Реабилитация (СИ) - Царенко Тимофей Петрович - Страница 45

"Живая тишина", ощущении бесконечности ночи и бездонности неба. Я лежал на спине, чуть перебирая руками, над водной оставалось одно лицо. Бездна надо мной, бездна подо мной... Отраженное небо давало понять, насколько бездна водяная похожа на бездну небесную. И я застыл на границе двух бесконечностей. Плаваю на тонкой полоске, отделяющей мир живой от холодной пропасти человеческих мечтаний. Пропасти, где всегда светит солнце и стоят замки из лунного света. Пропасть, из которой очень трудно вырваться. И так больно вздохнуть, наконец–то разорвав ее призрачные оковы. Словно в первый раз...

Ночевал я в копне ароматного сена недалеко от города, и в город вернулся только поздним утром. Изрядно повеселевший и проголодавшийся.

– И чему учил нас великий Портос? – Высокий визгливый голос, и громкий хлопок.

– Уважать старость, только не в вареном и не в жареном виде!

– Правильно, следующий вопрос! Зачем Д' Артаньян с друзьями отправились за подвесками?

– Чтобы победить черного властелина? – Смачный хруст

– Ой, больно!

Я пошел к источнику шума, с трудом пробираясь через толпу зевак.

– Зачем Д' Артаньян с друзьями отправились за подвесками?

– Чтобы открыть врата локации? – Смачный хруст

– Господин, у него больше нет пальцев!

– Ничего, Поликарп, теперь руби кисти. Потом предплечья, сантиметров по десять. Все ясно?

– Да, мессир.

Я, наконец, выбрался в центр площади.

Мда, я думал, что привык к сюру разных сортов. Что ж, приятно, что этот мир до сих пор умеет удивлять.

Центральная площадь города. У памятника Сталину помост. На помосте деревянное колесо, типа барабана из "Поле Чудес", на помосте лежит Леголас в одной набедренной повязке. Напротив его лица закреплен том "Трех мушкетеров". Рядом с Леголасом стоит зомби с огромным мясницким топором чем–то неуловимо напоминающий свою жертву, рядом с барабаном горстка пальцев. В двух метрах от зафиксированного эльфа на деревянной табуретке сидит Фауст. Выражение лица Леголаса возвышенно–задумчиво и немного диссонирует с истекающими кровью обрубками рук, и надежной фиксации на барабане. Фауст напряжен и сосредоточен. Лысина блестит потом. Люди, собравшиеся вокруг, радостно улыбаются, делают ставки и подбадривают участников действа выкриками и смехом. Несколько стражников, с крайне важным видом, присматривают за порядком.

– Что за шум, а драки нет?

– Драки, господин? Поликарп, иди сюда! Ударь меня!

– Стоп! Фауст, не прикидывайся Леголасом. То тут происходит?

– Экзамен! Мой повелитель, я выполняю ваше задание.

– Эм... – Я скептически оглядел экзаменуемого. – А почему ты рубишь ему пальцы? Я без претензий, просто он же вроде боли не ощущает?

– Ощущает, господин, на пол процента. Я наложил на него еще усиление боли, ощущение как от удара линейкой по пальцам.

– Ну дела. Стража не мешает?

– Нет, Повелитель, они еще ловят эльфа на точке возрождения и оттаскивают его на площадь. Это же Ваш приказ.

– А что, удрать пытается?

– Ага!

– Эх, люблю когда работа без меня налаживается. Попробуй еще зубы стачивать. До вечера закончишь?

– Да, мой повелитель!

– Ну, бывай! Кошмарик! Хочешь куриных крыльев?

Рядом со мной появилась химера и скептически поглядела на меня. Я подхватил его за косу.

– Ага, попался, который кусался! Ты на кого меня променял, морда твоя интеллигентная? Пенсне нацепил, профессору ассистируешь на экзамене. Того и гляди, Соловьева читать начнешь! А что дальше? Отмена цензуры? Свободные выборы? Отмена культа личности? Или, прости господи, вегетарианцем станешь? Ты бы еще за права животных поборолся! Тьфу!Приличному человеку уже и плюнуть некуда. Эх ты, а еще друг называешься. – Кошмарик смиренно потупил глаза и попытался показать всем своим видом, что Веганов он любит и уважает, причем совмещает с культом сыроедения, а права и свободы демократов и животных уважает только в виде свободы суицида в зоне его прямой видимости. Чтобы бежать далеко не нужно было. Кошмарика я сунул в подготовленный заранее мешок, и пошел в сторону таверны.

