Дрянь такая! - Мельникова Ирина Александровна - Страница 58

Суворов снял верхнюю часть детской коляски, мы ее приспособили на заднем сиденье, и теперь малыш спокойно посапывал в ней, а я сидела рядом и наблюдала за ним, представляя, что скажут мои родственники, когда я появлюсь дома с младенцем.

Хрусталеву я уступила свое место рядом с Сашей. Все равно нам не удалось бы поговорить в присутствии майора, который, к счастью, тоже не горел желанием вести беседы и, как только мы выехали на трассу, удобно развалился на сиденье и засвистел носом. Иногда я замечала внимательный взгляд Суворова в зеркале заднего вида и виновато улыбалась. Я так мечтала, что за эти два часа пути до города мы успеем сказать друг другу то важное, что не успели сказать ночью. Но не получилось, вмешался злой рок в лице майора...

Мы довезли Хрусталева до управления милиции. На прощание он поцеловал мне руку, в который раз назвал смелой женщиной и пообещал, что на этом наше знакомство не закончится. И кто бы в этом сомневался, подумала я. Напоследок я все-таки спросила, не объяснит ли он, почему Людмила и Геннадий расправились с Мариной. На что майор комично надул щеки и развел руками.

– Ну Анна Андреевна! Я вам удивляюсь! Кто ж такие вещи рассказывает?

Одним словом, я так ничего и не выяснила, если не считать, что везу домой младенца, который, сам того не ведая, стал камнем преткновения в моей судьбе и судьбе своей сестры, которая еще не знает, какой сюрприз приготовил нам ее дорогой папенька. Маленький, пускающий пузыри сюрприз, из-за которого моя жизнь чуть ли не в одночасье дала трещину, соразмерную лишь широте души моего любвеобильного мужа...

– Аня, – окликнул меня Суворов. – Ты не смогла бы сама доехать до дома? Честно сказать, мне не хотелось бы там появляться. К тому же...

– Тебя до сих пор мучает совесть? – перебила я его. – При свете дня все смотрится по-другому? Я не ошиблась?

– Не обижайся! – сказал он. – Но возникли некоторые обстоятельства, с которыми мне нужно срочно разобраться.

– Подсыпать песка в песочницу и полить клумбы?

– Нет, – жестко ответил он. – И учти, я ничего не забыл и никогда не забуду. Я очень благодарен тебе...

– Все понятно, – сказала я, – обычный набор слов, чтобы женщина не мечтала о продолжении отношений. Учти, я не претендую на твою недвижимость и на твою свободу, поэтому успокойся, к тебе у меня нет претензий. Решил свалить, сваливай! Как-нибудь сама доберусь!

– Вот, обиделась! – Он повернулся и посмотрел на меня. – Разве я могу настаивать на продолжении отношений? Ты возвращаешься к мужу. У вас все наладится...

– Наладится! Конечно, наладится! А ты думал, я брошу его ради какого-то дворника! Проваливай! И чтобы не смел попадаться мне на глаза!

– Как прикажете, сударыня! – глухо сказал он и, открыв рывком дверцу, покинул джип.

Я некоторое время совершенно бездумно смотрела ему вслед, отмечая, что происходит в том, другом мире, который шумел за окном. Суворов, ни разу не оглянувшись, пересек дорогу, поднял руку, голосуя, и тут же возле него притормозило такси. Так и не повернув головы, он сел в машину и укатил в сторону Подольской горы. За последних четыре дня это был третий мужчина, из-за которого я плакала. И единственный, кто разбил мое сердце вдребезги.

Глава 24

Я застала все свое семейство у Риммы в столовой. Мое появление с ребенком на руках отвлекло их от поглощения огромного бисквитного торта, утыканного большим количеством свечей. Доктор восседал во главе стола с венком из ромашек на голове, и я поняла, по какому случаю торжество. Он настолько уже обжился в нашем доме, что праздновал здесь свой день рождения.

Я остановилась и обвела компанию взглядом. Похоже, они не слишком горевали по поводу моего отсутствия.

– Аня! – Римма, как всегда, опомнилась первой. – Откуда ты? И почему с ребенком? Где ты его взяла?

Я подошла к столу и опустилась на свободный стул. Денис радостно загулил и потянулся к яркой чайной чашке. Таня окинула его подозрительным взглядом и отодвинула чашку подальше от края. Малыш обиженно захныкал.

– Тише, тише! – сказала я и погладила его по головке. – Таня – не жадная, просто это ее любимая чашка.

