта иду пешком.

То есть, шубу он мне подарил?! Дороговатый подарок для бывшей жены или я опять не разбираюсь, как устроен этот высокий уровень.

Переодеваюсь тихо, чтобы не потревожить сон Егора. Звезда крадется за мной от шкафа к зеркалу и обратно. Мы единогласно выбираем строгое джинсовое платье, с широким белым поясом, невидимые глазу чулки и белые сапожки, которые я купила спонтанно, даже не думая пугать их улицей. В коридоре строго наказываю псине вести себя прилично, не впускать никого подозрительного, и, вооружившись блокнотом и ручкой, спускаюсь к Яру.

Машину он подогнал к подъезду, дверь приоткрыл изнутри, едва я появилась, но пока не забыла, расставляю точки над «і».

— Шубу ты мне не подарил. Ты ее обменял на мою дубленку.

— Лишь бы носила, — прячет усмешку, и мы выезжаем со двора на увеселительную прогулку. Правда, так я думала поначалу, наивно предполагая, что освобожусь часа через два максимум. Но день оказался улыбательным, обаятельным, событийным и нескончаемо долгим. Никогда не думала, что у Яра столько работы. Я себе представляла, что его дело — сливки снимать и икру на батон намазывать, а к нему мчались с вопросами, звонили за советами, неслись с жалобами, которые не могли подождать, и даже не позволяли пообедать.

Очередь в коридоре не уменьшается, а с каждым решенным вопросом, казалось, растет, и в три пополудни я решительно останавливаю это безобразие. Из ресторана как раз доставляют заказ и я говорю секретарю, что у нас обед, и по его решительному взгляду вижу, что он любой ценой удержит толпу страждущих от вторжения. Хорошо, кстати, что у Яра секретарь — парень. Девушки — они как-то… не для этой приемной, вот.