Война призраков [дилогия] - Казаков Дмитрий Львович - Страница 96

На Новом Вавилоне обитало несколько африканских племен, община китайцев, довольно большое число выходцев из Южной Америки и Индии. На звездолете, что привез Авдея, прилетели большей частью ирландцы.

Мысль о том, что операция по внедрению началась очень вовремя, принадлежала уже Виктору.

Мотор транспортера натужно взревел, и машина остановилась. Авдея, дремавшего сидя, качнуло. Он вскинул голову и огляделся, ощущая, что чего-то не хватает. Не сразу понял, что недостает равномерного гула — фона путешествия, продолжавшегося почти сутки.

— Приехали, слава те господи! — сказал Евдотий и перекрестился.

Авдей и Феофилакт повторили его жест.

Транспортер стоял на небольшой прямоугольной площади, окруженной бревенчатыми домами. Один, куда больше других и лишенный окон, использовался, судя по всему, как склад. Другой, напротив, был увенчан простым равноконечным крестом.

Все остальные, украшенные яркими наличниками и резными коньками на покатых крышах, напоминали избы Древней Руси. Деловито бродили куры, сидящий на заборе черный петух воинственно топорщил перья.

Еще дальше за домами торчали верхушки деревьев.

— Разгрузим, а потом на утреннюю молитву, — сказал Евдотий. — Должны успеть.

Авдей кивнул. О том, что можно отказаться и не помочь спутникам, он даже не подумал. Все трое вылезли из кабины, Евдотий снял с пояса здоровенный ключ и пошел к складу.

— Забирайся в кузов, — сказал Феофилакт. — Будешь подавать.

Кузов оказался заполнен тяжелыми мешками с удобрениями. Авдей ворочал их, подтаскивал к откинутому заднему борту. Феофилакт и Евдотий, кряхтя, взваливали на спину и тащили к складу.

Пока работали, подошли еще двое бородатых мужиков. Ни слова не говоря, принялись помогать.

— Успели, слава Господу! — сказал Евдотий, когда последний мешок перекочевал из кузова на склад. — Осталось только машину на место поставить.

За складом оказался обширный навес на столбах. Тут стояло с полдюжины универсальных сельскохозяйственных агрегатов и еще несколько механизмов, назначения которых Авдей не знал.

В том, что касалось труда, староверы от достижений цивилизации не отказывались.

— Бери вещи, и пойдем, — сказал Феофилакт. — Совсем чуть-чуть осталось.

Они пересекли площадь и вошли в церковь. Народу тут оказалось много, но на Авдея никто даже не посмотрел. Женщины все были в платках, мужчины бородаты и лохматы.

— Начнем же воззвание к Господу! — сказал могучий, похожий на поседевшего медведя мужик.

Авдей поспешно вынул из дорожного мешка маленький псалтырь. Молитвы и псалмы он знал наизусть, но прикосновение к черной холодной коже переплета почему-то придавало уверенности.

— Боже, очисти мя, грешнаго, яко николиже сотворих благое пред Тобою; но избави мя от лукаваго, — затянул могучий мужик первую молитву святого Макария Великого. Остальные дружно повторяли за ним.

Грубые мужские голоса гармонично сплетались с тонкими женскими, и общая молитва звучала как слаженный хор, несравнимый с ангельским, но достойный, чтобы быть услышанным в мире горнем.

Авдей молился вместе с остальными, устремив взор где горели свечи, вырывая из полутьмы иконы в старинных золотых окладах. Лики святых были темными от времени, краски сделались неразличимы, кроме алой, а драгоценный металл тускло поблескивал.

Молитва длилась почти полчаса и завершилась прочтением пятидесятого псалма.

—...Благоволиши жертву правды, возношение и всесожигаемая; тогда возложат на олтарь Твой тельцы, — произнес Авдей вместе с остальными последние слова, после чего отвесил троекратный поклон и трижды перекрестился.

— Не спеши уходить, — шепнул Авдею на ухо Феофилакт, когда люди потянулись к выходу.

Через пять минут в церкви остались Авдей, Феофилакт, Евдотий, могучий мужик, зачинавший молитву, а рядом с ним еще двое. Тоже с сединой в бородах, лысеющие, но с проницательными, острыми глазами.

