Кости холмов - Иггульден Конн - Страница 98

Щурясь от солнца, Хачиун поднял глаза на засевшего высоко над его головой наблюдателя в белых одеждах. До него было не меньше нескольких сотен шагов. Карабкаясь по голым камням, он взобрался почти на самую верхнюю точку скалы. Глядя на него, Хачиун боролся с желанием послать за ним на вершину своих людей. Ловкачу, наверное, понадобилось несколько дней, чтобы забраться на опасный уступ, нависающий над входом в долину. Имея достаточный запас воды и пищи, он мог бы отбиваться от карабкающихся по скале воинов столько, сколько потребуется.

Брат Хачиуна Хасар выехал вперед и тоже недовольно взглянул на примостившегося в вышине наблюдателя.

– Нельзя торчать здесь весь день, брат, – сказал Хасар, остановив коня. – Я мог бы, по крайней мере, спуститься вниз и разобрать этот городишко по камушку. Может, мусульмане раскиснут от горя, когда увидят над городом дым.

Хачиун снова взглянул на долину. Командиры минганов, проигравшие битву, дали самое подробное описание местности, стараясь всячески угодить полководцу после позорного поражения. Город казался пустым, людей нигде не было видно, и Хачиун допустил, что его жители снова укрылись в высящейся над равниной крепости. Если бы он видел хотя бы малейший смысл в штурме городской цитадели, то незамедлительно отправил бы Хасара под ее стены. Хачиун покачал головой.

– Городом больше, городом меньше, сейчас не имеет значения ни для нас, ни для них. Если разобьем эту армию, возьмем крепость, когда захотим.

Хасар пожал плечами на ответ брата, а Хачиун продолжал говорить, стараясь ясно излагать мысли.

– С тыла принца прикрывает горный хребет, поэтому он уверен в себе, Хасар.

– Тогда он глуп, – не задумываясь, ответил Хасар.

– Не так уж и глуп, брат. Этот принц видел, как мы вырезали армию его отца. Ему известны наша тактика и наши сильные стороны. Впрочем, возможно, и слабые. Видишь, он поставил большие камни так, чтобы разорвать шеренги наших копьеносцев и лучников. Он уверен в себе, и это меня беспокоит.

– Ты слишком много рассуждаешь, Хачиун. Когда Джелме найдет брод через реку, мы пригвоздим принца к тем горам в назидание другим.

Хачиун осторожно кивнул. Чингис не требовал от него скорой победы. Он должен был пустить врагу только первую кровь. И все же главное правило войны не позволяло давать противнику бой на выбранной им территории и на его же условиях. Хрустя костяшками пальцев, Хачиун размял руки, потом помассировал шею. Как же не хватало ему сейчас интуиции Субудая.

Разведчики Джелме вернулись скоро и доложили о броде в пяти милях ниже по течению реки. Хачиун дал войскам приказ двигаться к переправе и не удержался, чтобы не взглянуть напоследок на яркие флажки, которые замелькали на вершинах, передавая сигнал о направлении монголов.

– Они идут, – пробурчал Джелал ад-Дин, читая сигнал по флажкам.

– У них нет выбора, – ответил Наваз.

Джелал ад-Дин взглянул на раджу исподлобья, скрывая насмешку над этим павлином, которого сделал своим заместителем. Раджа носил под доспехами пурпурно-золотые шелка, голубой тюрбан красовался на его голове. По мнению Джелал ад-Дина, князь имел такой вид, будто его одевала проститутка или актер, хотя принц не сомневался в его отваге.

Он снова проверил ряды своих воинов, несмотря на то что инспектировал их уже тысячу раз. Принц не нашел недостатков и был уверен, что его войско в полной готовности. Горы прикрывали с тыла. Впереди стояли группами плиты из городской стены, которые должны были разорвать шеренги монгольских всадников. Если бы враги чуть раньше подослали к городу своих шпионов, то лазутчики увидели бы, как каменные блоки извлекались из городских стен, а затем переправлялись на плотах через реку. Плоты связали из бревен, ради чего горожане пожертвовали своими домами. Жители городка дорого заплатили за укрепление лагеря, однако никто против таких жертв не возражал, тем более теперь, после славной победы над неверными. Крепость, защищавшая горожан, осталась на другом берегу и была слишком далеко, чтобы Джелал ад-Дин мог разглядеть лица людей, но принц не сомневался, что они с надеждой наблюдают за ним. Во всяком случае, с башен и стен можно будет увидеть, чем закончится предстоящая битва.