По дороге я все–таки соблазнился, и купил у Профа в лавке трехтомник Дюма. Самого хозяина на месте не оказалось, потому книгу мне отдал его помощник, паренек лет четырнадцати на вид. Ему же я и отдал записку для Анатолия Васильевича.

Полдень. В таверне было тихо, я заказал пару больших тарелок крыльев, тарелку рассольника, кувшин компота, разослал сообщения всему контакт листу и уткнулся носом в книжку.Первый в таверну заявился Луи. Выглядел бывший жрец неважно. Плечи опущены, одежда помята. А взгляд как у человека, которого внезапно оставила любимая кошка, улетев с голубями с четырнадцатого этажа.

– Луи, ты чем по жизни занимаешься? Кем работаешь, зачем играешь? Семья есть?

– Издеваешься?

– Нет, собеседую. Ты, как я вижу, на рерол собрался?

– Собрался. Знаешь, сколько персонаж подобного уровня стоит? Сколько на него реальных денег и времени ушло?

– Понятия не имею. И слушать не собираюсь. Если бы я был на твоем месте, то продал бы персонажа какому–нибудь казуальщику. Я тебя сегодня с одним даже познакомлю, если повезет.

– Персонажи привязаны к личной матрице, их продажа невозможна.

– Плохо. А чем тебе нынешний не нравится?

– Ты все таки издеваешься!

– Луи, бля. Ты же взрослый дядя. Издевался над тобой я в первую нашу встречу. Когда узнал что ты чат–бота для проповеди используешь. Это для тебя игра, а для меня нет. Сейчас ты для меня объект вербовки. Персонажей твоего уровня в игре не слишком много, а мне предстоят серьезные драки. Я жду ответов.

– Старший менеджер по продажам . Играть начал для души, но потом, в камках повышения социализации – Голос бывшего служителя светлого бога бы полон сарказма – Начальство выставило "игровые условия", пришлось стать проповедником.

– Сурово. А зачем?

– Чтобы сотрудники увеличивали свои коммуникативные навыки, а так же отыскивали новые способы их применения. Муть, но говорят, что дало какой–то результат.

– Женат?

– С девушкой живу.

– А лет тебе сколько?

– Двадцать шесть.

– Да? А выглядишь постарше.

– Ты тоже на свои три века не смотришься. Ты что предложить хотел?

– Работу. Нормально играть ты дальше не сможешь, квесты там выполнять и прочее. В смысле как до этого выполнял. С эманациями хаоса работать в группе тебе будет проблематично. Для снятия дебафа тебе просто не хватит воображения. Короче, персонажа не удаляешь, работаешь со мной за зарплату, плюс доля трофеев.

– И ты знаешь, как использовать игрока с абсолютно непредсказуемыми способностями?

– Как использовать игрока с абсолютно непредсказуемыми способностями я как раз знаю. Как использовать нормальных игроков – понятия не имею. Я нуб.

– Нуб? Человек заваливший континентального монстра нуб? Человек заставивший просраться два фракционных рейда – нуб? Конечно, кто еще, кроме нуба, умудрился уничтожить адамантовую пещеру?

– Сколько ты уже играешь?

– Почти одиннадцать лет.

– То есть ты знаешь про то, какие тут есть классы, как взаимодействуют между собой заклинания различных школ, как подобрать группу для уничтожения того или иного монстра, как быстро и грамотно раскачать тот или иной билд, и почему обоерукий ассасин темный маг – уг класс?

– Знаю.

– Представляешь, а я нет! Хотя могу рассказать чем отличается на вкус эльф от человека, и как лучше всего жарить демонятину на костре. Или как принять роды химерой у тролля. Я неплохо умею выдумывать, это да.

– Судя по твоей официальной статистике, ты еще и думать умеешь.

– Сугубо жопой.

– Но...

– У меня очень умная жопа! И она мне подсказывает, что высокоуровневый игрок, со способностями кота Шредингера это дикая имба.

– Но...

– Две тысячи эрго в месяц!

– Согласен.

– Заказывай жратвы, ждем остальных.

– Кого?

– Увидишь.