Дети на ветру - Цубота Дзёдзи - Страница 12

И чем больше они говорили о еде, тем сильнее хотелось есть. Уж и на месте невозможно было усидеть. И тут Сампэй заметил палку под хурмой. Он подскочил, схватил ее и воскликнул:

— А у нас вместо лампы будет «Хурма Аладдина». — И, стукнув по дереву палкой, потребовал: — Эй, хурма! Принеси мне рису, вкусных о-суси[25] и о-мандзю[26], потому что в животе у меня совсем пусто.

Подождав немного, он снова изо всех сил ударил палкой по стволу дерева. Дзэнту развеселила выдумка Сампэя.

— Ну-ка и я попробую, — сказал он и, взяв палку, тоже стукнул но стволу хурмы. — Эй, джинн! Принеси мне о-мандзю и печенья!

Они долго еще стучали но хурме, но вскоре это им надоело.

— Дзэнта, пойдем за ворота, по сосне постучим, — предложил Сампэй.

— Пойдем.

От сосны они направились к мушмуле, от мушмулы к кипарису, — а вдруг возьмет да и попадется волшебное дерево, и появится настоящий джинн.

Наконец они дошли до криптомерии и попросили у нее:

— Построй пять фабрик!

И в это время — о радость! — мама позвала:

— Обедать!

Ночь. Дзэнта и Сампэй лежат в постелях, но не спят, а только делают вид, что спят. Мама тоже не спит — ждет отца.

Не слышно ни звука. Темно. Куда ни глянь — сплошная темень. Весь мир окутан темнотой. А отца все нет. Что с ним? То ли в полиции задержали, то ли в камере предварительного заключения сидит. Перед глазами у матери — полицейский участок, решетка камеры. Но она продолжает быстро шить — невыносимо сидеть сложа руки. Напряженно прислушивается к звукам на улице: «Чьи-то шаги? Кто-то кашлянул?»

Сампэй встает с постели и идет к прихожей.

— Сампэй-тян? — окликает его мать.

— Да.

— Куда ты?

— В уборную.

— Тогда зачем же к прихожей?

Сампэй открывает дверь во двор.

— Куда же ты? — забеспокоилась мама, приподнимаясь.

— Я сейчас.

Сампэй выходит за ворота, оправляется, но домой не идет. Смотрит на дорогу. Дорога ведет к городу, а там — полицейский участок.

Он тоже ждет отца.

— Сампэй, ты что там делаешь? — кричит мама.

— Смотрю на звезды.

— Нечего смотреть на звезды, иди быстро домой.

— Я жду, не упадет ли звезда.

И он действительно глядит на небо. А там сверкают мириады звёзд. Это сверкающее звездное небо простирается от края до края. И он думает: где-то далеко, под этим небом, шатаясь от усталости, идет его отец.

— Звезды не падают, — говорит мама.

Сампэй продолжает стоять на дороге.

— Иди домой.

— Угу.

Дорога окутана мглой. Сампэй прислушивается: не слышно ли шагов? И, убедившись, что на дороге — ни души, возвращается в дом.

— На улице темно. Ни одной звезды не упало.

Он ложится в постель, но тут же встает.

— Что-то спать расхотелось.

И Сампэй пристраивается около матери. Тогда и Дзэнта вылезает из-под одеяла.

— В постели как-то жарко сегодня, — говорит он.

Но мама не слышит, что он говорит. Она встревожена, голова ее занята другим: она не знает, где искать отца в этой тьме, — полиция далеко, за помощью обратиться не к кому.

— Сейчас приду, — говорит Дзэнта и идет к двери.

— Я снова захотел. — Сампэй встает и идет за братом.

Они выходят за ворота.

— Дзэнта, пойдем к фабрике, — предлагает Сампэй.

— Пойдем.

Взявшись за руки, они идут по дороге. Сампэю очень хочется пить, но он терпит.

— «Раз, два, три, молодая кровь кипит!»[27] — запевает он.

— Тише ты!

Дзэнта думает, что нужно двигаться неслышно…

— Ну-ка, вставайте! — будит их мама. — После завтрака я пойду в город встречать отца.

Мама бодра и энергична. Она не спала всю ночь и пришла к решению, что плакать теперь не время. Дети не знают этого. Они с радостью вскакивают с постелей, наперегонки умываются и усаживаются за стол.