Вся моя семья и примкнувший к ним доктор ждали ответа на вопрос.

– Этот мальчик, – сказала я ласково, – сын нашего папы. Его зовут Дениска. Ему почти полгода. Его мама погибла, и мне пришлось его забрать с собой.

Римма и доктор переглянулись, Миша побледнел, а Таня плаксиво надула губы. И только Редбой подошел к нам и лизнул меня в руку.

– Аня, – сказала тихо Римма, – может, поговорим без детей?

– Нет, почему же? – не согласилась я. – Они должны привыкать, что у них появился братик! Так ведь, Танюша? – Я посмотрела на дочь. – Ты ведь хотела братика? Вот он и появился!

– Я не хочу братика! У меня есть Миша! Никого мне не надо! – Таня вдруг заревела и прижалась к старшему брату.

– Миша, – строго сказала Римма, – забери Таню, и подождите нас в гостиной. У нас взрослый разговор!

– Я тоже взрослый! – насупился Миша.

– Я сказала, идите! – повысила голос мать. – Присмотри за Таней. Видишь, с ней истерика!

– Сами создаете проблемы, а потом не знаете, как их расхлебать! – проворчал Миша и взял Таню за руку. – Пошли, малая! – Он обнял ее за плечи и вывел из столовой.

– А теперь рассказывай, – повернулась ко мне Римма. – Сначала с какого счастья ты ревела, вон все лицо в грязных потеках! И откуда на самом деле взялся этот богатырь?

Я рассказывала недолго, упустив не слишком существенные детали, которые касались в основном Суворова. Малыш крутился у меня на руках, хныкал, а под конец рассказа и вовсе заревел в полный голос. Мы с Риммой озадаченно уставились на него. Я, конечно, понимала, что его надо переодеть в чистую одежду, накормить и уложить спать. Но как это сделать? Я совсем утратила навык ухода за младенцами.

Спасла положение Тамара. Она возникла из кухни с вытаращенными от удивления глазами и сразу же взяла власть в свои руки. Через пятнадцать минут мы направили доктора в детский магазин за кроваткой, постельными принадлежностями и одеждой. Тамара составила необходимый список покупок, а затем позвонила домой и велела старшей дочери привезти детские смеси: молочные и фруктовые. Я и не знала, что дочь домработницы недавно родила и ребенок рано отказался от груди. Так что Тамара, к моему счастью, оказалась специалистом по детскому питанию.

Наблюдая за тем, как она возится с малышом, который на ее руках моментально затих, я робко произнесла:

– Ему бы няньку! Но так скоро ее не найдешь!

– Анна Андреевна! Не взыщите! – Тамара умоляюще посмотрела на меня. – У меня средняя дочка недавно окончила педагогический колледж. В школе сущие гроши платят... Посмотрите ее, а? Она у меня ко всему приучена, младших вынянчила и с вашим справится. Да и я всегда пригляжу, помогу!

Я посмотрела на Римму. Та кивнула.

– Пусть попробует! А Тамара и впрямь поможет!

– Хорошо, – сказала я, – зовите свою девочку. Но ей придется пожить в доме.

– Да за-ради Христа! Если пожелаете, я сегодня тоже ночевать останусь, а то на вас лица нет!

– Ну вот, – обрадовалась Римма. – Хоть какой-то выход нашли.

Тамара тем временем захватила бутылочку с остатками смеси и, тетешкая малыша, скрылась на кухне.

Римма требовательно уставилась на меня.

– Ты что, серьезно решила оставить его?

– А ты предлагаешь выбросить его на помойку?

– Но Сережа? Как он посмотрит на это?

– Нормально посмотрит! Обрадуется! Ты не забывай, это не я его в подоле принесла! Это Сережа его сообразил со своей любовницей!

– Я понимаю! Но сможешь ли ты любить его как собственного сына? Быть ему матерью, а не мачехой?

– А ты смогла бы?

– Не знаю, – растерянно посмотрела на меня Римма. – Честно сказать, я не представляю, как поведет себя Сережа. Для него это будет удар!

– Удар? – рассердилась я. – Оказывается, ты за него больше переживаешь, чем за меня? Он предал свою семью, завел шашни на стороне. Ладно, я понимаю, не он первый, не он последний, но зачем доводить до того, чтобы любовница рожала ребенка? Ведь мы тоже думали о сыне. Сережа уговаривал меня решиться снова родить. Выходит, он лукавил? Спал с другой женщиной и тоже хотел, чтобы она родила ему сына. Нет, это не лезет ни в какие рамки!