Война призраков [дилогия] - Казаков Дмитрий Львович - Страница 85

Такого не было давно, чуть ли не со времен обучения в школе СЭС.

– Садись вот сюда, – сказал чернявый охранник, указывая на стул по другую сторону стола, – и не вздумай бузить!

– Не беспокойтесь, я смогу за себя постоять, – широко и холодно улыбнулся «адвокат». Так мог бы улыбаться айсберг, в тишине холодной ночи подкрадывающийся к «Титанику».

Охранники вышли.

– Добрый день, мистер Аль-Фараби, – сказал «адвокат», – я ваш официальный защитник. Вы можете звать меня мистер Халиходжич…

Руки его, вопреки ровному, спокойному тону, резво двигались сами по себе. Виктор с легким изумлением смотрел, как из кипы документов, легших на стол, с ловкостью фокусника был извлечен листок, на котором красовалась немного корявая, от руки сделанная надпись: «Здравствуй, Локи. Привет от Загоракиса».

Теперь все стало ясно. Перед Виктором был офицер СЭС, причем куда более опытный, чем Зеленский. Оставалось только дивиться оперативности, с которой сработала Служба.

– Вы обвиняетесь в терроризме, захвате государственного имущества и еще во многом, в общем – по десяти статьям. – Халиходжич продолжал говорить, а руки его уже демонстрировали новый листок: «Нас прослушивают, но камер здесь нет». – Сейчас мы с вами должны выработать линию защиты. Вот вам листок и ручка, чтобы вы могли записывать свои мысли…

Виктор получил кусок писчего пластика и дешевую лазерную ручку.

«Если хочешь что-то спросить – просто напиши», – еще один маленький транспарант был предъявлен государственным защитником, пока он монотонно рассказывал о том, что процесс начнется не раньше, чем через полгода, и пройдет прямо здесь, в «Зеленом Мысе».

Начало письменной «беседы» Халиходжич заготовил заранее.

– И что, есть какие-то шансы выиграть дело? – угрюмо спросил Виктор, изображая мрачного, ни во что не верящего заключенного.

– Я бы не хотел быть пессимистом, – бодрым тоном сказал фальшивый адвокат, – но шансы не очень велики…

«Сегодня ночью ты должен бежать» – прочел Виктор очередную фразу и скорчил преувеличенно недоверчивую мину. Даже не пришлось писать на полученном листке: «Как?»

Халиходжич ехидно ухмыльнулся и, не переставая говорить нечто бессмысленное о том, что необходимо представить себя жертвой обстоятельств, подтолкнул к Виктору несколько листков.

«В три пятьдесят ночи место заключения будет обесточено, – прочитал Виктор. – А то, что у тебя в руках – план „Зеленого Мыса“, на нем показан путь бегства. Изучай, но не забывай поддерживать разговор!»

Виктор, впившись взглядом в листки, время от времени подавал вялые реплики, отвечал на вопросы, одновременно втискивая в память каждый изгиб коридоров, каждую стену и пост охраны. Оказалось, что без электричества «Зеленый Мыс» теряет половину хваленой закрытости. Только вот о том, что даже замки на дверях обесточены, никто из спящих узников не узнает.

За исключением одного.

Расчет командования СЭС, решившего помочь агенту именно таким образом, оказался очень тонким – кто заподозрит государственного адвоката в том, что он поможет бежать террористу из дикой колонии?

«А что дальше?» – написал Виктор на своем листке, вернув план. Основные черты и нужные детали он запомнил, осталось только воспользоваться этим знанием на практике.

«За стеной тебя встретят», – ответил Халиходжич стремительным росчерком, вслух же сказал:

– Ну, пожалуй, мы все обсудили. Мне пора. Надеюсь навестить вас где-нибудь через месяц, когда вернутся следователи с Новой Америки.

Должно быть, он подал сигнал, так как дверь за спиной Виктора распахнулась и через нее проникли охранники.

– Идем, – сказал мускулистый. – Пора на место!

– Всего хорошего, – зло буркнул Виктор в сторону адвоката, всем видом показывая, что беседа с ним приятных эмоций у него не вызвала.

Полезной привычки просыпаться точно в нужный момент, которой гордятся практически все агенты специальных служб, Виктор так и не выработал в силу того, что оперативному работнику СЭС предполагалось обходиться в принципе без каких-либо привычек.

