Дыхание осени (СИ) - Ручей Наталья - Страница 58

— Ты ел их?

— Неа, только в шоколадках.

— И я.

Мы с жадности берем по одному на брата, у кассы, не сговариваясь, прихватываем шоколадки, хотя и вряд ли к ним сегодня прикоснемся. Торопимся, один раз наступаем дружно в лужу, хохочем и несемся к дому. А дома ждет сюрприз из неприятных. Кокосы нам не поддаются: ни ножом, ни молоточком для отбивных не можем расколоть хотя бы первый. После всех стараний, после взмахов ножиком, усаживаюсь на пол и над разделочной доской бью по кокосу. Все безрезультатно.

Напротив, у стола, культурненько пыхтит Егор. Я выдыхаюсь первой: кокос не пострадал, на кухне катастрофа, Егор задумчиво следит за моими взмахами с мясным ножом; своим ножом пиляет. Берем по шоколадке, жуем кокосовую стружку, думаем, и озаряет ведь! Причем одновременно!

Егорка тащит ноутбук, выходим в интернет и там читаем инструкцию борьбы с мохнатым фруктом. Оказывается, перво-наперво надо сделать дырочки у основания, там даже метки есть, слить вкусненькое молоко, а уж потом…

А продырявить чем?

Ножом не получается, я вспоминаю вдруг, что где-то видела подобие отвертки, ищу и нахожу, Егор со вздохом просвещает, что в руках у меня шило. Но кое-как дырявлю им. Действительно, выходит, вот только молоко как будто изнутри застряло. Егор трясет кокос в большую кружку, я издеваюсь с шилом над другим кокосом.

— И все? — Мы оба с изумлением рассматриваем муть на дне. Егор по-джентльменски предлагает выпить мне, я отдаю волшебный эликсир ребенку, в итоге мы сговариваемся сделать по глотку и… Оба прыскаем над раковиной.

— Фуу! — возмущается мальчишка.

— Не буду спорить.

И уже не хочется долбить кокос, не хочется объесться вкусной стружкой, но дело принципа толкает нас продолжить. Я вспоминаю неожиданно, что рядом с шилом видела и молоток, несу, долблю, как дятел — бедные соседи — и вау! Корочка отламывается, как в яйце с цыпленком. Егор выхватывает мой кокос, кряхтя, сдирает дальше кожуру. Не удержавшись, мы отламываем по кусочку мякоти и с перекошенным лицом жуем, рассматривая друг друга. А потом одновременно мчимся к мойке, выплевываем, поласкаем рот от несусветной гадости и облегченно выдыхаем только выбросив покупку.

Пока Егор выносит мусор на площадку, я подметаю, мою раковину, злюсь.

— Хоть шоколадка была вкусной, — утешает мальчик.

— Да уж. Вот мы и поели фруктов.

— А если бы мы были на необитаемом острове?

— Погибли бы от голода, — не сомневаюсь.

— Порадуемся, что мы здесь и живы!

— Ну давай!

Для радости подходят консервированные ананасы, мы уплетаем их за обе щеки. Хоть и заморский фрукт, а как родной, и столько нервов на него не надо и съедобный. Заглядываем в интернет, читаем, понимая, что кокосы были порченными.

Везунчики!

Не жалко заплатить, а жалко сил и времени. Поев, Егор уходит заниматься, а я смотрю в окно, на то, как в сумерках снежинки падают на лужи, как застывают в чьих-то волосах. Сегодня первый день зимы, а за плечами у меня дыхание осени. Из будущего — поездка в город детства — тоже стужа. Но это послезавтра, а пока…

Я набираю на мобильном Ларисин номер, всего лишь два гудка и ее голос захлебывается радостью, что я звоню. Я предлагаю завтра с ней увидеться, пройтись по магазинам.

— Да я, — мнется, — на мели.

— И что? Я развелась, теперь с деньгами.

— Правда?!

— Ну да. Как смотришь, чтобы мы примерили по шубке?

— Натуральной?!

— Ну конечно.

— Ой, правда?

— Повторяешься, — смеюсь.

— Ой, я приду!

Не сомневаюсь, что она придет, и сладостно и горько от ее согласия. За шубой на край света. Купить себе подругу? Я могу. Совсем недорого ведь продается…

Пока Егорка в комнате за ноутбуком, готовлю супчик, вроде бы не пересаливаю. По крайней мере, мой едок нахваливает, когда, отзанимавшись, тянется на запах в кухню. Я посвящаю его кратко в план, он хмурится, пытается отговорить и написать что-нибудь другое, пусть даже более разоблачительное, но не с изменами. Я поясняю, что не собираюсь изменять, а Яр…

— Ты думаешь, он изменял тебе?

