Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Избранное

Асадов Эдуард Аркадьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Избранное - Асадов Эдуард Аркадьевич - Страница 49

Изменить размер шрифта:

НА ОСЕННЕМ ПОРОГЕ

В саду деревья стынут на рассвете,

А ветер, по-напористому злой,

Столбом взвивает листьев разноцветье

И сыплет сверху белою крупой.

А ты сейчас печалишься о днях,

Что улетели птицами на юг.

Глядишь в окно, и у тебя в глазах

Не то морозец, а не то испуг.

Но я прошу: не надо, улыбнись!

Неужто ждать нам лета и весны?!

Ведь климат в сердце, и настрой, и жизнь

Во многом всё же нам подчинены.

И, господи! Ведь это ж в нашей власти

Шагать сквозь все на свете холода

И твёрдо знать о том, что наше счастье,

Какие б вдруг ни грянули напасти,

Уже остыть не сможет никогда!

Давай же вместе вместо вьюг и зим

Мы вечный май любовью создадим!

1994 г.

ВЕЧЕ В ЕРЕВАНЕ

Осенний вечер спит в листве платана,

Огни реклам мигают на бегу,

А я в концертном зале Еревана

В каком-то жарком, радостном тумане

Кидаю душу — за строкой строку.

И как же сердцу моему не биться,

Когда, вдохнув как бы ветра веков,

Я нынче здесь, в заоблачной столице

Армении — земли моих отцов.

А во втором ряду, я это знаю,

Сидит в своей красивой седине

Воспетая поэтом Шаганэ,

Та самая… реальная… живая…

И тут сегодня в зареве огней

Вдруг все смешалось: даты, дали, сроки…

И я решаюсь: я читаю строки,

О нем стихи читаю и о ней.

Я написал их двум красивым людям

За всплеск души, за песню, за порыв

И, ей сейчас все это посвятив,

Волнуюсь и не знаю, что и будет?!

В битком набитом зале тишина.

Лишь чуть звенит за окнами цикада.

И вот — обвал! Гудящая волна!

И вот огнём душа опалена,

И вот уж больше ничего не надо!

Да, всюду, всюду чтут учителей!

Но тут ещё иные счёт и мера,

И вот букет, размером с клумбу сквера,

Под шум и грохот я вручаю ей!

А ей, наверно, видится сейчас

Батумский берег, чаек трепетанье,

Знакомый профиль в предвечерний час,

Синь моря с васильковой синью глаз,

Последнее далёкое свиданье.

Вот он стоит, простой, русоволосый,

К тугому ветру обернув лицо.

И вдруг, на палец накрутивши косу

Смеётся: «Обручальное кольцо!»

Сказал: «Вернусь!» Но рощи облетели.

Грустил над морем черноокий взгляд.

Стихи, что красоту её воспели,

К ней стаей птиц весною прилетели,

Но их хозяин не пришёл назад.

Нет, тут не хворь и не души остуда,

И ничего бы он не позабыл!

Да вот ушёл в такой предел, откуда

Ещё никто назад не приходил…

Шумит в концертном зале Еревана

Прибой улыбок, возгласов и фраз.

И, может быть, из дальнего тумана

Он как живой ей видится сейчас…

Что каждый штрих ей говорит и значит?

Грохочет зал, в стекле дробится свет.

А женщина стоит и тихо плачет,

Прижав к лицу пылающий букет.

И в этот миг, как дорогому другу,

Не зная сам, впопад иль невпопад,

Я за него, за вечную разлуку

Его губами ей целую руку —

«За все, в чем был и не был виноват».

1969-1971 гг.

ШАГАНЭ

Шаганэ ты моя, Шаганэ!

С.Есенин

Ночь нарядно звёздами расцвечена,

Ровно дышит спящий Ереван…

Возле глаз собрав морщинки-трещины,

Смотрит в синий мрак седая женщина —

Шаганэ Нерсесовна Тальян.

Где-то в небе мечутся зарницы,

Словно золотые петухи.

В лунном свете тополь серебрится,

Шаганэ Нерсесовне не спится,

В памяти рождаются стихи:

«В Хороссане есть такие двери,

Где обсыпан розами порог.

Там живёт задумчивая пери.

В Хороссане есть такие двери,

Но открыть те двери я не мог».

Что же это: правда или небыль?

Где-то в давних, призрачных годах:

Пальмы, рыба, сулугуни с хлебом,

Грохот волн в упругий бубён неба

И Батуми в солнечных лучах…

И вот здесь-то в утренней тиши

Встретились Армения с Россией —

Чёрные глаза и голубые,

Две весенне-трепетных души.

Чёрные, как ласточки, смущённо

Спрятались за крыльями ресниц.

Голубые, вспыхнув восхищённо,

Загипнотизировали птиц!

Закружили жарко и влюблённо,

Оторвав от будничных оков,

И смотрела ты заворожённо

В «голубой пожар» его стихов.

И не для тумана иль обмана

В той восточной лирике своей

Он Батуми сделал Хороссаном —

Так красивей было и звучней.

И беда ли, что тебя, армянку,

Школьную учительницу, вдруг

Он, одев в наряды персиянки,

Перенёс на хороссанскнй юг!

Ты на все фантазии смеялась,

Взмыв на поэтической волне,

Как на звёздно-сказочном коне.

Все равно! Ведь имя же осталось:

— Шаганэ!

«В Хороссане есть такие двери,

Где обсыпан розами порог.

Там живёт задумчивая пери.

В Хороссане есть такие двери,

Но открыть те двери я не мог».

Что ж, они и вправду не открылись.

Ну а распахнись они тогда,

То, как знать, быть может, никогда

Строки те на свет бы не явились.

Да, он встретил песню на пути,

Тут вскипеть бы яростно и лихо!

Только был он необычно тихим,

Светлым и торжественным почти…

Шаганэ… «Задумчивая пери»…

Ну а что бы, если в поздний час

Ты взяла б и распахнула двери

Перед синью восхищённых глаз?!

Можно все домысливать, конечно,

Только вдруг с той полночи хмельной

Все пошло б иначе? И навечно

Две дороги стали бы одной?!

Ведь имей он в свой нелёгкий час

И любовь, и дружбу полной мерой,

То, как знать, быть может, «Англетера»…

Эх, да что там умничать сейчас!

Ночь нарядно звёздами расцвечена,

Ровно дышит спящий Ереван…

Возле глаз собрав морщинки-трещины,

Смотрит в синий мрак седая женщина —

Шаганэ Нерсесовна Тальян…

И, быть может, полночью бессонной

Мнится ей, что расстояний нет,

Что упали стены и законы

И шагнул светло и восхищённо

К красоте прославленный поэт!

И, хмелея, кружит над землёю

Тайна жгучих, смолянистых кос

Вперемежку с песенной волною

Золотых есенинских волос!..

1969 г.