Александра – наказание господне - Мельникова Ирина Александровна - Страница 94

Алтан-Шейх шел ровно, ни на шаг не отставая от основной группы всадников. Саша чувствовала, что хадбан слегка нервничает, но тем не менее слушает ее. Они прошли уже два круга, оставалось еще три. Зрители, собравшиеся на берегах озера и заполнившие склоны невысоких прибрежных холмов, что-то кричали, свистели, улюлюкали, но девушка их почти не слышала. Прильнув к гриве, Саша держалась за лидирующей шестеркой участников скачек. Трехлеток Алтан-Шейх впервые участвовал в соревнованиях, и по скептическим усмешкам своих соперников, выступавших на лошадях, которые уже дважды, а то и трижды проходили эту трассу, она поняла, что они не воспринимают ее как серьезного противника.

В поединке участвовало более двадцати всадников, в основном сыновья окрестных помещиков. Соседи славились своими конюшнями, и кони были у них отменные, крепкие, ухоженные. Взращенные на богатых разнотравьем лугах, вспоенные родниковой водой, вскормленные отборным овсом лошади эти отличались особой статью и выносливостью. Гнедые, серые, вороные, буланые красавцы мчались к победе по огромному кругу в триста саженей, который они должны были пройти пять раз да еще преодолеть шесть препятствий. Последнее задание самое трудное – снять полушалок, висящий внутри кольца; подвешенного к высокому столбу. В горячке немудрено промахнуться, проскочить мимо, поэтому нужно быть очень внимательным, учитывая, что кольцо может отойти в сторону от порыва ветра. И будь ты хоть семи пядей во лбу, и твоя лошадь пришла первой, но, если ты проскочил полушалок, удача тут же уплывает в руки более ловкого соперника. Князь и баронесса восседали в креслах на невысоком взгорке. Адашев не спускал глаз с рыжего красавца, скакавшего резво, без признаков усталости. К удивлению князя, участие в скачках женщины было воспринято зрителями благосклонно. За последнее время Кирилл убедился, что слава о его необыкновенной гувернантке разошлась по всему уезду. И теперь гости с интересом следили за тоненькой фигуркой в синем кафтане и белой мерлушковой папахе, прильнувшей к гриве лошади.

Алтан-Шейх брал препятствия чисто, с большим запасом высоты, и Кирилл подумал о том, что на следующий год, если хорошо с ним поработать, хадбану не будет равных, пожалуй, во всей губернии. Он до сих пор не переставал удивляться, каким образом конюху Авдею и этой неугомонной девице удалось сохранить в секрете подготовку рыжего строптивца к состязаниям. В прошлом году князь приглашал опытного наездника, тот два месяца безуспешно бился с «упрямой животиной». Араб кусался, норовил ударить копытом, несколько раз сбрасывал наездника, уносясь в луга, и только Авдей умел возвращать его в конюшню одному ему известными заговорами да корочкой хлеба с солью и вдруг какая-то девчонка за пару недель сделала невозможное, и араб из злобной скотины превратился чуть ли не в рыжего херувима, безоговорочно ей подчиняющегося.

Пока князь какое-то время предавался размышлениям, в ходе скачки произошли некоторые изменения, и взрыв одобрительных, подбадривающих воплей заставил Адашева поднять глаза на озеро, где по усыпанной песком, укатанной санями трассе продолжали мчаться всадники. Но Алтан-Шейх шел уже третьим, до кольца с полушалком ему оставалось полтора круга.

Пройдено полкруга, круг... Алтан-Шейх обошел лидера и, быстро набирая темп, словно и не было позади трехверстовой скачки со сложнейшими препятствиями, вырвался далеко вперед. Всадник и конь слились в единое целое. Толпа молчала, очевидно, как и князь, пораженная отменной выдержкой наездника: всю скачку держаться в середине забега и буквально на последних минутах выйти вперед! Хадбан тем временем миновал последний поворот и вышел на прямую, в конце которой возвышался шест с кольцом и полушалком. И тут давно стоявший уже Кирилл в смятении понял, что Саше не хватит роста, чтобы дотянуться до платка. Отставшие было лидеры тоже, вероятно, поняли, что Саша не сумеет достать платок; их кони почти сидели на хвосте у Алтан-Шейха. Адашев увидел, как девушка похлопала рукояткой хлыста по шее жеребца, и он буквально полетел над землей, почти не касаясь снега копытами. Толпа зрителей застыла. Девушка же вдруг выпрямилась и, взявшись за луку седла, в мгновение ока вскочила на него ногами. Хадбан бежал в прежнем ритме и с той же скоростью. Теперь одно неверное движение – и наездница попадет под копыта десятка лошадей, скачущих следом, или свернет себе шею.

Князь вернулся в кресло. Сердце его замерло. Безмолвные молитвы, которые он посылал Всевышнему, перемежались с угрозами содрать с Саши шкуру, если эта чудачка останется живой. Однако девушка, слегка согнув ноги в коленях, ни разу даже не пошатнулась. Вот и последние десятки саженей позади. Наездница на мгновение выпрямилась во весь рост, сорвала полушалок и опустилась в седло.

Такого рева восторга окрестные леса и холмы еще не слышали. С елей посыпался снег, а с кустов тальника снялись вездесущие сороки.

Алтан-Шейх с гордо вскинутой головой и всадник, весело размахивавший платком, приблизились к берегу. Сашу стащили с седла и принялись подбрасывать в воздух. Князь слышал, как она испуганно вскрикивает, подлетая вверх. Серафима, перехватив у нее полушалок, отбежала в сторону, с опаской наблюдая за проявлением зрительских восторгов.

Адашев приказал принести большую плетеную корзину с упитанным полугодовалым поросенком. С некоторой долей злорадства он представил реакцию Саши на этот приз. Но тут же вспомнил, что ее блестящая победа означает его поражение. И пугало его не публичное извинение, а то, что теперь он должен дать ей окончательный расчет. Он скрипнул от досады зубами. Эта девчонка доводит его до бешенства своими поступками, постоянно оставляя в дураках! Что за наказание Господнее постучалось в его кабинет чуть более двух месяцев назад? Он ведь желает ей добра, а в ответ получает лишь оскорбления и насмешки.

Последние дни князь окончательно потерял сон, стоит лишь закрыть глаза, как перед ним появляется его любовь, его прекрасная мечта с синими глазами и прекрасным телом, прикрытым легкой рубашкой.