— Уверена.

Выдавливаю согласие молчать моим родителям о том, какую роль в моем разводе сыграл Макар и шустро переключаюсь на другую тему. Мы обсуждаем, что возьмем с собой, на сколько едем, что посмотрим интересненького. Все пункты заставляют призадуматься, потому что вещей у меня, подходящих сезону, нет, сколько пробудем в городе — откуда знаю, как мы заскучаем? — а интересненького там не наблюдалось.

— Что, и трамваев нет?! — Егор шокировано застывает с открытым ртом.

— Есть маршрутки, — обнадеживаю.

— С курящими водителями? — заглядывает мне в глаза.

— Других не держим.

— Ну тогда уедем, когда я накатаюсь! Ладно?

Я мысленно прикидываю: максимум три-четыре дня, к тому же, некоторым надо заниматься. Егор мне говорит, что согласует план занятий с репетиторами и все возьмет с собой. Накидываю плюс еще два дня. Неделя? Ну довольно долго, чтобы всех проведать и не так долго, чтобы надоесть. Давно к родителям не приезжала и их поездка ко мне сорвалась, а тут такой сюрприз: приеду к ним с Егором. Вот интересно, что они подумают? Представлю как сынишку…

— Я слишком взрослый для тебя, — смеется мальчик.

И я смеюсь, хоть думаю наоборот. Но утром соглашаюсь, что Егорка прав, ведь он как взрослый готовит нам божественный омлет.

— А вкусно, — я нахваливаю.

— Конечно, — отзывается невозмутимо.

Поев, Егор встречает репетитора, а я, переодеваюсь и иду на встречу.

Лариса прибегает с опозданием, запыхавшись, целует в обе щеки и притворяется, что между нами не было плохого: ни подлости, ни недомолвок, ни подставы. Я притворяюсь, что у меня отшибло память и слушаю, как жалуется мне на Яра.

— Ох, — сокрушается, — ты знаешь, прицепился, все выспрашивал, куда я тороплюсь. Ужасно строгий. Вот какое ему дело до обычного салона красоты, если столько компаний в обороте? А нет же, вился коршуном! Ух, ты не представляешь, как с ним трудно!

Не представляю, не была у него в подчинении и, слава тебе Господи, не буду. Я говорю Ларисе, что салон ведь тоже часть его империи, она отмахивается:

— Да я сама справляюсь!

Я прячу взгляд, чтобы себя не выдать, и захожу в бутик. Подруга — следом. Два консультанта, окинув взглядами, воркуют над Ларисой, кружат ее, выслушивают капризы. Она танцует перед зеркалами. Устав, пьет кофе, а я прохаживаюсь по бутику.

— Ты что, себе надумала купить?

Я усмехаюсь, но усмешки за шубейками не видно.

— Да так, присматриваюсь.

— Ой, я не верю! Да и не представляю тебя в шубке, — заливается. — Тебе, мне кажется, плащи и куртки попривычней. Не думаешь?

Я много о чем думаю, но вслух интересуюсь:

— Ты подобрала что-то?

— Да! — указывает на две норковые — черную и голубую — Так обе хочется!

Невинный взгляд, и мой такой же. Раз хочется — кто против?

Я примеряю на себя одну из тех, что выбрала Лариса, она хохочет. Два консультанта хитро улыбаются, ей вторя. Но я невозмутима. Нет, эта не подходит. И эта тоже. Достаю дубленку, натуральную, не с оптового рынка, и замираю удовлетворенно перед зеркалом.

— Нууу, так… — оценивает Лариса.

— Беру, — решаю я.

Два консультанта смотрят на Ларису, не веря, переводят взгляды на меня.

— А эти покупаете? — спрашивают у нее.

— Да я…

А я причем? И я смотрю с вопросом, потом для верности озвучиваю вслух:

— Берешь?

— Ну да, я так давно мечтала!

Пожав плечами, я иду за консультантом, расплачиваюсь карточкой и тут же надеваю на себя обновку. А плащ — в кулек, в плащах уже прохладно. Оборачиваюсь у выхода — ни одного движенья; растерянные взгляды, шок, прозренье.

— Так что, — с улыбкой спрашиваю бывшую подругу, — берешь ты шубку? Что, не хочешь? Ну ладно, мне пора. — И открывая дверь, благодарю за прошлое, хотя и не поймет: — Спасибо.

В дубленке так тепло, что не застегиваю. Иду, смотрю на талый снег вчерашний, и улыбаюсь всем прохожим. Глоток из чаши мести так пьянит, что хочется смеяться, танцевать, как бывшая подруга перед зеркалами. В хорошем настроении я обхожу еще три бутика, теперь я вся в обновках, но покупок столько, что еду на такси.