Бесы Черного Городища - Мельникова Ирина Александровна - Страница 77

Насчет облавы Алексей не ошибся. В кабинете Тартищева тоже висел дым коромыслом. Когда Поляков возник на пороге, его приветствовали радостными возгласами. Взгляд Алексея остановился на Вавилове. Он сидел на стуле в углу кабинета и жадно курил. Голова его была забинтована, а левая рука висела на перевязи. Рядом с ним прямо на полу устроился Илья в цветастой косоворотке, с ужасным шрамом на лбу и синяком под глазом. Шрам сотворили руки Олябьева, но синяк Ильи и раны Вавилова явно были неподдельными. И, кажется, его приятели проявили не меньше рвения, чем он в поместье барона.

– Кстати подоспел! – заметил Тартищев, пожимая ему руку. – Угодил в самую гущу событий! – И, не вдаваясь в подробности, приказал: – Докладывай, как съездил!

Алексей коротко сообщил о результатах розыска. Высказал свое мнение о мотивах преступления, изложил версии насчет Федота и Закоржевского и догадку по поводу подметного письма Полиндееву.

Слушали его молча, не задавая вопросов. Иногда Алексей косился в сторону Ивана и Ильи. Вавилов все это время смотрел в пол и курил одну папиросу за другой, отказавшись на этот раз от самокруток. Такое происходило в те минуты, когда агент Вавилов не позволял себе расслабиться.

– Да, сударь! – сказал Тартищев, когда Алексей закончил свой рассказ. – И впрямь вовремя появился! Да еще такой подарочек припас! – Он разгладил на столе листок с каракулями Данилы. – Вероятность, что Федот окажется на адресе, ничтожно мала, но стоит попробовать. Ведь он не знает, что мы перехватили письмо. И скорее всего заляжет в берлоге. Нам это на руку, район поисков значительно сужается. – Федор Михайлович посмотрел на Ивана. – Что скажешь, Ваня? Славно постарался твой товарищ?

– Лучше некуда! – Иван поднялся со стула, подошел к Алексею и пожал ему руку. – Спасибо тебе! А то я грешным делом думал, упустили мы этого чудилу.

– Что произошло? Тебя ранили? – спросил Алексей.

– Есть маленько, – усмехнулся Иван. – Илью вон тоже зацепили.

– Твой протеже, Алеша, показал себя молодцом. Думаю его зачислить младшим агентом без испытательного срока. Он его в банде Барина прошел. Благодаря ему мы почти всех разбойников схватили на Черном Городище. Правда, без досадных случаев не обошлось, – сказал Тартищев и предложил Вавилову: – Да ты, Ваня, сам расскажи. Я сегодня уже докладывал Хворостьянову, так мозоль на языке набил.

– А что болтать, время тянуть. Надо Барина брать, Федотку долбаного. Скроется из города, тогда ищи, свищи.

– Не скроется, – заявил Тартищев. – Гарнизон в ружье подняли. На всех выходах из города заставы стоят.

– То-то я смотрю, меня патруль на въезде остановил. Бумаги заставили предъявить, – сообщил Алексей.

– Улизнул Барин от нас на Городище, Алексей Дмитрич, – угрюмо сказал Илья. – Это я проштрафился. Он мне в рожу двинул свинчаткой, я с копыт и свалился. Сноровку совсем потерял, вот в чем беда.

– Два дня назад Илья мне знак подал, что попал в банду. Передал записку со знакомым офеней. Его в банде даже проверять не стали, сразу за своего приняли. – Иван хлопнул Илью по спине. – Говорил же, не зря голову брил! И газетчики на этот раз здорово в нашу пользу постарались. У Барина даже тени сомнения не возникло, что Илья беглый. Оказывается, мы в самое время его в банду подсадили. Они и в самом деле хотели устроить грандиозный шухер в городе, а под шумок ограбить магазин Вайтенса и еще пару ювелиров еврейского происхождения. Но мы их «малину» под корень срубили, и они засуетились. Назначили сборище на Черных Истуканах. Там всегда полно гуляющей публики, и в ней проще простого затеряться. Изобрази добрую компанию, которая приехала поразвлечься, и вся недолга. А роль барышень у них исполняли Капитолина Петухова и еще знаешь кто?

– Не знаю, но догадываюсь! Наша беглая гувернантка?

– Она самая! Только отбегалась она навсегда! Жалко девку, но сама себе судьбу выбрала, вот и поплатилась!

– Она погибла?

