Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Избранное

Асадов Эдуард Аркадьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Избранное - Асадов Эдуард Аркадьевич - Страница 76

Изменить размер шрифта:

— Можно к вам, Галина Николавна? —

В дверь пролез заснеженный букет.

За букетом девочка вослед.

— Вы, ребята? Вот как это славно!

Как я рада! Ну, прошу, входите.

Да смелее. Сколько же там вас?

Нина, Лена, два Алёши, Митя…

О, да тут почти что целый класс!

В платьях, отутюженных заране,

В галстуках, что зорь любых алей,

Вот они уселись на диване

Стайкой красногрудых снегирей.

Староста Петров, как самый главный,

Произнёс с торжественным лицом:

— Мы пришли, Галина Николавна,

Рассказать, что мы вас очень ждём.

Двойки есть… Ослабла дисциплина… —

И, смутившись, отошёл к окошку.

— Брось! — вскочила черненькая Нина. —

Можно, мы посмотрим на Серёжку?

— Он не спит, Галина Николавна?

— Нет, не спит, поближе подойдите.

Только чур: спокойно, не галдите!

— Нет, мы тихо… Ой, какой забавный!

— А глаза большущие какие!

— Карие, совсем не как у вас… —

Ким утешил: — Это так сейчас.

Подрастёт — и станут голубые.

— Вот как все предугадали славно!

До чего же, право, мы мудры! —

И, смеясь, Галина Николавна

Потрепала детские вихры.

Нина, розовея смуглой кожей,

Подошла к ней: — Я хочу спросить:

Можно иногда нам приходить

Посидеть и поиграть с Серёжей?

Через час — в квартире тишина…

Щебеча, умчались снегирята…

А она стояла у окна,

Вслед им улыбаясь виновато.

Любят, ждут… Нет, эти но солгут!

Взгляд ребячий не привык лукавить.

А она? Давно ль хотела тут

Все забыть, все бросить и оставить…

Думалось: районный городок…

Школа, дом, за окнами картошка,

Из трубы клубящийся дымок,

Книги, труд и маленький Серёжка…

Школа, труд… А разве здесь не труд?

Разве нет и тут друзей горячих?

А ребята? Разве же бегут

От таких вот чистых глаз ребячьих?

Струсила? Обида сердце гложет?

Пусть! Тут важно только не сломаться.

Трус не тот, кто может испугаться.

Трус — кто страха одолеть не сможет!

Сын промолвил с важностью: — Агу!

— Да, малыш, уйдёт, затихнет гром.

Никуда-то я не побегу,

Мы и здесь с тобою заживём.

— Галина, можно? — Распахнулась дверь,

И появилась Эльза Вячеславна.

— Не спит малыш?

— Не спит.

— Ну вот и славно!

На, детка, зебру — презанятный зверь.

Одета гостья ярко и нарядно:

Шелка, серёжки, кольца, кринолин…

Все бьёт в глаза, все пёстро, все нескладно.

Сама точь-в-точь как зебра иль павлин!

— Мы, Галочка, квартиру получаем.

Хлопот по горло: с мебелью беда!

То купим шкаф, то кресло прозеваем…

Вот все обставлю, приходи тогда.

— Что ж, как-нибудь визит такой устроим.

Сейчас же попрошу я вот о чем:

С полчасика побудь с моим героем,

Пока я отлучусь за молоком.

— Ах, я не прочь! Но тут меня тревожит

Боязнь: а вдруг чего недогляжу?

К тому же платье… Подызмяться может…

А впрочем, ладно, мчись, я посижу.

Она с надрывом что-то стала петь,

Потом младенцу показала рожки.

Но край пелёнки, там, где были ножки,

Вдруг начал подозрительно влажнеть.

Авария! Что делать новой «маме»?

Она к кровати робко подошла

И пальцами с блестящими перстнями

Пелёнки край брезгливо подняла.

Увидев незнакомое лицо,

А может статься, ощутив на теле

Чужой руки холодное кольцо,

Малыш заплакал горько в колыбели.

Он так сучил озябшими ногами,

Так громко плакал, стиснув кулачки,

Что временной и неумелой «маме»

Осталось лишь схватиться за виски.

Нет, где уж этой барыньке столичной,

Чья лишь в нарядах и живёт душа,

Управиться с хозяйством непривычным —

Одеть и успокоить малыша?!

Но что это: мираж? Метаморфоза?

Сняв быстро брошь и положив в карман,

Она накидку цвета чайной розы

Швырнула вдруг, как тряпку, на диван.

Откуда эта быстрая сноровка?

Галина поразилась бы донельзя,

Увидев, как уверенно и ловко

Её Серёжку пеленает Эльза.

Но Эльзы нет здесь. Нету, право слово!

Нет дамы в ярких кольцах и наколках.

Есть просто Лиза — дочка горнового,

Девчонка из рабочего посёлка.

Отец — в цеху, мать целый день стирала,

А старшая, вскочив ещё спросонок,

Уже кормила, мыла, пеленала

Своих чумазых братьев и сестрёнок.

Но годы шли, и прошлое забылось.

Богатый муж… Безделье и шелка…

Когда она душою опустилась,

Теперь нельзя сказать наверняка.

Не в тот ли день и час, когда решила,

Что труд придуман только для мужей,

И весь свой пыл душевный посвятила

Кокетствам да наружности своей?

Ответить трудно. Только мир стал тесен.

Вся жизнь: прилавки, моды и кино.

Мурлыканье пустых, пошлейших песен…

И грустно, и противно, и смешно…

Но нынче звонкий, горький плач ребячий

На миг какой-то всю её встряхнул,

Как будто в омут плесени стоячей

С размаху кто-то камень зашвырнул.

И разом точно встала тень былого:

Нет Эльзы в брошах, кольцах и наколках.

Есть просто Лиза — дочка горнового,

Девчонка из рабочего посёлка.

Надолго ль это сердце встрепенётся?

Ворвётся ль в омут свежая струя?

Иль плесень снова медленно сомкнётся?..

О том пока и сам не знаю я.