Война призраков [дилогия] - Казаков Дмитрий Львович - Страница 87

Уж лучше топи родной планеты, чем застенки колониальных властей.

Через полчаса после встречи с первым дозорным показалась база. Ее окружал периметр из зарослей низкорослых деревьев с густыми кронами и острыми шипами на ветках. В колючей, непроницаемой для взглядов стене имелось несколько замаскированных проходов.

Отряд прошел через самый широкий, ведущий на юг.

— Уф, вот мы и дома, — сказал Камаль, выбравшись из колючих зарослей.

Впереди виднелись приземистые бараки, укрытые под кронами раскидистых деревьев, замершие там и сям часовые с оружием. От столовой тянуло запахом овощного супа.

— Так, раненых в лазарет, — распорядился Махмуд Адди. — Остальные за мной.

Порядки на базе Армии Освобождения царили строгие — командир вернувшегося из рейда отряда должен был тут же отчитаться, а его бойцы — сдать оружие и оставшиеся боеприпасы.

Оружейный склад большей частью размещался под землей, над поверхностью возвышалась только хибара пункта выдачи. Время от времени из нее доносилось гудение снующего туда-сюда грузового лифта.

— По одному, не спешите, — командовал Махмуд Адди. — За убитых и раненых оружие сдам я сам.

К складу образовалась длинная очередь. Камаль оказался в ней одним из последних.

— Так, товарищи, вы что здесь делаете? — Из-за угла склада шагнул мужчина в высоких сапогах. Судя по тому, как вытянулся Махмуд Адди, перед бойцами отряда оказался кто-то из старших офицеров. — Вы что, не знаете, что сейчас начнется митинг?

— Только что вернулись из рейда, товарищ начальник штаба! — отрапортовал командир отряда.

— Так, сдадите оружие — и срочно на площадь! Сегодня митинг, будет выступать сам товарищ Кади!

Между бойцами пробежал восхищенный ропот. Товарищ Кади являлся живым символом Армии Освобождения, ее основателем и духовным вождем. Пропустить его выступление было все равно, что католику отказаться от встречи с Папой Римским.

— Так точно, товарищ начальник штаба! — сказал Махмуд Адди. — Сейчас идем!

Оружие оказалось сдано на склад в рекордно короткие сроки, бойцы во главе с командиром поспешили на площадь — усаженное зонтичными деревьями пространство на северной окраине базы. Деревья с тонкими стволами и раскидистыми высокими кронами оставляли много свободного места внизу и в то же время прикрывали площадь сверху.

Площадь оказалась полна народа. Тут собралось около двухсот человек — три четверти населения базы. Высокая деревянная трибуна, украшенная алыми и белыми флагами, пока пустовала.

— Ты еще не слышал его? — спросил у Камаля Тарик Шани, один из бойцов отряда, ростом и непоседливостью напоминающий мальчишку.

— Нет, — покачал головой Камаль.

— Тогда, считай, ты не слышал ничего! — восторженно проговорил Тарик.

На трибуне появился невысокий улыбчивый человек. Разговоры тут же смолкли, на площади стало тихо как в склепе.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал человек. — Правда с нами!

— Правда с нами! — заревела толпа.

— Сегодня мы вспоминаем тех, кто отдал жизнь за дело освобождения Селлаха, за светлые идеалы его будущего...

Кади говорил мягко и неспешно, словно беседуя с давним другом, и две сотни небритых мужчин, привыкших убивать, слушали, затаив дыхание. Говорил о силе целомудрия, о благе воздержания, о том, что они увидят свою планету свободной, только если каждый из них отдаст все силы борьбе.

Камаль Ахмед внимал вождю, а находящийся где-то в недрах его головы Виктор Зеленский спокойно рассматривал человека на трибуне и вспоминал выученное наизусть досье: Кадиахмед Фузайлов, пятьдесят пять лет, уроженец Селлаха, подозревается в употреблении арагвы, крайне падок на женщин, по образованию — оператор сельскохозяйственной техники... И этот самый оператор являлся занозой в заднице для властей Земной Федерации больше двадцати лет.

Селлах был одной из первых колоний. Люди появились тут почти сто тридцать лет назад — выходцы с Ближнего Востока и Средней Азии, отправившиеся с перенаселенной Земли, чтобы освоить просторы новой планеты.