— Да пребудет Господь с тобой, — сказал могучий, глядя на Авдея. — Кто ты есть, добрый молодец?

— Авдей Борисов сын Петров. Прибыл к вам с Земли-матушки.

— Меня Василием кличут, — сообщил могучий, — я в нашем поселке, освященном именем святого Андрея, исполняю обязанности старосты. А это Акакий и Димитрий, помощники мои.

Авдей уважительно поклонился.

Власть церковного старосты велика, фактически он правит селением, но и выберут на это место лишь того, кто прославился чистотой веры, а кроме того знает, как вести дела, чтобы община процветала.

Он правитель, священник, судья и даже главный агроном.

— Добро, — сказал Василий. — Пойдем определим тебя на жительство. У Клавдии половина избы пустует. Она тебя пока на постой пустит. А там поглядим. Кто знает, может, потом и женишься.

Авдей вновь поклонился, не пытаясь спорить или высказывать свое мнение. Когда говорят старшие, молчи, слушай и не вздумай противоречить — эту истину в него вбили еще в детстве.

— Пойдем. — Староста первым двинулся к выходу. За ним поспешили остальные.

— Ну бывай, — сказал Феофилакт, когда они оказались снаружи. — Вечером мы к тебе зайдем, проведаем.

— Да благословит вас Господь за доброту, — вежливо ответил Авдей.

От церкви пошли на восток, в ту сторону, где по небосклону поднималось синеватое солнце Нового Вавилона. Василий уверенно шагал впереди, обходя лужи и мельтешащих под ногами кур.

Остановился у крайней избы. За ней виднелось поле, еще не распаханное, а за ним река. В темной воде отражалась зубчатая стена леса на той стороне.

— Клавдия, открывай! — зычно крикнул староста. — Постояльца к тебе привел!

Дверь открылась, из нее выглянула крошечная старушка, согбенная и сморщенная.

— Это кого ж? — спросила она на удивление чистым и сильным голосом. — Откуда ж такой?

— С самой Земли! — важно ответил Василий. — Ну, добрый молодец, проходи. Сегодня отдыхай с дороги, а завтра после утренней молитвы приставлю тебя к делу.

Не став слушать ответных слов, староста развернулся и зашагал прочь.

— С самой Земли? — всплеснула руками Клавдия и улыбнулась. — Эх, моя бабка много о ней рассказывала. Но я и тебя послушаю. Заходи, чего стал на пороге.

Авдей поднялся на крыльцо, в просторных сенях избавился от обуви и верхней одежды. Вслед за хозяйкой прошел в большую, но на удивление пустую комнату. Кроме кровати тут имелся только шкаф в углу да небольшой стол. Из стены выпирала задняя сторона печки.

— Вот тут и будешь жить, — сказала Клавдия, которую так и хотелось назвать бабушкой. — По нутру ли тебе?

— По нутру, — ответил Авдей, ничуть не покривив душой.

Проснулся Авдей, как и вчера, от негромкого стука двери. Хозяйка дома вставала ни свет ни заря и начинала хлопотать по дому, а перед самым рассветом ненавязчиво, но достаточно громко хлопала дверью.

— Боже, милостив буди мне, грешному, — пробормотал Авдей, поднявшись с кровати, и перекрестился.

— Оделся и вышел в сени, там едва не столкнулся с Клавдией.

— Доброе утро, — сказала она, улыбнувшись. — Каша готова.

— Благодарствую, — ответил Авдей и пошел умываться. Ледяной водой из рукомойника наплескал в лицо, растер его так, что кожа начала гореть.

Вернулся в дом, прошел в большую комнату. От стоящей на столе миски поднимался пар и шел умопомрачительный запах пшенной каши со шкварками.

— Угощайся, — пригласила хозяйка, из кувшина наливая в кружку молока.

— Благодарствую, — повторил Авдей и сел за стол.

После завтрака отправились к церкви. Там потихоньку собирался народ.

— Утра доброго, — завидев Авдея, прогудел Евдотий. — Сегодня опять с нами?