— Мам! А ты привезешь гостинчик? — спрашивает Сампэй.

— Если будете сидеть дома тихо и смирно. Смотрите, никого не впускайте во двор.

Когда мама ушла, они закрыли ворота, задвинули засов и попробовали, крепко ли заперто.

Убедившись, что все в порядке, вернулись в дом, развалились на татами[28]. В доме было тихо и спокойно, и Сампэя потянуло ко сну.

— Дзэнта, давай поспим, — сказал он.

— Не хочется, — невесело ответил Дзэнта.

— Пока мы спим, мама с папой вернутся с подарками.

— Я не хочу спать.

Сампэй закрыл глаза и сразу же засопел носом — вчера они поздно уснули, и сон одолел его.

Сампэй спал, наверно, целый час. Открыв глаза, он увидел, что Дзэнта лежит рядом на спине и моргает глазами.

— Ты не спал, Дзэнта?

— Нет.

— Хочешь, я тебе колыбельную песню спою? Сразу заснешь.

— Еще чего! — рявкает Дзэнта, но по его щекам катятся слезы.

Сампэй, ничего не заметив, продолжает:

— Давай сказки друг другу рассказывать.

— Не хочу.

— Давай.

— Не хочу я, неинтересно.

— Нет, интересно. Про Воробья с отрезанным языком, про Момотаро…

Дзэнта молчит.

— Слушай, я буду тебе рассказывать, — говорит Сампэй. — Ну вот, давным-давно жил-был Воробей с отрезанным языком.

— Дурак! Разве можно позволить, чтобы воробью отрезали язык!

И тут они услышали стук в ворота.

— Папа пришел! — завопил Сампэй, вскочив на ноги.

Дзэнта тоже поднялся. Сампэй хотел было выскочить из дома, но Дзэнта остановил его, обхватив руками.

— Нет, это не папа. Конечно, это не он.

Они прислушались.

— Госпожа Аояма дома? — спросили за воротами.

Сампэй взглянул на Дзэнту: «Что делать?» Дзэнта продолжал держать брата.

— Госпожа Аояма! — снова крикнули за воротами, но теперь уже громче. И постучали посильнее. — Что же вы молчите? Не ответите, сломаем ворота и войдем.

Ага! Это голос Акадзава Дзюдзо из правления фабрики.

Сампэй не мог уже стоять спокойно. Он попытался высвободиться из рук брата, но тут они услышали:

— Что будем делать? Полицейского поставим?

— Зачем ему здесь зря время терять! Завтра зайдем.

Кроме Акадзава, за воротами был, видимо, полицейский и еще кто-то. Вскоре они ушли.

— Вот и хорошо! — Мальчики прислушались и обнялись, весело улыбаясь. Они не знали, что за воротами был и судебный исполнитель.

Сампэй взял в руки палку и стал изображать схватку с грабителями.

— Эй вы! Сегодня я сторожу дом. Ни отца, ни мамы нет! — крикнул он, важно расхаживая по комнате. И стал размахивать во все стороны палкой, словно это был меч. Под конец, сделав себе харакири[29], с трагическим видом повалился на циновку.

А мама как ушла встречать отца, так все и не возвращалась. Дзэнта и Сампэй, сидя перед будильником, вели такой разговор:

— Я думаю, когда маленькая стрелка подойдет вот до этой цифры, мама вернется, — сказал Дзэнта, показав на цифру три. А было как раз два часа.

— А я думаю, она придет, когда длинная стрелка будет стоять на этой вот цифре. — Сампэй показал на цифру два.

— Ты что! Разве так может быть! Тогда до прихода мамы осталось только десять минут.

— Ну и что! Ведь еще целых десять минут! — не уступал Сампэй.

— Ну ладно. Спорим, что мама не вернется, когда длинная стрелка покажет два. Что даешь?

— А что хочешь?

— Перочинный ножик дашь?

— Дам.

И они стали ждать, глядя на будильник.

— Скорей возвращайтесь! Скорей возвращайтесь! Скорей возвращайтесь, папа и мама! — твердил Сампэй.

Длинная стрелка пробежала пять минут.

— Не спешите. Не спешите! Не спешите! Папа, мама! Не спешите! — повторял Дзэнта.

Через две минуты длинная стрелка подойдет к цифре два. Заметив это, Сампэй сказал:

— Я подожду, когда стрелка снова будет здесь.