Их потомки распахали поля, построили города, а затем осознали себя как новую нацию — селлахцев. На новых эмигрантов и вообще на землян стали смотреть как на оккупантов.

И четверть века назад появилась Армия Освобождения Селлаха. Поначалу колониальные власти не обратили на нее внимания, посчитав группой обыкновенных хулиганов, а когда спохватились — оказалось поздно. Армия к этому моменту обзавелась вождями, сотнями бойцов и неплохим бизнесом. С помощью контрабандистов она наладила торговлю арагвой — наркотиком, получаемым из смолы растущего в джунглях змеиного дерева.

Борцы за свободу возникали из чащи, нападали на армейский патруль или поселок и тут же исчезали. Они ставили мины на дорогах, обстреливали ракетами военные базы и были совершенно неуловимы.

Миллионы людей по всей планете считали героями, а тысячи истово шептали «Правда с нами!» и помогали Армии, добывая информацию, устраивая шествия и забастовки, пикетируя здания властей и военные базы.

Армейские операции ничего не дали, только привели большему озлоблению на планете. Селлах стал напоминать кипящий котел, с которого забыли снять крышку.

Проблема осложнялась тем, что система Селлаха обладала важным военно-стратегическим значением, являлась ключевой точкой для контроля над целым сектором. Поэтому самоуправление по модели многих колоний, получивших автономию, тут было невозможно.

И тогда за дело взялась наиболее засекреченная из спецслужб Федерации — Служба Экстремальной Социологии. Полтора года понадобилось ее агенту Виктору Зеленскому, чтобы стать Камалем Ахмедом, проникнуть в ряды Армии Освобождения и попасть именно на эту базу.

—...Борьба есть свобода, а свобода есть борьба! — Товарищ Кади закончил речь лозунгом. — Правда с нами!

— Правда с нами! — отозвалась площадь.

— Ну как? — спросил Тарик, когда оратор сошел с трибуны, а толпа начала расходиться.

— Здорово, — искренне ответил Камаль. — Даже есть не хотелось, пока слушал! А теперь опять хочется!

— Ха-ха, ну и обжора! — усмехнулся Тарик. — Ладно, пойдем в барак. До обеда всего полчаса, так что как-нибудь доживешь.

— Подъем, товарищи! — во всю силу легких орал стоящий у входа дневальный. — Подъем!

База в джунглях жила по жесткому распорядку, и тот, кто осмеливался его нарушить, получал крупные неприятности. Камаль был не прочь поспать еще, но не допустил даже мысли о неповиновении.

Он встал, оделся, перекинул через плечо полотенце и, зевая, поплелся к выходу из барака.

В туалет стояла очередь, как и в умывальник. Камаль безропотно отстоял обе, и едва вернулся к койке, как от столовой раздался звон колокола. Обитателей базы приглашали на завтрак.

Столовая, расположенная в центре базы, была таким же бараком, отличаясь только большими размерами. Блестели натертые дощатые столы, под потолком вращались лопасти вентиляторов.

Камаль взял поднос и отправился к столу, отведенному для их отряда. Тарик подвинулся, освобождая место.

— Приятного аппетита, товарищи, — сказал Махмуд Адди, и бойцы его отряда приступили к трапезе.

Наполняющее миску белое варево по вкусу напоминало грибы, а по виду — помесь каши и макарон. За месяц Камаль привык к такой еде, хотя в первые дни ему приходилось бороться с отвращением. В его родных местах, расположенных на севере, никому не приходило в голову есть «чертов сапог».

Когда он вышел из столовой, в животе неприятно бурчало.

— На политзанятия, на политзанятия, товарищи! — шевеля усами, покрикивал на подчиненных Махмуд Адди. — Что вы ползаете как улитки?

Политзанятия проводились на площади одновременно для всех отрядов. Бойцы садились, располагаясь так, чтобы всем была видна трибуна.

— Доброе утро, товарищи, — пропыхтел взобравшийся на нее Мелик Узза, заместитель командира базы по политической подготовке. Фигурой он напоминал мешок с небрежно приделанными конечностями. — Сначала, как обычно, новости!