Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Избранное

Асадов Эдуард Аркадьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Избранное - Асадов Эдуард Аркадьевич - Страница 38

Изменить размер шрифта:

ДАЧНИКИ

Брызгая лужами у ворот,

Ветер мчит босиком по улице.

Пригорок, как выгнувший спину кот,

Под солнцем в сонной дремоте щурится.

Радость взрослых и детворы!

Долой все задачи и все задачники!

Да здравствуют лодки, грибы, костры!

И вот из города, из жары

С шумом и грохотом едут дачники.

Родители любят своих ребят

И, чтобы глаза малышей блестели,

Дарят им кошек, птенцов, щенят,

Пускай заботятся и растят.

Хорошему учатся с колыбели!

И тащат щенята с ранней зари

С хозяев маленьких одеяла.

Весь день раздаётся: — Служи! Замри! —

Нет, право же, что там ни говори,

А добрых людей на земле немало!

Ветер колючий листву сечёт

И, по-разбойничьи воя, кружит.

Хлопья седые швыряет в лужи

И превращает их в ломкий лёд.

Сады, нахохлившись, засыпают,

В тучи закутался небосклон.

С грохотом дачники уезжают,

Машины, простудно сопя, чихают

И рвутся выбраться на бетон.

И слышат только седые тучи

Да с крыш галдящее вороньё,

Как жалобно воет, скулит, мяучит

На дачах брошенное зверьё.

Откуда им, кинутым, нынче знать,

Что в час, когда месяц блеснёт в окошке

(Должны же ведь дети спокойно спать!),

Родители будут бесстыдно лгать

О славной судьбе их щенка иль кошки.

Что ж, поиграли — и с глаз долой!

Кончилось лето, и кончились чувства.

Бездумно меняться вот так душой —

Непостижимейшее искусство!

А впрочем, «звери» и не поймут,

Сердца их все с тою же верой бьются.

Они на крылечках сидят и ждут

И верят, глупые, что дождутся…

И падает, падает до зари,

Как саван, снежное покрывало…

Конечно же, что там ни говори,

А «добрых» людей на земле немало!

1972 г.

МЕДВЕЖОНОК

Беспощадный выстрел был и меткий.

Мать осела, зарычав негромко,

Боль, верёвки, скрип телеги, клетка…

Все как страшный сон для медвежонка…

Город суетливый, непонятный,

Зоопарк — зелёная тюрьма,

Публика снуёт туда-обратно,

За оградой высятся дома…

Солнца блеск, смеющиеся губы,

Возгласы, катанье на лошадке,

Сбросить бы свою медвежью шубу

И бежать в тайгу во все лопатки!

Вспомнил мать и сладкий мёд пчелы,

И заныло сердце медвежонка,

Носом, словно мокрая клеёнка,

Он, сопя, обнюхивал углы.

Если в клетку из тайги попасть,

Как тесна и как противна клетка!

Медвежонок грыз стальную сетку

И до крови расцарапал пасть.

Боль, обида — все смешалось в сердце.

Он, рыча, корябал доски пола,

Бил с размаху лапой в стены, дверцу

Под нестройный гул толпы весёлой.

Кто-то произнёс: — Глядите в оба!

Надо стать подальше, полукругом.

Невелик ещё, а сколько злобы!

Ишь, какая лютая зверюга!

Силищи да ярости в нем сколько,

Попадись-ка в лапы — разорвёт! —

А «зверюге» надо было только

С плачем ткнуться матери в живот.

1948 г.

ЗАРЯНКА

С вершины громадной сосны спозаранку

Ударил горячий, весёлый свист.

То, вскинувши клюв, как трубу горнист,

Над спящей тайгою поёт заряика.

Зарянкой зовётся она не зря:

Как два огонька и зимой, и летом

На лбу и груди у неё заря

Горит, не сгорая, багряным цветом.

Над чащей, где нежится тишина,

Стеклянные трели рассыпав градом,

— Вставайте, вставайте! — звенит она. —

Прекрасное — вот оно, с вами рядом!

В розовой сини — ни бурь, ни туч,

Воздух, как радость, хмельной и зыбкий.

Взгляните, как первый весёлый луч

Бьётся в ручье золотою рыбкой.

А слева в нарядах своих зелёных

Цветы, осыпанные росой,

Застыли, держа на тугих бутонах

Алмазно блещущие короны

И чуть смущаясь своей красой!

А вон, посмотрите, как свежим утром

Речка, всплеснув, как большой налим,

Смеётся и бьёт в глаза перламутром

То красным, то синим, то золотым!

И тотчас над спящим могучим бором,

Как по команде, со всех концов

Мир отозвался стозвонным хором

Птичьих радостных голосов.

Ветер притих у тропы лесной,

И кедры, глаза протерев ветвями,

Кивнули ласково головами:

— Пой же, заряночка! Пей же, пой!

Птицы в восторге. Да что там птицы!

Старый медведь и ворчун барсук,

Волки, олени, хорьки, лисицы

Стали, не в силах пошевелиться,

И поражённо глядят вокруг.

А голос звенит горячо и смело,

Зовя к пробужденью, любви, мечте.

Даже заря на пенёк присела,

Заслушавшись песней о красоте.

Небо застыло над головой,

Забыты все битвы и перебранки,

И только лишь слышится: — Пой же, пой!

Пой, удивительная зарянка!

Но в час вдохновенного озаренья

В жизни художника и певца

Бывает такое порой мгновенье,

Такое ярчайшее напряженье,

Где сердце сжигается до конца.

И вот, как в кипящем водовороте,

Где песня и счастье в одно слились,

Зарянка вдруг разом на высшей ноте

Умолкла. И, точно в крутом полёте,

Как маленький факел упала вниз.

А лес щебетал и звенел, ликуя,

И, может, не помнил уже никто

О сердце, сгоревшем дотла за то,

Чтоб миру открыть красоту земную…

Сгоревшем… Но разве кому известно,

Какая у счастья порой цена?

А всё-таки жить и погибнуть с песней —

Не многим такая судьба дана!

1973 г.