Обольщение красотой - Томас Шерри - Страница 3

– И оказалась права, – согласилась Милли, жена их брата, Фица.

Венеция обернулась. Хелена была ростом пять футов одиннадцать дюймов, не считая каблуков. И, как будто этого было недостаточно, чтобы привлекать внимание, обладала копной рыжих волос, самой впечатляющей со времен королевы Елизаветы [3], и малахитово-зелеными глазами. Милли, пяти футов и трех дюймов роста, с карими глазами и темно-русыми волосами, могла легко затеряться в толпе – хотя это было бы явным упущением со стороны окружающих. Изящная, с неброской красотой, она была намного привлекательней и интересней, чем могло показаться при поверхностном взгляде.

Венеция улыбнулась.

– Как прошло твое интервью с родителями, дорогая? Надеюсь, плодотворно?

– Более-менее, – отозвалась Хелена.

Предстоящий выпуск из женского Колледжа Рэдклиффа, входившего в Гарвардский университет, был первым, удостоившимся подписи президента университета в дипломах выпускниц – привилегии, в которой упорно отказывали их английским сверстницам в Леди-Маргарет-Холл [4]. Хелена собиралась отразить это историческое событие в журнале «Куин», а Венеция и Милли приехали в качестве ее сопровождающих.

На первый взгляд, Хелена, успешная молодая женщина, закончившая Леди-Маргарет-Холл и владевшая в данный момент небольшой, но процветающей издательской фирмой, казалась идеальным автором для подобной статьи. Но она яростно отказывалась от этого задания.

Будучи не замужем, она завела роман с женатым человеком, и родные опасались, что он закончится для нее полной катастрофой. Но Хелена, в свои двадцать семь лет, не только давно достигла совершеннолетия, но и вступила в права наследства. Иными словами, она была слишком взрослой и финансово независимой, чтобы заставить ее соблюдать приличия.

Венеция, Фиц и Милли мучительно искали выход, не представляя, как защитить любимую сестру. В конечном итоге они решили удалить Хелену от источника соблазна, не указывая причин, в надежде, что она опомнится, если у нее будет время подумать о своем выборе.

Венеция сделала все, за исключением прямого подкупа, чтобы уговорить издателя «Куин» дать Хелене задание, связанное с поездкой в Америку, а затем приложила массу усилий, чтобы сломить сопротивление сестры, не желавшей покидать Англию. Они прибыли в Массачусетс в начале весеннего семестра. И с того момента сестры старались, чтобы Хелена была все время занята, встречаясь с людьми, посещая занятия и изучая профессию.

Но они не могли удерживать ее на этой стороне Атлантики вечно. К тому же разлука, вместо того чтобы принести забвение, казалось, только обострила чувства Хелены к мужчине, которого она покинула.

Как и следовало ожидать, Хелена начала проявлять недовольство.

– Милли сказала, что вы договорились еще о нескольких интервью. Уверена, для статьи материала более чем достаточно. Еще немного, и мне придется писать целую книгу на эту тему.

Венеция и Милли переглянулись.

– Неплохая идея. Почему бы тебе не подумать о монографии? Ты могла бы сама издать ее, – заметила Милли в своей обычной мягкой манере.

– Возможно. Но, при всем моем восхищении девушками из Колледжа Рэдклифф, я не намерена посвящать им свою жизнь, – не скрывая раздражения, возразила Хелена.

Двадцать семь лет – трудный возраст для незамужней леди. Предложений становилось мало, лондонский сезон воспринимался не как захватывающее приключение, а как тягостная обязанность. Перспектива остаться старой девой буквально дышала в спину, но, несмотря на это, она по-прежнему не могла сделать и шага без сопровождения горничной или компаньонки.

Не по этой ли причине Хелена, которую Венеция считала самой разумной из сестер, взбунтовалась, не желая следовать общепринятой морали? Они так и не решились задать ей этот вопрос, предпочитая делать вид, будто Хелена не совершала ничего предосудительного. Иначе им пришлось бы признать, что Хелена движется к гибели, как потерявшая управление карета, и они не в силах остановить ее, положив конец предосудительному роману.