– Времени у нас до полудня, если они пойдут через первый брод на реке, – сказал Джелал ад-Дин. – Давай-ка пройдем по рядам. Некоторые воины будут волноваться, и наше спокойствие и уверенность укрепят их.

Глаза принца противоречили его беспечному тону, но Наваз ничего не сказал, а просто кивнул и спустился с коня, следуя за своим военачальником.

– Я ожидал, что их будет больше чем тридцать тысяч, – заметил Наваз, когда они с принцем шли между шатрами. – Они настолько самонадеянны?

– Их самонадеянность не лишена оснований, мой друг, – кивнул Джелал ад-Дин. – Они разбили армию моего отца, хотя она в три раза превосходила численность их войск. Нас ждет лютый бой, несмотря на все принятые мной меры.

Наваз выдул струю воздуха через губы, явно не разделяя опасения принца.

– Я опустошил свою казну, чтобы ты получил щиты и доспехи, какие хотел. Взамен ты разжег сердца людей, – ответил Наваз. Заметив на себе взгляд Джелал ад-Дина, раджа продолжил: – Я не глупец. Никто не знает их лучше тебя, но этим вечером мы будем жечь горы их трупов.

Джелал ад-Дин улыбнулся самоуверенности молодого раджи. Принц действительно хорошо знал, на что способны монголы в бою. Он надеялся на победу, но никто в этой жизни не мог ни в чем дать гарантий.

– Сегодня в полдень люди будут молиться вместе со мной. Если Аллах обратит на нас свою милость, мы покончим с легендой о непобедимости этого хана, и силы его начнут таять. Победим здесь – и все города, что смотрят на нас и питают надежды, восстанут вместе с нами, чтобы вырубить корни этого человека из нашей земли. Проиграем – и никто больше не бросит ему вызов. Таковы ставки, Наваз.

Раджа сконфуженно потупил взгляд. Он благоговел перед Джелал ад-Дином, уважал его еще до их славной победы, когда принц вынудил монголов к позорному бегству. Больше всего на свете ему хотелось произвести впечатление на этого человека, которого князь знал еще ребенком, всего на год старше его самого. Взгляд раджи пробежал по рядам войска, собранного принцем под одним стягом. Туркмены, берберы, бедуины из далеких пустынь и темнокожие воины Пешавара, выделявшиеся на фоне всех остальных доспехами личной гвардии князя. Были здесь и афганцы – суровые горцы с тяжелыми и кривыми саблями. Никто не седлал коней. Джелал ад-Дин выбрал позицию, которая лишала монголов преимущества конной атаки. Его армия будет сражаться в пешем строю. Она либо выстоит, либо будет разбита.

Принц усердно трудился в предыдущие дни, чтобы подготовить позицию. Он знал, что монголы не станут тянуть с ответным ударом. Наваз со своими людьми переправлял камни из первонской стены через реку. Он работал рука об руку с воинами. Раджа надеялся, что воины заметят его способность преодолевать свою гордость. Однако неловкость князя лишь рассмешила Джелал ад-Дина. Наваз налился краской, вспоминая, что говорил ему Джелал ад-Дин о гордыне. Но ведь он князь Пешавара! Высокомерие было естественным для него, хотя он и старался быть скромным.

Проходя вместе с принцем мимо отхожей канавы, Наваз зажал нос. Люди присыпали канаву землей, сгоняя стаи прожорливых мух. Здесь тоже не обошлось без участия Джелал ад-Дина. Для канавы он подобрал место с таким расчетом, чтобы после ее заполнения она служила бы защитным препятствием на правом фланге. Наваз отводил взгляд от людей, засыпавших траншею, Джелал ад-Дин же, напротив, обращался к ним по именам и подбадривал их, рассеивая стыдливое смущение воинов от такой нечистой работы. Наваз завистливо наблюдал за принцем, пытаясь научиться у него всему, чему только мог. Он щедро тратил отцовское золото на вооружение армии принца. Но почему-то ему этого было мало, и князь надеялся доказать, что и он тоже может править людьми и сражаться не хуже других.