– Не перебивай! – велел Иван строго. – Всему свой черед. – И продолжил свой рассказ: – Мы сговорились, пусть банда рассядется, выпьет, закусит, но только подадут чай, Илья, как бы нечаянно, перевернет самовар на костер. Сам понимаешь, пар, жар, чад, крики! В это мгновение должны были выскочить мы из засады и повязать всех тепленькими. Поначалу все шло как замышлялось. Илья очень ловко все выполнил. И мы всех почти без потерь повязали. Хуже пришлось тем, кто отстреливаться вздумал. – Иван кивнул на забинтованную руку. – Срикошетило, но косяком прошло! По таким делам мы их слегка помяли. Но Федотка смылся. Ушлый стервец оказался. Илью сбил с ног. Гвоздев ему под ноги бросился, так тот его осколком бутылки полоснул и в обрыв прыгнул. Видно, и впрямь его чертова мама рожала! Там такие валуны! Думали, мозги растеклись, ан нет! Услышали только, как камни внизу гремят. Темно было, а то бы он не ушел. А Сашка жив будет, но шрам на физиономии знатный отхватил.

– А гувернантка? Как ей удалось сбежать?

– Она сразу на землю упала и в суматохе умудрилась за камни отползти. И заметили ее поздно в темноте, когда она уже на скалу карабкалась. Мы, конечно, верхолазы хреновые, пока ползли на гору вверх, она попыталась через трещину в скале перепрыгнуть. Но юбка, видно, узкая была, не допрыгнула. Свалилась вниз. А там высота ого-го! С полсотни саженей... Когда подбежали, она уже не дышала.

– Капитолину взяли?

– Конечно, взяли! – расхохотался Иван. – И дитя ее, и дурачка. Правда, отбивался он совсем как умный. Такой бугаина! Пришлось прикладом под ребра приветить! Только тогда и угомонился. – Он замолчал вдруг и с интересом посмотрел на Алексея: – А что ты вдруг про Капку вспомнил? Заусило небось?

– Заусило! – с вызовом произнес Алексей. – Как они меня вокруг пальца обвели! Такое долго не забудешь! И что она? Орала?

– Мало сказано «орала»! – вступил в разговор Тартищев. – Я такой скандальной бабы ни на Разгуляе, ни на Хлудовке не встречал! Срамота одна, а не женщина! Плюется, лягается, вон Черненко чуть нос не откусила. Кое-как связали! Одно дело бесноватая, так еще дерется почище мужика. – Он хлопнул ладонями по столу и поднялся на ноги. – Ну, все, господа сыщики! Кончай пень колотить. Едем на Большую Захарьевскую! Ты, Иван, возглавишь захват Федота Бурцева. Тебе же, Алексей, следует поехать к Полиндеевым. Траур трауром, но надо арестовать Закоржевского, если он в доме купца, или достать его на заводе. Вдову и дочек тоже придется допросить. Попроси у нее записку или письмо какое-нибудь с образцом почерка Карпа Лукича. А вдруг и вправду шантажировать кого-то вздумал, по примеру родной дочери. Не зря говорят, яблоко от яблони недалеко падает. А Карп Лукич горазд был за дармовую копейку петухом кукарекать. Словом, очень деликатная у тебя задача: не напугать и не отпустить...

– Вы приказываете арестовать Закоржевского? – удивился Алексей. – Но что мы ему предъявим! У нас нет свидетелей, которые подтвердили бы, что видели его возле дома, где проживала гувернантка. Бальная книжечка? Но мы не знаем, кто подарил ее Екатерине Савельевне! А вдруг не он? Или она откажется сообщить имя своего поклонника?

– Вдруг! Вдруг! – проворчал сердито Тартищев. – Начнет отказываться, мы ее тоже заграбастаем! Пусть выворачивается как может! Книжка-то ворованная.

– А прокурор? Если мы промахнемся, всем не поздоровится!

– С каких это пор ты вздумал нас стращать прокурором? – рассердился Тартищев. – У нас все законно. Постановление на захват жестоких разбойников имеется. Но, даже не будь этого постановления, мы бы их все равно взяли. А кого не достали, непременно достанем! Живым или мертвым, но достанем! Учти, они не смотрят, кто прав, кто виноват. Бьют и правого, и виноватого. За что, скажи, они сынишку судьи живым замуровали? Если б не собака, когда бы еще хватились, что пещера завалена! И хватились ли? А ту барышню вспомни, что вместе с дитем порешили. Даже волки свою матку с щенком не порвут. А тут человек! Создание господне! А, брось! – Тартищев резко взмахнул рукой. – Возьмем Закоржевского, и точка! А после разберемся! Лучше пережать, чем недожать!