Так что в ночь перед побегом ему пришлось самым банальным образом не спать. Это оказалось весьма трудно: дрема норовила слепить ему веки. Виктор, покачиваясь, сидел на койке, и его то и дело подмывало переместиться в лежачее положение.

Момент, когда погас мерцавший в апартаментах свет, он чуть не прозевал. Чуть слышно щелкнуло что-то в удивленно отключившемся замке, и Виктор встрепенулся, обнаружив себя в полной тьме.

Не тратя ни мгновения, он легко соскочил на пол и, не надевая несоразмерных сандалий, юркнул в коридор. Тут было темно и тихо, точно в безлюдной пещере, только доносящийся из соседних апартаментов храп нарушал иллюзию.

Виктор знал, что у него есть максимум полчаса до того, как персонал «Зеленого Мыса» разберется с источником неполадок. Бесшумно, как привидение, он побежал направо, к расположенному у выхода из коридора посту охраны.

Там царила паника. Слышались раздраженные голоса. Чернявый, судя по всему, пытался вызвать начальника смены, но связь приказала долго жить вместе со всем остальным. Его мускулистый товарищ громко ругался.

Снабдить охрану фонариками никто не озаботился. Разве может отказать освещение в двадцать третьем веке?

Мускулистый заметил мелькнувшую во тьме тень и успел даже приоткрыть рот, прежде чем ему на шею обрушился рубящий удар. Тяжелое тело мешком рухнуло на пол, а Виктор уже прыгал, нацеливаясь на чернявого.

Вскоре тот валялся рядом с приятелем.

Забренчали, меняя владельца, ключи. Перегородки между блоками запирались самыми обычными, не электрическими замками. С первым из них Виктор справился буквально за полминуты.

Промчался еще одним коридором и здесь, вместо того чтобы свернуть налево, к входу в место содержания, двинулся направо, туда, где, если верить памяти, должны находиться кухня и продуктовый склад.

Для того чтобы попасть в пределы кухни, Виктору пришлось преодолеть два коридора, полных кромешной тьмы, три решетки и один пост охраны. Мимо этого он проскользнул незамеченным. Доблестные стражи слишком увлеклись беседой: оба жаловались на полную горестей жизнь. Расслабившись, охранники уже мало обращали внимания на то, что происходит вокруг.

На кухне беглеца окутали густые жирные запахи. Казалось, что их можно черпать ложкой и разливать по тарелкам. Судя по питательности жратвы, которой кормили заключенных, повара так и поступали.

Виктор проскользнул между плит, миновал подсобные помещения и склады и, повозившись ключом в замке, распахнул дверь, ведущую за пределы здания. Вдохнул воздух, полный запахов близкого моря, и тут же дернулся от прозвучавшего над самым ухом вопроса:

– Кто здесь?

Не в меру ретивый охранник затеял обход здания и наткнулся на беглеца. На счастье Виктора, самонадеянный страж был один.

– Что со светом? – постаравшись исказить голос, вопросом ответил Виктор, делая шаг к охраннику.

– Не зн… – Изумление отразилось на лице сотрудника тюрьмы, когда он разглядел, что его собеседник наряжен в одежду заключенного, но выразить его он уже не успел, поскольку неожиданно лишился сознания.

– Ходят тут всякие, – прошептал Виктор, подхватывая тело и осторожно укладывая его у самой стены.

По небу, усыпанному звездами, точно морская гладь – волнами, очень удачно бежали толстые серые тучи. Луны не было видно. Должно быть, руководители СЭС сумели договориться и с ней.

Передвигаясь от тени к тени, Виктор добежал до ограды, сплошной бетонной стены метра в три высотой. На верху ее злорадно поблескивали ряды проволоки, обычно находящейся под напряжением.

Сейчас она была безобиднее дохлой змеи.

Виктор огляделся. Преодолеть стену, просто запрыгнув на нее, не представлялось возможным. Тут не справился бы и чемпион мира по прыжкам в высоту.

Пришлось, как и на Альвхейме, воспользоваться сторожевой вышкой. Ближайшая обнаружилась всего в десятке шагов. Ступая с грацией слегка разжиревшей балерины, не доверявшей прочности досок сцены, Виктор поднялся по узкой лестнице и очутился на крохотной прямоугольной площадке прежде, чем часовой успел хотя бы встревожиться.