Досье Ленина без ретуши. Документы. Факты. Свидетельства. - Арутюнов Аким - Страница 109

Интересна заочная полемика Ленина с кавказским большевиком С. Г. Шаумяном по вопросу автономии в будущем социалистическом государстве. В своем письме Ленину и в статьях Шаумян высказывался против автономии, выступая за областное (губернское) самоуправление, то есть он считал, что существующее административно-территориальное деление в российском государстве не будет являться помехой для разрешения национального вопроса. Шаумян выступал и против федерации. Вот что он писал в этой связи: «Общего и независимого принципа разрешения национального вопроса, как, например, того, что каждая нация должна быть государством, – каждая нация должна «национально» решать свои национальные дела, такого рода принципа для нас не существует… Разделение объединенной России на несколько федеративных органов мы считаем вредным, и в этом случае мы решительно против федерации»{1042}.

6 декабря 1913 года Ленин пишет из Кракова в Астрахань ответ Шаумяну. Вникнем повнимательнее в его суть: «…Мы против федерации. Мы за якобинцев против жирондистов. Но бояться автономии – в России… помилуйте, это смешно. Это реакционно! Приведите мне пример, придумайте пример, где автономия может стать вредной! Не приведете… Автономия есть наш план устройства демократического государства. Отделение вовсе не наш план. Отделения мы вовсе не проповедуем. В общем, мы против отделения. Но мы стоим за право на отделение ввиду черносотенного великорусского национализма, который так испоганил дело национального сожительства, что иногда больше связи получится после свободного отделения!!»{1043}

Вспомним, что он говорил в 1906 году. Создается впечатление, что Ленин состоял из сплошных противоречий. Выступал против федерации, но он все же ее создал.

По вопросу административно-территориального деления в многонациональном государстве имелась своя позиция и у Сталина. Она наиболее четко была сформулирована в работе «Марксизм и национальный вопрос», написанной в Вене в начале 1913 года. В ней Сталин недвусмысленно выразил свое негативное отношение как к культурно-национальной автономии, так и к федерации. В этих образованиях Сталин усматривал опасные для государства тенденции. Вот что он писал в этой связи: «Можно оспаривать или не оспаривать существование логической связи между организационным федерализмом и культурно-национальной автономией. Но нельзя оспаривать того, что последняя создает благоприятную атмосферу для безбрежного федерализма, переходящего в полный разрыв, в сепаратизм. Если чехи в Австрии и бундовцы в России, начав с автономии и перейдя потом к федерации, кончили сепаратизмом, – то в этом, несомненно, крупную роль сыграла националистическая атмосфера, которую естественно распространяет культурно-национальная автономия. Это не случайность, что национальная автономия и организационная федерация идут рука об руку»{1044}.

Сталин, отвергая национальную автономию, указывает на выход из сложного положения в национальном вопросе: «областная автономия, как необходимый пункт в решении национального вопроса»{1045}. Он выступает (на словах, конечно) за «национальное равноправие во всех его видах (язык, школы и пр.){1046}. При этом указывает на условия, при которых может быть обеспечено национальное равноправие: «Необходим… общегосударственный закон, данный на основе полной демократизации страны и запрещающий все без исключения привилегии и какое бы то ни было стеснение или ограничение прав национальных меньшинств»{1047}.

Небезынтересно отметить, что Ленин дал положительную оценку статье Сталина. Так, в письме Горькому он писал: «…Статья очень хороша. Вопрос боевой, и мы не сдадим ни на йоту принципиальной позиции против бундовской сволочи»{1048}.

С поразительным терпением Ленин внушает массам идею братства и равенства всех национальностей. При этом он отмечает негативную роль «великорусского пролетариата». «С точки зрения интересов именно великорусского пролетариата, – писал он, – необходимо длительное воспитание масс в смысле самого решительного, последовательного, смелого, революционного отстаивания полного равноправия и права на самоопределение всех угнетенных великороссами наций»{1049}. Однако Ленин чуть было не разоблачил себя, сказав однажды: «Пролетарская партия стремится к созданию возможно более крупного государства, ибо это выгодно для трудящихся, она стремится к сближению и дальнейшему слиянию наций, но этой цели она хочет достигнуть не насилием[135], а исключительно свободным, братским союзом рабочих и трудящихся масс всех наций»{1050}. (Это он писал в декабре 1914 года. А спустя три года, после захвата власти в России, он огнем и мечом стал загонять все нации и народы в республику «Советов».) И как бы уточняя свою мысль о ненасильственном объединении наций, он в мае 1917 года пишет «Наказ выбираемым по заводам и по полкам депутатам в Совет рабочих и солдатских депутатов». В нем подчеркивалось: «Великороссы не будут насильно удерживать ни Польши, ни Курляндии, ни Украины, ни Финляндии, ни Армении, вообще ни одного народа. Великороссы предлагают братский союз всем народам и составление общего государства по добровольному согласию каждого отдельного народа, а никоим образом не через насилие, прямое или косвенное»{1051} (выделено мной. – А.А.).

На основе анализа рассмотренных работ можно безошибочно сделать вывод, что Ленин в течение 15 лет хитроумно пропагандировал идею о праве на самоопределение любой нации и образовании ею своего государства. Однако нельзя не заметить и другое: после статьи «Задачи революции», опубликованной 9 и 10 октября 1917 года в газете «Рабочий путь», в которой еще говорилось о необходимости обеспечить иноплеменникам в России «полную свободу, вплоть до свободы отделения»{1052}, Ленин заметно меняет свою позицию. Взять, к примеру, статью «К пересмотру партийной программы». В ней он выдвигает совершенно новый тезис, в котором с удивительной виртуозностью и изворотливостью изменяет весь смысл и юридическое содержание положения о праве наций на самоопределение: «Завоевав власть, мы безусловно тотчас признали бы это право и за Финляндией, и за Украиной, и за Арменией, и за всякой угнетавшейся царизмом (и великорусской буржуазией) народностью. Но мы, со своей стороны, вовсе отделения не хотим. Мы хотим как можно более крупного государства, как можно более тесного союза, как можно большего числа наций, живущих по соседству с великорусами; мы хотим этого в интересах демократии и социализма, в интересах привлечения к борьбе пролетариата как можно большего числа трудящихся разных наций. Мы хотим революционно-пролетарского единства, соединения, а не разделения»{1053}.

Таким образом, Ленин, пропагандируя право наций на самоопределение, хотел сначала разобщить народы и нейтрализовать их, чтобы ослабить российское государство и тем самым упростить захват власти в метрополии, а затем вновь поодиночке покорить и аннексировать земли отделившихся народов в целях создания «как можно более крупного государства». Поэтому он ставит разрешение этого вопроса в прямую зависимость от «великорусов». Здесь видно, как Ленин выступает против своих же принципов, отстаиваемых им целых полтора десятка лет.