Венеция взяла сестру под руку. Чем дольше Хелена будет находиться вне Англии, тем лучше для нее, но они должны действовать тоньше, не навязывая свою точку зрения.

– Если ты считаешь, что у тебя достаточно материала, я сообщу остальным родителям, с которыми мы договорились об интервью, что их участие больше не требуется, – сказала она, когда они распахнули двери музея и вышли наружу.

Их встретил порыв холодного ветра. Хелена плотнее запахнула пальто, глядя на сестру со смесью облегчения и подозрительности.

– Конечно, у меня достаточно материла.

– В таком случае я напишу им письма сразу же после чаепития. Признаться, я и сама несколько утомилась. Раз ты закончила свою работу, мы могли бы воспользоваться представившейся возможностью и осмотреть достопримечательности.

– В такую погоду? – усомнилась Хелена.

Весна в Новой Англии оказалась пасмурной и промозглой. Дул колючий ветер, обжигая щеки Венеции. Здания из красного кирпича, высившиеся вокруг, казались такими же суровыми и непреклонными, как основавшие университет пуритане.

– Ты же не позволишь такому пустяку, как погода, помешать нам? Еще неизвестно, когда мы снова окажемся в Америке. Нужно увидеть как можно больше, прежде чем уедем отсюда.

– Но моя фирма… Я не могу пренебрегать своими обязанностями.

– А ты и не пренебрегаешь. Ты полностью в курсе всего происходящего. – Венеция видела пачки писем, которые Хелена получала из издательства. – В любом случае мы не собираемся оставаться здесь вечно. Как тебе известно, мы должны вернуться в Лондон к началу сезона.

Мощный порыв холодного ветра чуть не унес ее шляпку. Мужчина, развешивавший на столбах объявления, с трудом удержал в руках кипу бумаги. Одно объявление вырвалось из его хватки и полетело, подхваченное ветром, в сторону Венеции. Она едва успела поймать листок, который чуть не угодил ей в лицо.

– Но, – снова начала Хелена.

– О, хватит, Хелена, – решительно перебила ее Венеция. – А то мы подумаем, что тебе не нравится наше общество.

Хелена помедлила, колеблясь. Хотя ничего не было сказано напрямую, она догадывалась об истинной причине их поспешного отъезда из Англии. И не могла не чувствовать себя хотя бы чуточку виноватой в том, что не оправдала доверие семьи.

– Ну, ладно, – отозвалась она ворчливым тоном.

Милли, шагавшая по другую сторону от Венеции, шепнула:

– Отличная работа. – И добавила громче: – А что говорится в этом объявлении?

Венеция уже успела забыть о листке бумаги, который она поймала. Она попыталась развернуть его, но он трепетал на ветру, а затем вырвался из ее рук, оставив только уголок, где говорилось: «Американское общество натуралистов».

– Это не оно, случайно? – поинтересовалась Милли, указывая на столб уличного фонаря, мимо которого они проходили.

На объявлении, приклеенном к столбу, было напечатано:

– Господи, Лексингтон. – Венеция схватила Милли за локоть. – В четверг он будет выступать здесь с лекцией.

Английская аристократия переживала не лучшие времена, испытывая недостаток средств в связи с падением доходов от сельского хозяйства. Куда ни посмотри, везде можно было встретить титулованных джентльменов, страдающих от протекающих крыш и засорившихся дымоходов. Брату Венеции, Фицу, пришлось, например, жениться на деньгах в девятнадцать лет, когда он неожиданно унаследовал разваливающееся графство.

Герцог Лексингтон, однако, не имел подобных забот. Он получал щедрую ренту, владея примерно половиной лондонских дорог, дарованных его семье короной еще в те времена, когда значительная часть города представляла собой обычные пастбища.